Чужая | Турбо

«Чтоб видел каждый хулиган, каждый жулик, и вор,
Что даже если он хитёр, он чего доброго не спёр добро народа!»

Ника задержалась у двери дольше остальных. Сердце билось странно, аритмично. А ладошки стали влажными, и она спешно вытирала их о джинсы.

Она не боялась крови. Не боялась драк. С недавних пор не боялась милиции. Но от одной мысли ее колотило: что зайдёт сейчас и увидит пустую кровать.

Но кровать была занята.

Шумная толпа еле вмещалась в тесную больничную палату. Светловолосая женщина с довольно молодым лицом и обеспокоенными глазами не отрывала взгляд от покалеченного лица сына. Сява лежал на койке, наблюдая за входящими друзьями из-под полуоткрытых век. Мальчик бледный, с перебинтованной головой, но... живой. Ребята радовались хотя бы этой победе и на миг позволили себе улыбнуться.

Пацаны засыпали своего боевого товарища кучей вопросов, от которых они отмахивались втроем: Сява, его мама и Дамира, легонько держащая «друга» за палец.

— Ты как? — тихо спросил Турбо, опершись на подоконник.
— Нормально, — сипло ответил Сява. — Только... не помню...

Вероника сжала челюсть.

— Чего не помнишь?
— Как мы в ДК вошли–помню. А дальше... всё.

Мама Сявы понуро опустила голову. В палате повисло тяжёлое молчание. Даже Умка притих. Турбо неловко сглотнул подступившую слюну.

— И че вы притихли? Врач говорит, что это нормально, других отклонений вроде не заметил, так что расслабьтесь, я еще вас всех переживу. — Ильгиз собрал все силы и выдал друзьям самую ослепительную улыбку.

Мама Сявы покачала головой, но в её глазах была благодарность. Она видела, что её сын не один. Он окружён этими шумными, грубыми, слишком взрослыми для своего возраста девочками и мальчиками. Сначала они стояли неловко, потом расселись кто где: Зима уселся на батарею, Шнур залез на тумбочку, Сутулый молча прислонился к стене. Умка что-то рассказывал про драку на рынке, Турбо перебивал, Дамира тихо поправляла Сяве одеяло, для нее это было важнее всех разговоров.

Через незаметно пролетевший час врач вежливо намекнул всем не членам семьи оставить пациента в покое.

Пацаны вышли первыми. Зима, Турбо, Шнур, Сутулый и Умка заслонили собой свет из коридора, бросили на прощание корявые, скупые слова: «Держись», «завтра наведаемся», «скорее вставай».

Ростовская задержалась чуть дольше, дорассказывая другу последние новости: о знакомстве со смотрящей Караваек, разговоре с отцом и предстоящем экзамене.

— В общем такие дела, — сказала она, поймав его мутноватый взгляд. — Отдыхай.

Сява слабо кивнул. Ника вышла в коридор, оставив Дамире ещё минуту. Вне палаты, как и в голове было пусто. Скрип линолеума под её собственными ботинками звучал слишком громко. Белые стены давили на глаза. И тут, проходя мимо приоткрытой двери одной из палат, её слух выхватил обрывки разговора.

— ...я уже спрашивал. Ты был там? — спрашивал сухой, взрослый голос.
— Был, — ответил мальчишеский, напряжённый.

Ника замедлила шаг. Милицейский продолжал:

— ...Ну, Юра, вспоминай. Кто его так?
— Да я... не разглядел... Темно, давка...
— Не разглядел или прикрываешь кого-то?

Ника прилипла к стене. Дыхание перехватило.

Испуганный мальчик нервно теребил край одеяла под натиском глаз милицейского. Мысли бегали в его голове. Видел. Конечно же он видел. И знал имена каждого, кто был в той драке. Всего полгода назад мальчика отшили из Домбыта. За излишнюю болтливость. И теперь вот сидит перед милицией.

— Мне просто нужно имя, — продолжал милицейский. — Парня сильно избили. Это уже не детское ребячество.
— Цыган... Его все Цыганом зовут. Далер Асанов. Он на нашем заводе, с моим отцом в цеху...

Больше Ника не слышала. В ушах зазвенело, а в груди вспыхнула такая ярость, что потемнело в глазах. Цыган. Взрослый мужик. Он был точно старше двадцати. И он до обморока избил шестнадцатилетнего пацана. Пальцы сжались в кулак сами собой.

Мысли понеслись быстрее, чем она успевала их ловить. Завод. Смена. Где живёт. Кто с ним ходит. Кто прикроет. Кто нет. Ника никогда не умела сначала думать. Сперва делала. А потом уже разбиралась.

Она даже не заметила, как сзади подошла Дамира.

— Ты тоже слышала? — тихо задала вопрос девочка. Её глаза были не по-детски серьезными.

Ника повернулась к ней медленно, будто не сразу поняла, где находится.

— Мне... надо идти, — Ника сделала шаг, но всё тело казалось ватным.

