Шанс, чтобы все исправить [ЗАВЕРШЕНО]

Драко остался один. Шторы, занавесившие портреты в серебряных рамах, с шумом раздвинулись. «Ну вот, теперь не совсем один», подумал парень, приготовившись выслушивать нравоучения отца.
- Я все слышал, - проскрежетал тот, - извращенцы. Такого позора этот дом еще не видел!
- Ты забыл о Лестрейндж , - произнес парень, поднимаясь, - сумасшедшая тетка. Брр.
Драко притворно вздрогнул, будто мысль о своей тете обдала его ледяным ветром. Люциус, как всегда, когда бывал чем-то очень рассержен, поджал губы. Внезапно Драко осенило:
- Ты все-все слышал? От начала до конца? - Люциус, не понимая, к чему клонит сын, кивнул.- Ну ты и извращенец, подслушивать за чужим...
Кстати, за чем? Сексом? Минетом? Что вообще было? Драко нахмурил белесые брови и закончил, резко:
- за чужой жизнью!
Драко вышел из гостиной и побрел вдоль коридора, по привычке ведя рукой по шелку стен. В голове не укладывалось то, что случилось: мало того, что Поттер - гей, так он еще и домогался Драко. Впрочем, Драко вниманием героя был больше оскорблен, чем польщен. Какое право он имел издеваться над ним? Или тот факт, что Драко гей, давал Поттеру повод для сексуального домогательства? Среди знакомых Драко геев было немного, но Драко не кидался на каждого из них; хотя, конечно, на некоторых очень хотелось наброситься - такие беззащитные, откровенно-призывные...
«А когда он ласкал тебя, ты был другого мнения!» - подумал парень и тут же отрицательно мотнул головой,- «Когда в мыслях только одно слово «Кончить», причем, чем скорее, тем лучше, как-то о достоинстве не задумываешься. Хоть я и пытался».
«Совсем не оправдание. Поттер прав, ты хочешь его» - настаивал голос в голове.
Драко прошел уже в самый конец коридора. Коридор кончался огромным арочным окном, в которое кокетливо заглядывал полукруг месяца. На улице было темно, редкие звезды сопровождали не освещавший ничего месяц, но в саду, за окном, на длинных, красиво изогнутых, железных шестах, зажглись синие яркие огни, отчего стало немного светлее; листва на деревьях в сумерках выглядела потемневшей; между кустарниками и деревьями важно расхаживал, волоча за собой хвост, казавшийся пепельным в спустившейся темноте, белый павлин. Он чинно обходил свои владения, и перья надхвостья тащились за ним, будто фата невесты. Этого павлина приобрели незадолго до десятилетия Драко; индийских павлинов в их имении было огромное множество, а белых - ни одного. Вместе с белым павлином привезли и самочку, но павлины плохо плодятся в неволе, и белых павлинов на огромной территории Малфой-Мэнора встретишь не так уж и часто.
Драко открыл окно, и легкий ветерок обдал лицо, взъерошил волосы. Он сел на подоконник, спустив ноги в сад, задев ботинками верхушку шершавой дейции, и сложил руки на коленях, сцепив их замком. Драко сидел, наблюдая за ночной прогулкой павлина и думал: он передал Поттеру ту скудную информацию, что у него имелась, и теперь волноваться за чью-то жизнь больше не приходилось. Если все пойдет так, как сказал Поттер, то мать скоро поправится и вернется домой. Жизнь пойдет своей чередой; потянутся скучные, но правильно чопорные дни; дни станут складываться в недели, в месяцы, полные простых незамысловатых радостей и приятных моментов. То, к чему он стремился.
Разумеется, раньше он жаждал славы и внимания - прославить свою фамилию любой ценой, чтобы она золотым галлеоном звенела на всю страну. Прославил. И он, и отец - оба многое сделали для того, чтобы люди, услышав «Малфой», морщили носы, будто под нос им сунули одно из блюд забегаловки, в которой Драко работал. Немногим ранее перед их фамилией и членами его семьи испытывали благоговейный страх. Все, кроме Поттера, разумеется. А теперь - и людей не стоит обвинять в такой перемене отношения, - теперь же на него смотрят с ненавистью и презрением. Последний Пожиратель Смерти, гуляющий на свободе. Кому может такое понравиться? Все, кто потерял в этой войне кого-то родного, мечтали о его казни, пожизненном сроке в Азкабане, - казалось, все просто спят и видят, как к Драко приближается темная фигура в черном плаще, истощенной, в трупных струпьях, рукой она открывает Драко свое лицо и любовно, почти ласково, прижимается к губам парня своими губами - и Драко становится оболочкой, и все, абсолютно все - счастливы.
