Чужая | Турбо

«Снова к друзьям я своим убегаю
Что меня тянет сюда я не знаю
Без музыки мне оставаться надолго нельзя»

И в правду, через пять минут в ее окно прилетел снежок. Она подошла к подоконнику, приоткрыла занавеску. Во дворе  Сутулый. Стоял в темноте под яблоней, глядел вверх, иногда оглядываясь, в страхе увидеть Алексея Валентиновича.

— Лезь, — крикнул он.
— Я не могу.— она сглотнула слюну, посмотрев вниз.
— Можешь. Я ловлю, если что.

Воздух ударил холодом. Второй этаж не казался раньше таким высоким. Она взглянула вниз и немного закружилась голова. Знала, что упав отсюда—ничего не случится, но страх брал верх.

Ника выдохнула, поставила ногу на узкий карниз. Ладони дрожали.

— Господи... — шепнула она. — Только бы не навернуться.

Она сползла к соседскому балкончику, потом  на подоконник первого этажа. Сутулый уже стоял под ней, подняв голову.

— Прыгай, — тихо сказал он.
— Не буду! — зашипела Ника, но ноги всё равно соскользнули, и он успел подхватить.

Они бегом добрались до машины. Сутулый захлопнул за ней дверь, сел за руль, завёл мотор, фары осветили двор. Только когда отъехали, Ника наконец вдохнула.

— Что случилось? — спросил он, не глядя, но по голосу было слышно — злится и переживает.
— Приходили эти... Домбытовские. Родителям. Орали, что я им должна. Отец... — она запнулась, глядя в окно. — Сказал, что я ему не дочь. Потом запер.

Сутулый сжал руль так, что костяшки побелели.

— Сука, — выдохнул он. — Придурки. И он тоже.

Ника чуть повернулась к нему. В свете мелькающих фонарей его лицо казалось жёстким, но карие глаза тёплые, усталые.

— Спасибо, — выдохнула она. — Я бы не выдержала еще один день в клетке, уже проходили.
— Тогда и не возвращайся туда сегодня. Пошли, там все уже собрались. Тебя ждут.
— Надо будет с Вовой поговорить, дело важное.
— Поговорим.

Они приехали быстро. Мимо сырых подъездов, мимо маленьких ларьков и газетных киосков. Из окон ДК уже лился свет на заснеженную площадь, из распахнутых дверей доносилась музыка, люди двигались в такт басам. Ника стиснула пальцы в кармане. Девчонки красились в туалете, пацаны строились в круги, кипела вечерняя жизнь Казани.

Сутулый заботливо держал Нику под руку, шептал что-то про новую песню «Комбинации», которая должна быть позже. Вокруг воздух, как в бане. Слева ребята и девчонки из «Адельки» танцуют в своем кругу под "Modern Talking". Смеются, подпевают мимо нот что-то похожее на английский текст, где не разобрать слова. Вероника пританцовывает кривовато, одной рукой держась за голову, второй—за шрам на боку.

Кто-то сзади подшучивает:

— Ростовская, это тебя в больнице так танцевать учили?

Она оглядывается — Сява, вечно с дурацкими приколами, ухмыляется, размахивает руками, как подстреленный.

— Ага, — парирует она. — Там тебе бы тоже курс не помешал, деревянный.

Толпа хихикает, Сява кланяется, изображая «поражение».

Под «Комбинацию» весь зал взрывается:  девчонки визжат, парни в пальто уже не выдерживают и пляшут как попало. Один из «Киноплёнки» вдруг начинает крутить руками, будто отбивает искры. Все орут, хлопают, а он танцует так, будто никого вокруг не существует.

С другой стороны зала кто-то выкрикнул что-то вроде «Разъезд рулит!», и сразу ответ из противоположного угла — «Да щас!».

Вероника и Илья садятся на край сцены перевести дух. Девушка болтает ногами, подмигивает кому-то из знакомых. У входа мелькает знакомый силуэт. Темные волосы, чёрная водолазка, руки в карманах.

— Фитиль, — выдыхает она. — Нифига себе.

Сутулый поднимает голову:

— Он-то откуда вылез? Я думал, он на дискотеки не ходит .

Фитиль подходит, как будто просто мимо шёл.

— Здорова, Ростовская.
— И тебе, — Ника кивает, пытаясь не показать удивление.

Он чуть улыбается уголком рта, привычно, будто они давние друзья. Смотрит на Сутулого чуть зло и ревностно, тот слишком близко к Нике. И это его раздражает. На секунду повисло странное молчание, а вокруг бы всё тот же гул, свет, смех, мелодия из колонок. Несколько младших из хадишевских, что стояли неподалёку  переглянулись:

— Смотри-ка, — сказал один. — Ещё вчера морды били, а сегодня мило болтают.
— Да ну, — махнул другой. — Видать, потеплело. Или любовь творит чудеса.

Они заржали, будто это шутка, но смотрели внимательно, чтобы не пропустить, если вдруг обстановка изменится.

— Я рад, что ты уже танцуешь, — сказал автор . — Правда. Только жаль, что не со мной.

Сутулый  встретил его прямой нахмуренный взгляд и тут же стиснул зубы.

— Сама разберется, — ответил парень. — Не переживай за нее, Фитиль.

