Шанс, чтобы все исправить [ЗАВЕРШЕНО]

Выйдя из трапезной, Драко решительно не задумался, что ему делать дальше. Раньше ему не приходилось сталкиваться с бездельем; у него, если подумать, и часов-то свободных за последние пять лет выдалось не так уж и много.
Можно было бы, например, напроситься к кому-нибудь в гости - можно было бы, будь у Драко друзья. Например, Блейз Забини - Драко даже усмехнулся, представив, как глупо будет выглядеть его визит: «Привет, Блейз. Помнишь меня? Я - Пожиратель Смерти, мы, кажется, были дружны в школе». Хотя на седьмом - на настоящем седьмом, после памятных событий Второго Мая, - на седьмом курсе Блейзи, как и прочие слизеринцы, явно дал понять Драко, что тот ему не друг. Даже не знакомый, а так. Человек, которого нет, пустое место. Как Плакса Миртл, которая, по жестокой иронии и насмешке судьбы, стала его другом еще на шестом курсе, и на седьмом курсе, когда Драко нужен был хоть кто-нибудь, с кем можно было бы поговорить, Миртл оказала ему услугу.
Решив, что неплохо будет прочесть какую-нибудь книжицу, Драко отправился в библиотеку. Библиотека в Малфой-Мэноре когда-то была действительно огромной и содержательной; сейчас же добрая половина полок была пуста. Драко вздохнул и остановился на пороге: нет нужды проходить дальше, если заранее знаешь, что ищешь.
- Акцио «Обзор Магического образования в Европе».
Где-то в глубине библиотеки послышался шум, с полок попадали книги; к нему мчалась невзрачная на первый взгляд книга в изумрудно-зеленой обложке - довольно-таки старенькое издание. Драко ловко поймал книгу и отправился в гостиную.
В гостиной он движением палочки открыл все окна - было невыносимо душно, и лег на диван. Раскрыв книгу, он принялся читать.
От чтения его отвлек неясный шум, что-то похожее на треск раздалось в камине, и Драко невидящим взглядом уставился на зеленый огонь. Кто вышагнет из камина - можно было и не гадать, другое дело, что ему нужно?
- У меня обеденный перерыв, - многозначительно произнес Поттер, отряхиваясь.
- Проводить тебя в трапезную? - Драко снова уставился в книжку. Где-то в глубине души он был несказанно рад появлению брюнета, но показывать этого Драко не стал. - Как мило, что ты заглядываешь ко мне на обед.
- Нет, спасибо, я поел, - жизнерадостно сообщил Поттер, присаживаясь на диван возле ног Драко. - Открой для меня ворота? Буду прилетать к тебе на метле. Эти камины у меня поперек горла, - добавил он, продвигаясь ближе к Драко, отчего последнему пришлось поднять ноги и опустить их на колени Поттеру, когда тот перестал двигаться.
- Еще чего, - буркнул Драко.
- Я понимаю, ты не очень мне рад... - начал брюнет, и Драко в удивлении поднял бровь. Поттер, заметив это, замолк.
- Что ж... - продолжил он после некоторой паузы: Драко все так же всматривался в книгу, даже перелистнул для вида страницу, - виделся с Гермионой сегодня?
Драко кивнул. Поттер потирал колени ладонями и выглядел неловко. Было заметно, что он и сам не знал, зачем явился.
- Нет, так дальше молчать просто неудобно! Это невежливо! - Воскликнул Поттер и, соскочив, умчался из гостиной.
Драко даже не хотел думать о том, куда направился брюнет - от одной только мысли, что он по-хозяйски разгуливает по его дому, Драко прошиб неприятный озноб. Через несколько минут он вернулся, неся в руках сцену кукольного театра, на которой лежали несколько простых, гладких округлых деревяшек, напоминавших небольшие поленья без сучков. Поттер водрузил сцену на журнальный столик. Драко просто вскипел от негодования, но тут же постарался успокоиться. Пусть делает, что хочет. Не увидев заинтересованности Драко, Поттер, наверняка, оставит эту затею, какой бы она не была. Но, вопреки ожиданиям парня, брюнет не унимался.