От мысли о дементорах у Драко побежали по спине неприятные мурашки. А может, на улице просто стало прохладнее? Драко поежился. Бред. Разумеется, никто не станет применять к нему Поцелуй Дементора, хотя бы потому, что он уже сполна отбыл свое наказание.
Драко залез обратно в дом, и неприятный озноб прошел - в доме было тепло, в каждой комнате вспыхивали камины, и весь Малфой-Мэнор наполнился уютом, насколько это возможно было для пустого многовекового поместья. В коридоре было темно, и Драко решил отправиться лечь спать. День выдался излишне насыщенным на события. Лежа под тонким одеялом, Драко обдумывал самое противоречивое событие вечера, поставившее его мир с ног на голову - натурал-Поттер. Настойчивый, требовательный, темпераментный, - такой непривычный и необыкновенно обаятельный. Сильный. Мощный. Необходимый.
"СТОП!" - крикнуло сознание, когда последний эпитет лезвием полоснул мысли.
Остановиться и забыть об этом. Но как? Вот же он, лежит, расстёгивая, с хамоватой улыбочкой, ремень. Нет, вот он, совсем рядом - целует его, дерзко кусая губы. Поцелуй выходит влажным и возбуждающим. Шепчет какую-то ерунду ему на ухо.
«Я - лучший из мужчин... Я сделаю тебе так хорошо, как тебе никогда не было...»
«Я и не сомневаюсь», - ухмыльнулся про себя Драко, и рука сама скользнула к промежности.
Поттер ведь не узнает об этом? И Драко так и останется неприступной барышней, то есть, пардон, в его случае - неприступным юношей, стерегущим свою честь. Нет, правда, еще клейма «шлюха» его фамилии и не хватало. Драко лег на спину, откинул с себя одеяло, слегка приспустил боксеры и, закусив губу, стал водить ладонью по члену.
***
Утром его ждали кофе и короткая записка. Снова печатные буквы. Что ему нужно?
Драко беглым взглядом прочел записку:
«Я ни черта не помню, что ты мне рассказывал. Пожалуйста, если у тебя есть время, встреться сегодня с Гермионой и Артуром Уизли (он очень рвался с тобой поговорить) в час после полудня. Они прибудут к тебе в Малфой-Мэнор. Объясни Гермионе все, что пытался объяснить мне. Прости меня, не знаю, что на меня нашло, просто голову сорвало», - «голову сорвало» зачеркнуто, но так, чтобы это можно было прочитать, и рядом подписано: «Ты излишне притягателен».
На этом короткое послание заканчивалось. Драко откинул записку от себя, и она заскользила по стеклянной поверхности стола. Ну, что ж. Надо, так надо. Драко пожал плечами, допил кофе и принялся собираться. Ближе к часу он отправил домовика встречать гостей. Сам он расположился в трапезной. Стол буквально ломился от немыслимого количества блюд - домовики, заслышав о гостях, явно постарались угодить хозяину. Драко поднял со стола серебряную ложку и уставился на свое отражение. Платинового цвета волосы аккуратно зачесаны, серые глаза смотрят со стальным блеском, как всегда, холодно. Чем не хозяин многовекового поместья?
Послышались шаги, и Драко, отложив ложку, рассеянным взглядом посмотрел на арочный проход. В столовую вошла Гермиона Грейнджер. Шла она уверенным шагом, будто сама являлась хозяйкой Малфой-Мэнора. На ней был приталенный пиджак синего цвета (очень похож на тот, в котором Драко видел Поттера, но из более легкой ткани и более женственный), юбка-карандаш и лаковые черные лодочки. Синяя мантия с широкими рукавами и огромным капюшоном, покоящимся на спине девушки, развевалась при ее шагах, как полотнище паруса. Ее львиная грива волос, к которой Драко привык еще в школе, как всегда была убрана и расчесана, но, тем не менее, порядка на ее голове не стало. Артур Уизли шел за ней следом, постоянно озираясь на убранство комнаты, и непонятно было: восхищается он или смотрит на все с презрением. Тем не менее, шел он маленькими шажками, неуверенно, едва поспевая за Грейнджер. На нем была скромная мантия в полоску, такой же брючный костюм и шляпа, прикрывающая его лысеющую голову. Оба гостя были одеты официально, и Драко даже стало немного неудобно - на нем были обыкновенная черная футболка и синие джинсы. А ведь мог одеться и «по случаю», как волшебник. Драко указал на места рядом с собой.