Он кивнул, будто собирался что-то добавить, но не стал. Отошёл обратно к стене, затянулся сигаретой, глаза остались на ней. А Ника выдохнула и снова, как ни в чем не бывало увела Сутулого в круг.

Айгуль на дискотеку так и не пришла. Ника выглядывала ее в каждой заходящей девочке. Марат сидел в углу, будто обесточенный. За всё время ни разу не пошутил, не танцевал. Обычно он смеялся громче всех, отпускал подколки, мог заорать в микрофон, а теперь был каменный. Просто ссутулился в своей синей куртке, не нашел сил ее снять, будто дождь по нему шёл, хотя вокруг были гирлянды и тепло.

Ника, заметив это, отошла от всех и подошла к нему. Сказала тихим, сочувствующим голосом:

— Как ты, Марат? Где Айгуль?
— Дома, — буркнул он. — Отец не пустил. И вообще она... после всего этого, ну, чё-то не хочет с нами больше. Сказала, чтобы я не подходил.

Ника кивнула:

— Она в шоке. Не каждый день людей в багажнике увозят. Ей надо привыкнуть. Понять, что ты рядом, что всё нормально будет и ничего не повторится. Это пройдет.

Марат покосился на неё, будто не ожидал, что она вообще заговорит об этом.

— Не пройдёт, — пробурчал он. — Она больше со мной и разговаривать не будет. Я к ней раз 10 приходил, никто дверь не открывает.
— Вот десять раз приходил, а на одиннадцатый откроет, главное—не сдаваться, не бросай её, Айгуль и так сейчас тяжело.

Вероника толкнула младшего плечом.

— Пошли хоть станем в круг, а то народ подумает, что тебя отшили.—она легонько улыбнулась.

Марат покачал головой:

— Да ладно, я не хочу.
— Тогда просто постой рядом, — сказала она. — Мне спокойней, когда ты не киснешь.

Марат чуть-чуть выпрямился и слабо улыбнулся.

— Спасибо тебе, Ростовская.

Она хмыкнула, а он неожиданно обнял её. Быстро, по-пацански, но искренне, как старшую сестру, с которой сколько бы не ругался, знаешь, что всегда найдешь поддержку.

И они вошли в круг. Народ хлопал в ладоши, кто-то крикнул Марату: «О, ожил, брат!», и он, хоть и был в ужасном настроении, иногда посмеивался. Танцевал неловко, Ростовская крутилась рядом с ним, специально подстраиваясь, будто выманивала его из хмурости.

•

Вечер постепенно заканчивался, Ника пробиралась сквозь толпу в поисках Адидаса, надо было срочно предложить ему план, который она придумала для видеосалона. Девушку нашла его в кругу, под руку с Наташей.

— Вова, надо поговорить— она почти кричала, пытаясь донести слова в шуме музыки.

Старший оставил свою белокурую девушку, оставив легкий поцелуй и у нее на щеке и сказав, что это ненадолго. Вова и Вероника спустились к гардеробу в поисках тихого места.

— Домбыт не успокоились по салону, я думаю ты сам догадываешься. Но есть план, они вроде тоже согласны.
— Что значит согласны?— Вова нахмурился
— Долго объяснять, я разговаривала с Жёлтым, просто так они не отстанут. Видак все-таки их. Я предложила прибыль делить шестьдесят на сорок в нашу пользу. Деньги с первого дня большую часть отдаем им, за погром в кафе. С них—крыша. Вов, понимаю, что это опять косяк, но это лучший вариант.

Вова нахмурился сильнее, вздохнул поглубже и громко сказал:

— Кто просил тебя идти к нему?
— Жёлтый сам меня позвал — спокойно ответила девушка.
— Ага. И ты, значит, пошла.
— Что мне: бежать, прятаться? Они домой ко мне приперлись, родителей трясли.

Вова заинтересован и зол, но оставлять Наташу на долго одну не хочет, нервно переминается с ноги на ногу и смотрит на лестницу.

— К родителям, говоришь, пришли? Вот урод...
— Он считал, что это я дала приказ видак тащить.
— Все равно не по правилам это, Ростовская. И он, сука, знает.

Он вроде бы спокоен, но по тому, как он морщит пальцами рукав свитера, видно — бесится.

— Есть Турбо, есть я, есть старшие. Если он думает, что может с нами играться, то он ошибается. А если ты ему хоть слово не то ляпнула—весь авторитет улицы подорвала.
— Я нишо не ляпала, — процедила Ника. — Я предложила. Не унижалась, не стелилась. Мы поставили условия. Не я. Мы.
— Ладно, за характер уважаю, но за выхлопы твои—нет, скоро на привязи держать будем, чтоб не бегала больше с горящей башкой. В общем расклад такой...—его прерывает шум драки и крики из зала: ребята с Кинопленки зацепились с Аделькой. Дежурные милицейские тут же начали вылавливать каждого, кто попадался на глаза.

Вова мгновенно реагирует, хватает куртки с вешалки и бежит к Наташе, параллельно выкрикивая Нике:

—Сутулый у выхода, к нему иди. Быстро!—проорал он и скрылся на лестнице......

Ника замерла на месте, глаза бегали по убегающей толпе, ища Турбо.

— Чего зависла? — тихо сказал подошедший Сутулый, схватив её за руку. — Пошли отсюда.

Она шагнула за ним, но взгляд всё так же возвращался назад, надеясь, что супер выбежал через запасный выход и не попался.