Чужая | Турбо

«Ставим на зеро. Это - странный ход,
Но на зеро всегда везло.»

Утро солнцем не радовало, небо раскрашено тучами в серый, через занавески пробивался мутный свет. На кухне тихо тикали часы, в комнате было тепло и темно. Вероника спала на боку, свернувшись калачиком, русые волосы разметались по наволочке. Турбо лежал рядом, на самом краю кровати, и смотрел на неё уже минут десять, боясь пошевелиться.

Она спала спокойно, губы чуть приоткрыты, ресницы дрожат во сне. Старая растянутая футболка задралась, оголив часть живота и тёмный, неровный шрам на боку.

У Турбо перехватило дыхание, а в горле встал ком. Ещё не до конца заживший след вновь напомнил ему о том ужасном дне, когда он мог потерять навсегда еще одного человека. Вспомнилось всё сразу: кровь, её бледное лицо, слова врачей о страшных исходах.

Валера стиснул зубы и сжал пальцы в кулак. Ему стало больно за неё, что ей пришлось пережить всё это. Его потуплённое временем чувство вины вновь выбралось наружу. Наверное, он никогда себе не простит, что не пошёл на то дело.

Сама же Ника уже давно привыкла к этой отметине. Первые недели она рассматривала его, считала уродством и дефектом, но вскоре перестала обращать внимание, переварила и пошла дальше. Как-то быстро и спокойно, как принимают не грань смерти, а плохую погоду или двойку в дневнике.

Турбо отвернулся на секунду, провёл рукой по лицу, как будто стряхивая это чувство, но не вышло. Снова посмотрел на неё.

Живая. Дышит. Спит.

Он наклонился чуть ближе и очень коротко, почти осторожно коснулся губами её макушки без каких-либо мыслей, на порыве.

Парень выпрямился. Быстро натянул футболку. На секунду задержался у двери, оглянулся ещё раз. И тихо вышел из комнаты, а после и из квартиры, как будто его тут и не было.

Ника проснулась позже. Подушка рядом была вмята. Значит, не приснилось.

Весь день девушка не находила себе места.
Каждый шорох в подъезде, каждый шаг на лестничной клетке заставлял её вздрагивать и замирать. Она подходила к двери, смотрела в глазок — пусто.

«Он же сказал, что придёт. Что завтра. То есть сегодня. Сказал ведь».

Стояла у подъезда, курила, косилась на чёрную «Волгу», которая иногда появлялась в их дворе. Но Фитиля не было. Ни машины, ни его самого, ни его шестёрок. Абсолютная тишина, вызывающая странное чувство тревоги.
Она знала Фитиля — если он что-то обещал, он делал. Так почему не пришёл?

Вечером Боковы, наверное, впервые  с переезда, ужинали вместе. Мама наготовила суп. Папа рассказывал о том, как они провели юбилей, Ника внимательно слушала, смеялась, на время отвлекаясь от мыслей о Фитиле, который так и не объявился. Ни на этот день. Ни на следующий.

К лучшему.

•

Универсам был в полной боевой готовности. Весь средний возраст, смотрящие за другими возрастами и несколько самых выдающихся пацанов наполняли собой тесное помещение качалки.

Адидас стоял в центре этого сборища, крутясь вокруг своей оси, чтобы план действий дошёл до каждого. Время сбора. Задача. Позиции ребят. Так детально и тактически, как настоящая военная операция. Армейские отголоски.
Скорлупа на подхвате. Старшие у входа. Шнур с пацанами на подсобке. Турбо с большинством в кинозале... Ростовская на кассе.

Услышав последнюю деталь, Вероника, до этого скучающе сидящая на мате у стенки, встрепенулась и оживилась. Она была уверена, что ее не возьмут. И обратное ее сильно удивило, но обрадовало.

А вот пацаны были не в восторге.

— Зачем ее туда тащить?, — нахмурившись, сказал Турбо.
— Ее задача—стоять на кассе, изображать бурную деятельность, — пояснил Вова.,— Ростовская, как только увидишь, что они подходят — бежишь внутрь, маякуешь нам. И сразу через черный вход  нахер оттуда. Поняла?
— То есть я должна убежать, как только начнётся заварушка? — Ника скрестила руки на груди.
— Именно, — отрезал Адидас. — Твоя задача — предупредить и убраться.
— Это опасно для неё, — сказал Сутулый, выступая вперёд настойчивым тоном. — Ты сам понимаешь, они не с пустыми руками придут. Если её заденут...
— Не заденут, — перебил Адидас. — Она успеет уйти.
— Нас там будет дохрена, — вступил Зима, опираясь на косяк. — Толкотня, крики, всё смешается. Она может не успеть. Я против.
— Я тоже, — добавил Турбо. — Её нельзя брать.
— Я не буду сидеть дома! — выпалила Ника, делая шаг в центр круга. — Я не балласт, я могу помочь. И я пойду со всеми. Всё, вопрос закрыт.