- Отобедаете со мной?
- О, спасибо, Драко, это очень вежливо с твоей стороны, с удовольствием, - добродушно произнес мистер Уизли, присаживаясь рядом.
Его тон утешил парня - он ожидал в его голосе услышать больше ненависти и резкости. Драко положил левую руку на стол, как в школе - лишь бы не было видно метки Пожирателя, и стал наблюдать, как мистер Уизли наполнял свою тарелку. А Гермиона лишь поджала пухлые губки.
- Еда не отравлена, - произнес Драко, заметив настроение Грейнджер.
- Боюсь замарать тарелки, - парировала девушка, а Драко лишь закатил глаза в потолок: Грейнджер...
- Ну-с, Драко, - начал мистер Уизли, будто не заметил словесной перепалки, - расскажи мне о своем... опыте. Опыте жизни среди магглов, да.
Драко удивленно взглянул на него. Ничего себе, и это все? Он ожидал допроса, настоящего допроса, а не милой беседы за обедом.
- Понимаешь, Малфой, мистеру Уизли всегда были интересны маглы, он ими восхищается, - произнесла Грейнджер, выпрямившись.
Очевидно, она ждала от Драко взрывной реакции, что-то типа: «Маглы! Восхищаться маглами! Предатели крови!» и так далее, но Драко коротко кивнул:
- Понимаю. -Глаза Гермионы округлились от удивления.
- Ты слышал что-нибудь о Дэйзи Хукам? Она на год отказалась от магии... - начал было мистер Уизли, но Драко его прервал:
- Но я не отказывался от магии, моя палочка всегда была со мной. Но колдовать было по-настоящему трудно. Вы понимаете, магглы везде. Сделать что-либо незаметно очень сложно. Что бы вы хотели услышать от меня? - Услужливо предложил Драко, краем глаза наблюдая предобморочное состояние Грейнджер.
Артур спросил о мобильных телефонах, о работе радио на электричестве, о дисках DVD, и с час Драко отвечал на его вопросы. Мистер Уизли иногда прерывал его рассказ восхищенным «В самом деле?» и спрашивал еще что-то. Больше всего мистера Уизли удивил телевизор: как же так! Заставить двигаться людей на экране, разыгрывающих многочасовую историю, и не суметь «оживить» обыкновенные фотографии! Но с еще большим интересом мистер Уизли расспрашивал о мобильных устройствах. Драко хотел было рассказать Артуру об интернете; но отвечать на вопросы он уже порядком устал, а новость о глобальной мировой сети приведет мужчину в такой восторг, что ему от него и за неделю не отделаться.
Грейнджер, все это время молчавшая, то и дело поглядывала на часы. Наконец, она произнесла:
- Артур, я думаю тебе пора. - Артур быстро взглянул на руку, на которой не было часов, потом махнул рукой.
- В самом деле, пора, Гермиона. - Он поднялся и протянул Драко левую руку, - спасибо за обед, все было очень вкусно. И за столь увлекательную беседу.
Драко уставился на его руку, и, сделав над собой огромное усилие, протянул свою. Взгляд мистера Уизли остановился на его метке, и Драко подумал, что Артур сейчас в отвращении уберет руку. В глазах мистера застыло что-то, напоминавшее сомнение, но руку он не отдернул. Последовало некрепкое рукопожатие, и мистер Уизли быстро удалился, сминая в руках шляпу.
«Нужно было надеть что-то с более длинным рукавом», - с досадой подумал про себя Драко. Странно, но он почувствовал некое подобие стыда за метку Темного Лорда перед Уизли. Он слышал, что Джордж несколько раз пытался свести счеты с жизнью после смерти брата, так сильно он переживал смерть самого близкого члена семьи. И стало немного неловко, будто во всех произошедших смертях был виноват именно Драко.- «Но это был выбор Фреда, никого не стоит жалеть».
- Ты изменился, - произнесла Грейнджер, когда шаги мистера Уизли стихли.
- Время, - тихо ответил Драко, будто это объясняет перемену в его поведении.
- Что ж, не будем тратиться на сентиментальности нашей встречи, - Грейнджер говорила с явным безразличием, - Гарри сказал, что у тебя есть, что мне рассказать?