Девушка подошла к окну. Внизу у главного входа стояли пацаны. Курили, переговаривались, смеялись.

Если она сейчас спустится и скажет о том, что только что узнала. Что будет?

Адидас узнает. Старшие решат «по правилам». Будет стрелка.

И её туда не возьмут.

Её оставят в стороне. Скажут: «Сиди». Скажут: «Это не твоё». А если замнут?
Если решат, что невыгодно, что не сейчас?
Если всё сведётся к простому разговору?

Ростовская категорически не хотела разговора. Она хотела, чтобы он понял. Чтобы извинился.

— Я же знаю тебя, — тихо, но железно сказала Дамира, — Ты не оставишь это. Его надо наказать. Я пойду с тобой.
— Это идиотская идея. Твой брат мне голову открутит!
— Ты же всё равно пойдёшь. Помощь не помешает.

Она ещё раз посмотрела вниз. Турбо что-то рассказывал, размахивая руками. Сутулый смеялся. Они ждали. Они были уверены, что всё под контролем и девочки скоро спустятся.

— Иди домой., — отрезала Вероника.
— Нет. Он чуть не убил Сяву, — Дамира сглотнула. — Я пойду с тобой.

Ника выдохнула сквозь зубы, посмотрела на это юное, решительное лицо, на сжатые кулачки. Девочка не отстанет. Это было ясно. И время текло сквозь пальцы.

— Ладно, — стиснув челюсть, выдохнула она. — Только ты не лезешь. Стоишь рядом и если что—убегаешь, ясно?

Дамира быстро кивнула, в глазах вспыхнул азарт, смешанный со страхом. Вероника обречённо кивнула и быстрым шагом побежала по ступенькам вниз, к зеленой табличке «Запасный выход»

Они выскользнули на задний двор больницы, заваленный сугробами и почти сразу столкнулись с Таней и Леной.

— О! А вы откуда? — удивилась Лена. — Мы думали, вы все ещё у Сявы, мы опоздали?
— Нет, уже... идём домой, — Ника попыталась обойти их.
— Домой? — Таня прищурилась. — А почему одни? И почему такие лица?

Напряжённое молчание было красноречивее любой лжи. Лена и Таня переглянулись.

— Что происходит? — голос Лены стал твёрдым.
— Дамира! — прикрикнула Таня. — Говори!
— Мы знаем, кто Сяву избил! — выпалила Дамира, не выдержав. — Мы его найдём.

Ника зло посмотрела на неё.

— Спасибо, — процедила девушка

Наступила секунда ошарашенного молчания.

— Вы с ума сошли? Одни? — прошептала Лена.

Ника почувствовала, как злость начинает мешаться с тревогой. Она не хотела их втягивать, не хотела потом смотреть в глаза их родителям, отвечать, если кто-то пострадает.

— Это наша война, — угрюмо сказала Ника.
— Война ваша, а Сява наш друг, — твёрдо заявила Таня. — Мы идём с вами.

Вероника мысленно выругалась на себя, на свою глупость и на сложившуюся ситуацию, которую она уж точно не хотела создавать. Спорить было бессмысленно. Ника развернулась и зашагала прочь. Через мгновение три пары шагов застучали за её спиной. Пока они шли, Дамира, захлёбываясь, выложила всё, что им удалось подслушать.

— Нам нужна машина, — констатировала Таня. — Пешком не дойдём.
— У Сережи вроде есть, — сказала Лена, вспоминая общего знакомого. — Только вот прав-то ни у кого...
— Я умею водить, — коротко бросила Ника через плечо. — Отец с детства учил.

Тем временем у главного входа пацаны уже начинали нервничать.

— Где они? Уснули что ли? — заёрзал Шнур.
— Зима, сгоняй, поторопи, — кивнул Турбо.

Вахит скрылся в здании и вернулся через пару минут в одиночку.

— Их нет.
— Как это нет? — Сутулый резко обернулся.
— Нету. Ни в коридоре, ни в палате. Мать Сявы говорит, вышли давно.

Тишина. Пацаны ошарашенно переглянулись. Турбо и Сутулый обречённо кивнули друг другу. Оба понимали, что это ни к добру.

•

Щёлкнула щеколда. Дверь открылась, показался сонный глаз. Серёжа не спал уже сутки, готовился к предстоящему на днях экзамену, чтобы не повторить свой провал. Парень прищурился, оглядывая всех четверых:

— У вас девичник?
— Нам машина нужна, — без лишних предисловий заявила Лена.

Он уставился на нее, ожидая всего, кроме этой просьбы.

— Куда?
— По делу., — Ника вклинилась в диалог.
— По какому ещё делу?, — парень нахмурился.

Лена шагнула вперёд.

— Серёж, серьёзно. Пара часов. Мы аккуратно.
— А права у кого из вас есть? — он скрестил руки на груди.
— Я умею водить, — спокойно ответила Ника.
— Уметь и иметь — разные вещи.