Адидас посмотрел на неё, потом на Турбо, Зиму и Сутулого.

— Я всё решил, — сказал он. — Риск есть. Но без неё наш план не выглядит реалистично. Если в зале будут одни пацаны, Домбыт сразу поймёт, что что-то не так. А так — обычный сеанс. Ростовская справится.

Сутулый сжал челюсть так, что заиграли желваки. Ника видела, как он зол. Турбо же  хотелось схватить её за руку и утащить отсюда, подальше от всего этого. Но он молчал. Потому что знал: она всё равно сунется, как обычно.

— Ладно, — сказал Валера наконец. — Но я буду рядом. Если что — я её прикрою.
— Ты будешь на своём месте, — отрезал Адидас. — У каждого своя задача.
— Тогда пусть кто-то будет с ней, — не сдавался Турбо. — Сутулый. Шнур. Кто угодно.
— Я сама за себя отвечаю, — сказала Ника твёрдо. — Хватит спорить, достали уже.

Полемика прекратилась.Адидас кивнул.
Пацаны начали расходиться, хлопая друг друга по плечам. Ника тоже двинулась к лестнице. Сутулый перехватил её.

— На, — сказал он, протягивая что-то тяжёлое, холодное.

Ника разжала ладонь. Старый потёртый кастет.

— Зачем? — спросила она.
— На всякий случай, — он пожал плечами. — Если что пойдёт не по плану.

Она сжала кастет в кулаке, примеряясь.

— А ты?
— У меня есть, — он похлопал себя по пустому карману. — Не боись.

Она кивнула, спрятала кастет в карман куртки. Сутулый вышел, оставив её одну.

Со спины к ней тут же подошёл Турбо.

— Не боишься? — спросил он тихо, еле уловимо дотронувшись до ее ледяных пальцев.
— А ты?
— Мне кажется, я уже ничего не боюсь.

Последний пацан вышел из качалки. И оставшись наедине, Турбо прижал Нику к груди одной рукой на секунду и тут же отпустил. На его языке это означало «Если что—я рядом».

•

Видеосалон выглядел как обычно, не подавая никаких признаков подвоха. Кассету поставили, выкрутили звук на максималки, чтоб слышно было даже с улицы. Ника стояла за кассой, листая старую, давно неактуальную газету и иногда поглядывая на часы, которые неумолимо приближали назначенное время «сеанса».

Девушка осторожно подвинула занавеску и вгляделась в темную даль. Руки похолодели. Жёлтый свет фонарей осветил мрачную толпу. Человек пятнадцать. Они клюнули, всё как и планировалось.

Ника отпрянула от окна и бросилась внутрь, в кинозал, где пацаны уже стояли по стойке смирно.

— Идут, — выдохнула она и ринулась за стойку, делая «рабочий» вид.

Через две минуты входная дверь со скрипом распахнулась. На пороге показались сначала незнакомые Нике парни. Девушка подделала удивление и сделала шаг вперед. В толпе показались черные глаза Грека, полосатый шарф Цыгана. Они оглядели зал, остановили взгляд на Ростовской и синхронно улыбнулись.

— Вечер в хату, — сказал Грек нарочито громко. — Матрёшка, кино покажешь?

Ника пыталась заполнить возникшую паузу и сделать вид, что она не ожидала их прихода.

— Билетов нет.

Тишина простояла секунд тридцать. Будто весь мир замер. Мгновение и Домбытовские, чуть не сняв дверь с петель, ворвались в зал для просмотра, уверенные в том, что сейчас воткнут Универсам, как следует. Но не тут то было, со всех сторон выбежали, ждавшие этой минуты пацаны. Первый удар, толчок, крик. Началось.

Ростовская не стала ждать. Она рванула в подсобку, из которой был выход на улицу, но на полпути к двери кто-то схватил её за ворот и дёрнул назад. Никто даже не заметил этого, считая, что всё идет по плану. Она упала на пыльный пол. Цыган навис над ней с бешеными злыми глазами, желающими только одного—мести.

— Че, убежать пыталась? — прошипел он. — Думала, я забыл, как ты ко мне домой припёрлась?

Он схватил её за горло. Не сильно, но достаточно, чтобы перекрыть дыхание. Ника захрипела, ощутив давление на гортань, вцепилась в его руку.

— Без толпы ты нихуя не можешь, — процедил он, наклоняясь ближе.

Он сжал пальцы сильнее. Перед глазами заплясали мушки. Ника, задыхаясь, потянулась к карману. Пальцы нащупали холодный кастет. Она кое-как натянула его на пальцы, сжала кулак и со всей оставшейся силой ударила Цыгана в щёку.

Он резко выдохнул, схватившись за челюсть. Этой секунды Нике хватило, она откатилась в сторону, вскочила на ноги, хватая ртом воздух. Цыган поднялся следом, перекрыв путь к отступлению. Мужчина толкнул её в грудь, Ростовская не удержалась, спиной врезалась в деревянный стеллаж. Боль пронзила позвоночник и затылок, в глазах вспыхнули искры.

