Чужая | Турбо

«Я чувствую, закрывая глаза
Весь мир идёт на меня войной»

Видеомагнитофон гудел. Шнур уже третий раз усаживался в принесённое им кресло, проверяя, насколько оно мягкое. Сутулый колдовал над видаком, перематывая кассету карандашом, а Ника с Айгуль сидели в углу, вырезая из картона табличку: «Не входить во время показа».

Илья вставил кассету, щёлкнул кнопкой.

— Ну, вроде пашет. — Он прислушался к мягкому жужжанию. — Только не трогайте кнопки, а то замнёт ленту.

Все было готово к первому сеансу, из-за двери послышался знакомый голос — это Турбо вёл двух незнакомых мальчишек из соседнего двора.

— Говорю вам, тут «Рэмбо-2» будет крутиться в пятницу. Живые спецэффекты, на кассетах! Вход — два  рубля, считай даром.
— У меня денег нет,— стыдливо произнес парнишка.
— А ты посуду помой дома, может мамка и даст.—безжалостно посоветовал Турбо.

Пацаны окинули подсобку восхищёнными взглядами, словно оказались в Голливуде.

— Давайте, пацаны, не тормозите, — Марат выскочил  с кипой видеокассет.— Где вы еще такое кино посмотрите?
— Так это чё, фильмы теперь каждый день? — спросил второй мальчик.
— Пока не ограбят, — ответила Ника, улыбнувшись.
— Или пока кто-то кассету не скрутит, — вставил Марат, кивая на подозрительно молчащего Лампу.
— Я, между прочим, кассеты нюхаю на подлинность, — серьезно произнёс тот. — Сразу чувствую: палёная или нет.
— Ты палёный с рождения, — отмахнулся Турбо.

Вскоре народ потянулся. Помещение заполнилось ребятами: кто сидел на лавках, кто на кресле, кто прямо на полу у экрана. Свет выключили, включили видак, плёнка зашуршала, экран замерцал.

— Эй, тихо там! — прикрикнула Ника на задний ряд, где малые начали гоготать. — Ща выгоню!

Импровизированный кинотеатр жил. И это было по-настоящему круто.

•

Видеосалон почти опустел — первый сеанс закончился, ребята разошлись. Лампа убежал в музыкалку. Шнур поспешил домой. Турбо собрал Сутулого и Марата на проверку территории.

— А мы? — спросила Айгуль.
— Вы кассу посчитайте, да закройте всё, — ответил Валера, бросив взгляд на Ростовскую. — Замок повесьте, я ключ потом заберу.

Они вышли. Дверь захлопнулась, и сразу стало тихо. Только трещал старый экран, где всё ещё шёл фоновой шум видеокассеты.

Пару минут они молча перекладывали монеты. Где-то за стеной хлопнула тяжелая дверь, видимо, продавщицы из гастронома закончили смену. За окном начинался вечер, багровое небо, гул машин, запах бензина и холода.

— Раз, два, три... двадцать четыре, двадцать пять...
— Всё равно мало, — сказала Ника. — На сиги Вове хватит и всё.
— Ну хоть не в минус, — пожала плечами подруга.

Раздался скрип двери.
Обе обернулись.

На пороге стояли трое парней. Не их. Вперёд вышел крепкий тип в кожанке. Позади — двое молчаливых, один с прищуром, другой молодой, с весёлой усмешкой, одеты прилично. Взгляд бегал по помещению, оценивая.

— Мы на кино, — сказал один, высокий, что стоял впереди. — Чего, работаете ещё?
— Закрыто уже, — спокойно сказала Вероника, поднимаясь. — Сеанс окончен.
— Да ладно, — ухмыльнулся парень, — мы свои. Посмотрим и уйдём.
— Говорю, закрыто, — повторила Ника, делая шаг вперёд, будто прикрывая Айгуль собой. — Завтра приходите.

Молчание.
Парни переглянулись.
Один засмеялся тихо, нервно, будто издеваясь:

— Завтра, значит? Ну ладно. Мы тогда у себя дома глянем.
— Чего? — не поняла Ника.

Дальше слов не было.

Удар пришёл неожиданно — грубый, резкий. Кожанка шагнул и со всего размаха швырнул что-то тяжелое в сторону Ники, задел по голове. Мир качнулся. Всё погасло. Только звон. Гудение. Падающий свет. Последнее, что успела увидеть — как Айгуль, вскрикнув, бросается к столу, где стоит видеомагнитофон.

— Не трогайте! — кричала она, хватая технику обеими руками.

Парень выдернул шнур, другой схватил Айгуль за локоть, оттащил, потом дёрнул за волосы. Она вырвалась, но её поймали снова.

— Пусти! — визжала она.
— Хватай и поехали! — крикнул один.

Девушка пыталась зацепиться за край стола, брыкалась, кричала, но все безуспешно. Двое парней схватили ее за плечи. А потом просто затащили её в зеленую машину, припаркованную у входа. Она звала на помощь, но на районе было тихо. Глушь. Поздно. Никто не слышал.

А может, и слышали. Просто не сунулись.

На полу рассыпались монеты. Тетрадь лежала раскрытой, ручка укатилась под стул. Вероника уже не видела, лежала у стены, неподвижная, рядом с ней медленно растекалось пятно крови из виска.

За окном стемнело окончательно.

Город жил своей жизнью: шумел, гудел, светился витринами, не зная, что в одном из местных магазинчиков, где днём смеялись и спорили, теперь лежит девчонка без сознания, а её подругу увозят в неизвестность.