- Да, - снова кивнул парень, - но сначала скажи, с чего вы решили, что на Поттере проклятие? То, что книга лежала на доступном месте, не говорит ни о чем.
- Четыре года назад, когда мы обыскивали поместье, твоя мать кинулась на Гарри с ножом. Это случилось в кабинете, мы все разбрелись по замку, и он был один. Нож достал сердце, Гарри мог умереть, но твоя мать чудом - зельем и заклинанием, - заживила рану. Это выглядело странным... бросаться на Гарри с ножом, чтобы потом спасти его ... Это навело подозрение. Но, как выяснилось, на тот момент, она... она уже была сумасшедшей. Мы отвезли ее в больницу Святого Мунго. Гарри решил, что ничего серьезного не произошло. Но эта книга, которую он нашел, не давала мне покоя. И я, - Грейнджер гордо вздернула свой аккуратный нос, - я решила, что это все более, чем подозрительно, и оказалась права.
- Гордыня, Грейнджер, один из смертных грехов, - не удержался Драко, наблюдая за зардевшейся девушкой. - Хотя, конечно, ты была права, - поспешил добавить парень, увидев, как Грейнджер бросила на него гневный взгляд.
- Я не знаю, что случилось у тебя вчера с Гарри, и почему он ничего от тебя не узнал. Я надеюсь, ты расскажешь все, что знаешь мне. Тогда нам удастся, возможно, спасти несколько жизней. Я знаю, тебя мало волнует спасение чужих жизней, но я прошу помощи.
«Знает она», - зло подумал Драко, - «Когда ты вообще знала меня, Грейнджер? Даже в школе ничего обо мне не знала, а сейчас делаешь вид, будто насквозь меня видишь».
- Я обладаю скудными знаниями на этот счет, - Драко сел, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. Грейнджер, заметив это, мягко попросила:
- Пожалуйста, Драко, расслабься. Это не допрос. У меня нет доступа к тебе.
- Так ты... Аврор? - Драко сел, приняв более расслабленную позу, - вот так сюрприз. Думал, ты важная шишка в Министерстве.
- Я - заместитель Гарри, его правая рука. У него, кроме героизма, мало сильных сторон, вынуждена признать: логика, планирование, анализ... - тонкий намек на то, что у нее, Гермионы Грейнджер, масса достоинств.
Драко уже стало досаждать ее желание показать, насколько она, магглорожденная, выше и лучше его во всех отношениях. Кроме того, слышать о «голой силе» Поттера - занятие весьма сомнительное, могущее привести к неожиданным последствиям, например - к эрекции. Драко вздохнул.
- Повторюсь, у меня довольно общая информация: тот, кого полюбит Поттер, умрет, исчезнет, - как угодно. Это все проделки моего папаши, я полагаю. Убить Поттера открыто мать бы не посмела - она не убийца. И отец, зная это, решил сыграть на ее скорби по нему. Мама безгранично любила Люциуса, - Драко заметил взгляд Гермионы, полный едва ли не сожаления и участия, - только не нужно меня жалеть, Грейнджер. Я не на той стороне, чтобы меня жалели.
- Война давно кончилась, Малфой, - Гермиона опустила голову, рассматривая узоры на тарелке.
- Но ведь нельзя делать вид, что ее не было.
Гермиона вздохнула, отодвигая от себя пустую тарелку, видимо, готовясь встать.
- Информация действительно скудная. Но хоть что-то. Я за четыре года и с мертвой точки не сдвинулась. Теперь, я думаю, дело пойдет быстрее. - Она и впрямь встала. - Что ж, Малфой, спасибо.
- Надеюсь, ты не зря потеряла время.
Драко даже не поднялся, чтобы проводить ее. Она такими же уверенными шагами удалилась из трапезной, оставив Драко в одиночестве. Еда так и осталась нетронутой. Драко встал. Он прошел вдоль всего стола, переворачивая попутно блюда с едой: изысканные блюда падали на пол, серебряные подносы и тарелки с грохотом встречались с каменной кладкой пола.
- Какого черта... Я здесь один! - С этим криком Драко смахнул со стола стаканы с соком, бокалы с вином, подносы, тарелки, вилки, ножи. Шум привлек внимание домовиков: трое из них появились в трапезной, боязливо прижав огромные уши к сморщенным головам, и вылупили свои огромные, как теннисные мячи, глаза. Хозяин недоволен, хозяин зол.
- Убрать, - коротко бросил Драко, выходя из трапезной.