В этот момент в зале творилось месиво.

Все стулья перевёрнуты. Адидас избивал Грека, прижав его к стене. Точёные и яростные удары сыпались градом: в лицо, в корпус, в голову. Пацан уже не мог ни отбиваться, ни стоять на ногах.

Марат и Пальто вдвоём держали троих домбытовских, работая локтями и ногами. Сутулый, молотил какого-то парня в рукопашную, не давая ему сдвинуться с места. Зима, Муха, Умка, Шнур — все были в деле. Турбо дрался с пацаном в самом центре.

Универсамовских было больше. Гораздо больше, но Домбытовские и не думали отступать.

Шнур, гонясь за одним, пытающимся убежать в подсобку, оттолкнул его к стене, нанёс пару ударов. Ринат, в попытках найти, чем отмахиваться, заскочил в подсобку и увидел, как Цыган крепко держит Ростовскую за воротник, вдаливая в стеллаж. Он, не думая ни секунды, бросился на Домбытовского, ловко сбивая с ног. Завязалась новая бойня.

Вероника, стараясь не терять времени, схватила куртку и выскочила на улицу через запасной выход. Она жадно хватала морозный воздух и ощупывала шею, на которой пару минут назад были сомкнуты чужие пальцы. Ростовская набрала горсть снега, прикладывая к горячему лбу, пытаясь прийти в чувства. Взгляд, как нарочно, устремился вдаль. Глаза Ники расширились.

Три милиционера в шинелях шли по тротуару, вдоль домов, как раз в эту сторону. Вразвалочку, не глядя по сторонам, увлёкшись какой-то увлекательной беседой. Девушка осознала: их визит в салон-лишь дело времени.

Ника залетела обратно с молниеносной скоростью.

— МЕНТЫ! — закричала она, врываясь в зал. — МЕНТЫ ИДУТ! — Кричала девушка, оббегая дерущихся пацанов.

Группировщики обеих сторон, услышав её, бросились врассыпную, чуть не снеся её с ног. В считанные секунды салон практически опустел.

У самого выхода, Ника огляделась и увидела Зиму. Он лежал у двери, прижав руки к ноге и прикусив губу. Из ляжки торчала деревяшка с тремя ржавыми гвоздями. Кровь текла со штанины по полу, оставляя тёмный, маслянистый след.

— Зима! — она подбежала к нему, садясь на корточки. — Ты как?
— Нога, — прохрипел он. — Не могу идти.

Она схватила его за руку, потянула. Шнур, выйдя из подсобки и увидев их, подскочил, помог поднять пацана.

Они затащили Зиму в подсобку, закрыли дверь на засов. Шнур резким движением выдернул деревяшку из ноги Вахита, заставляя того закусить губу до боли. Ника рванула штору, начала разрывать её на полосы, чтобы перевязать рану. Она прижала тряпку к ноге старшего, туго завязывая ее вокруг, Зима тяжело дышал подбитым носом. Ника, дрожащими руками, накладывала повязку, стараясь не смотреть на мгновенно проступающий алый след.

За дверью, ведущей в салон послышались размеренные шаги уставных ботинок. Один милицейский дёрнул ручку двери, пока двое других бросились догонять ломанувших со всех щелей пацанов.

Дёрнул ещё раз. Ника замерла. Посмотрела на Шнура. Тот кивнул в сторону чёрного хода.

— Беги, — прошептал он. — Я его вытащу.

Разум метался, но она всё же, тяжело вздохнув, тихонько приоткрыла дверь и выскочила на улицу. За углом стоял мент, видимо, решивший не бежать за пацанами далеко и вернувшийся назад. Вероника понимала, что Шнуру и Зиме не удастся уйти незамеченными и с этим надо что-то делать.

Времени на раздумья не было. Девушка демонстративно вышла из-за угла, поймала зрительный контакт с мужчиной в форме и убедившись, что он смотрит на нее, сорвалась с места, побежав не разбирая дороги, лишь бы отвлечь мента и увести его подальше от салона.

— Стоять! — крикнул милицейский, поведясь на эту уловку и побежал следом за девушкой.

Она свернула за угол, перепрыгнула через сугроб, скользнула в подворотню. Сердце колотилось, лёгкие горели. Она пробежала ещё немного, остановилась, прижавшись к стене в маленькой щели между гаражами.

Мент пробежал мимо. Ника выдохнула, сползла по стене, села прямо в снег, положив голову на колени. На рукаве была кровь, чья — Зимы или Цыгана, она не знала. И не хотела знать.

Где-то вдалеке завыли сирены. Скорая.

Ника просто сидела в темноте, слушая, как сирены приближаются к салону, и молилась, чтобы скорая ехала не к ее пацанам, чтобы все свои успели уйти. Чтобы Зиму вытащили. Чтобы Турбо не попался ментам.