- Что это? - Сурово спросил он, кивая на сцену.
- Кукольный театр, - нехотя ответил Драко. - Не темный артефакт. Попрошу вернуть ее туда, где взял.
- Серьезно? Кукольный театр? - Поттер неумело изобразил удивление. - А я-то думал.
Поттер достал волшебную палочку и Драко, отложив книгу, уставился на него. Что он придумал?
По взмаху палочки несколько деревяшек ожили: одна из них превратилась в миниатюрного Поттера, облаченного в зеленую парадную мантию; другая стала смутно напоминать ему Паркинсон, одетую в безобразное платье в рюшах, третья выглядела как весьма правдоподобная копия четырнадцатилетнего Драко, облаченного в мантию с высоким стоячим воротником. Куклы не были похожи на маггловские игрушки. Да, и на куклы-то они были не очень похожи, они скорее напоминали маленьких человечков.
Декорации сцены изменились: они отдаленно напомнили ему украшения Большого Зала на время Святочного Бала.
- Ты Парвати забыл, - напомнил Драко Поттеру, четвертая деревяшка тут же вскочила, завертевшись. На ней появилась ярко-малиновая мантия и тугие черные косы. - Ну и?
- Наслаждайся, - Поттер откинулся на спинку дивана и, скрестив ноги, опустил их на журнальный столик рядом со сценой.
Драко снова сделал вид, что увлечен книгой; но краем глаза он все же смотрел на сцену. Поттер палочкой больше не взмахивал, словно дирижер: теперь куклы повиновались сценарию, который им изначально придало движение палочки. Видимо, он не в первый раз играется с кукольным театром. Драко усмехнулся этой мысли. Конечно, у Поттера ведь никогда не было своих игрушек, судя по рассказам. На сцене, между тем, низенькая, правдиво похожая на толстого мопса, Пэнси вешалась на руку Драко, заискивающе заглядывая блондину в глаза. Копия Драко обнимала Пэнс и смотрела на девушку едва ли не с нежностью. Фигурка Поттера в то время зло хмурилась, скрещивая руки на груди. Иногда она опускала руки и сжимала маленькие ладошки в кулачки, Парвати танцевала с невидимым партнером. Вдруг фигура Драко опустилась перед Пэнс на одно колено и раздался комичный писклявый голосок:
- О, Пэнс! Ты так прекрасна! Будь моей женой!
- О, брось! Все было не так! - Всполошился настоящий Драко, наблюдая, как фигура Поттера колотит счастливую Паркинсон.
Драко даже засмеялся, доставая свою палочку. Он взмахнул ею, и Парвати облачилась в голубое платье, а черные косы сменились каштановой гривой. Парвати вдруг обернулась Грейнджер, и к ней подскочила еще одна деревяшка, превращающаяся в парня, больше похожего на хищного ястреба: густые, хмуро сдвинутые брови, крючковатый нос. Слегка сутулясь, он подхватил Гермиону под руки и пустился с ней танцевать, ласково обнимая за талию. Крам вдруг остановился, встал на одно колено, потом, видно, передумал - он вскочил, стал грубо целовать мини-Грейнджер, сдирая с фигуры голубое тряпье.
- Остановись, ей ведь всего пятнадцать! - Поттер веселился во всю, а его фигурка, сжимая от ярости кулачки, бросилась на болгарина, и, вцепившись в волосы Крама, попытался оттащить его от Грейнджер.
- Гермиона, ты разбила мне сердце! - Пищал маленький Поттер, а настоящий Поттер наблюдал за маленьким Драко, который с отвращением скидывал мопсоподобную Пэнси со своей руки. Наконец, его взгляд остановился на полуголой Грейнджер, и он округлил глаза:
- Ого, а что и так можно делать?
Не успел Драко спросить его, «что» можно было делать «так», как Поттер вновь махнул палочкой. Драко на сцене узнал свою гостиную, на диване которой расположились маленькие копии парней: Поттер в темно-синей форме Аврора и Драко в черной футболке и синих джинсах.