Дамира закатила глаза.

— Господи, не начинай.

Серёжа тяжело вздохнул.

— Вы вообще понимаете, что если вас остановят, это моя машина?
— Не остановят, слово пацана даю — отрезала Ника.

Он снова посмотрел на неё. Уже внимательнее. В ее взгляде читалась непробиваемая решимость. Серёжа прошёл к подоконнику, взял ключи, покрутил их в пальцах. Долго. Взвешивал.

— Если хоть царапина...
— Не будет, — перебила Ника.
— И через два часа чтобы вернули.
— Через полтора, — сказала она.

Серёжа невесело усмехнулся.

Ника взяла ключи быстро, почти вырвала.

— Спасибо.

Он поймал её за запястье на секунду.

— Девочки. Без глупостей.

Через пять минут бежевый «Москвич» выруливал на заснеженную дорогу. Вероника за рулём сжимала баранку до хруста в костяшках. В салоне висело гнетущее молчание, нарушаемое только шумом двигателя. Дамира сидела на переднем сидении, пальцы слегка тряслись от напряжения. Таня сидела за водителем, скромно положив ладони на колени, на каждой кочке она подрагивала и хваталась за ручку над дверью. В голове она уже прочитала десять молитв. Лена расселась, лениво расставив ноги во все стороны, она была на удивление спокойна, будто это будет очередное приключение, которое можно вспоминать с друзьями.

На проходной завода их встретили не так радушно, как они представляли. К охраннику они даже не осмелились подойти. Никакого плана у них не было. Взгляд Вероники зацепился за двух взрослых мужиков, курящих у КПП и между затяжками обсуждающих рабочие будни. Девочки гурьбой вышли из машины, и на них сразу уставились две пары глаз.

— Кого ищем? — спросил один, щурясь.
— Далера Асанова знаете? — ответила Ника, стараясь звучать спокойно.
— А вам зачем?

Ника на несколько секунд замолкла, легенду для выбивания адреса Цыгана она в спешке не придумала. Мужчины, заметив это заминку, недоверчиво переглянулись между собой.
Таня резко шагнула вперед.
И вдруг начала плакать.

Так внезапно и натурально, что даже Лена на секунду поверила.

— Он... он меня бросил... — всхлипнула Таня, закрывая лицо ладонями. — Я беременна... он обещал... а теперь трубку не берёт... Я не знаю, где он живёт...

Мужики в шоке переглянулись.

— Да ну, Асанов опять...
— Совсем охренел, что ли?

Лена тут же включилась в этот театральный этюд:

— Девочке семнадцать, между прочим!
— шестнадцать, — взвыла Таня для пущего эффекта.

Через пару минут успокаиваний один из рабочих, ворча, всё же продиктовал девочкам адрес коллеги.

Когда они вернулись к машине, Таня мгновенно перестала плакать и вытерла лицо рукавом.

— Надо было в театральный поступать, — мрачно сказала она.
— Ты только что сломала пацану жизнь, — хмыкнула Лена.
— Он первый начал, — отрезала Таня.

Ника молча села обратно за руль. И в мгновение оглядев всех подруг, она самодовольно улыбнулась их выходке. Впервые с момента выхода из больницы, она не пожалела о том, что девочки ввязались в авантюру.

Таня, хоть и проявила свою хитрость и умение выкручиваться из ситуации, на подъезде к хрущёвке Цыгана, сильнее вжалась в сидение. В ее голове проносились сотни картин того, что будет происходить в квартире, и ни одна из них её не устраивала.

Перед тем как выйти, Вероника машинально открыла бардачок. Там валялись какие-то талоны, документы и... ножницы. Обычные, канцелярские. Тяжёлые ножницы.

Девушка улыбнулась и вытащила их, сунув в карман.

— Ты серьёзно? — прошептала Таня, испуганно глядя на подругу.
— На всякий случай, — ответила Ника.

Светлые волосы девушки прилипли ко лбу от проступившей испарины.

— Давайте я вас в машине подожду..— аккуратно прошептала Таня, сжав ладони.

Девочки увидели ее страх без лишних объяснений и втроем вышли из машины, оставив подругу «на шухере».

Квартира Цыгана находилась в обыкновенном, чистом подъезде сразу справа, на первом этаже.

Лена выдохнула перед дверью, сердце бешено стучало о рёбра. Она решительно заколотила рукой о кожаную обивку.
Дамира прижалась к стене сбоку, чтобы их не было видно в глазок. Ника встала прямо перед дверью, но чуть в стороне, создавая впечатление, что Лена одна.

— Соседи сверху, открывайте!

Щелчок замка заставил сердце девочек упасть в пятки. В щели — смуглое, недовольное лицо. Ника рванулась вперёд, ударила плечом в дверь. Та со стуком ударилась об стену. Она ворвалась в прихожую, и, прежде чем Цыган опомнился, ткнула ему в лицо раскрытые ножницы, остриём вперёд.

— Сука, двинешься—убью!