- О, только не говори мне... - начал было Драко, но осекся на полуслове, его маленькая копия уже села верхом на Поттера, и, отчаянно его целуя, стала расстегивать пуговицы его пиджака. - Прекрати это немедленно!
Но Поттер и не собирался ничего прекращать: со счастливейшей ухмылочкой, он смотрел, как озорная копия Драко скидывает на пол черную тряпку футболки. Поцелуи прекращаются, маленький Драко садится перед ним на колени, и, к ужасу настоящего Драко, голова копии склоняется над пахом фигурки Поттера... Настоящий Поттер, между тем, как бы случайно погладил себя ладонью сквозь плотную ткань брюк. И Драко, искоса наблюдавший за ним, заметил упругий бугор в области его паха. Поттер облизнул губы и, улыбнувшись, бросил лукавый взгляд на Драко. Парень ответил ему злобным взглядом, отчего Поттер сел, благонравно выпрямившись, закинул ногу на ногу и снова взмахнул палочкой. Сцена переменилась, куклы вновь обратились деревяшками. Драко даже не стал интересоваться, что произойдет дальше.
- Не наигрался еще?
- Это так интересно, - Поттер улыбнулся. Деревяшки лежали неподвижно, видимо, все-таки наигрался. - У меня ничего подобного не было.
- Не собираюсь слушать про твое ущербное детство, - желчно ответил Драко. Он ожидал, что Поттер сейчас взорвется, рассвирепеет и начнет защищать своих родственничков, как со слюной у рта всегда защищал эту орясину Хагрида. Но Поттер снова улыбнулся - мягко, почти снисходительно.
- Да, детство у меня было не самым счастливым, ты прав.
Драко в удивлении поднял бровь. О детстве Героя Драко почти ничего не было известно. Знал только, что живет с магглами: тетей, дядей и двоюродным братом. Думал, что они были ... ну... немного бедные, так? Ведь Поттер всегда появлялся в невесть чем: рваные штаны, грязные кофты и кроссовки, подошва частенько казалась оторванной. Но выглядел он совсем не неряхой: скорее, этаким бунтарем, бедным, безнадежным романтиком. Хотя может и не был он беден: мантии у него всегда были новые, учебники не подержанные, да и «Молния» - удовольствие не из дешевых. Тогда, очевидно, причина его всегда несчастного вида, когда они уезжали из Хогвартса на станции Хогсмид, была в чем-то другом - не в бедности же, в которой он жил у дяди и тети, в самом деле? В конце концов, человек, тесно общающийся с Уизелами, просто не может думать о материальном.
- Знаешь, Потти, ты бы к доктору сходил. Есть такие - сексологи, - Драко совсем не улыбалось выслушивать о детских годах Поттера, поэтому он свернул разговор, хоть и не к безопасной, то к более интересной теме.
- Зачем? - Брюнет казался удивлённым. - Смотри. Эрекция, - указал на пах, - причина эрекции, - указал на Драко, - все со мной нормально.
- Куда уж нормальней, - ядовито отозвался Драко, не желая продолжать разговор.
Нет, эта тема по-прежнему казалось Драко интересной, но до сих пор - неправильной. Поведение Поттера, пошлое и грубое, а потому и до глубин души оскорбляющее. Ведет себя, будто нужно было с первых же минут кинуться ему в ноги, предварительно раздевшись. Да кто он такой?! Святой Поттер! Неожиданно для себя, Драко хмыкнул:
- Эй, Поттер, - сказал он Гарри, который уже успел схватить обозреватель магических вузов, - тебе не пора? Обед-то уже кончился, наверняка.
- Зачем тебе это? - В ответ спросил брюнет, листая книгу. - Учиться собрался?
- Не твое дело, Поттер, - зло зашипел Драко, отбирая книгу, - то, что я не вышвырнул тебя при первом твоем появлении, вовсе не означает, что ты можешь хватать мои вещи без спроса.
Поттер неохотно разомкнул пальцы, вцепившись в книгу.
- Ты прав, - нехотя добавил он, - мне и в самом деле пора. Хотя выгонять гостей невежливо...
- Гостей обычно приглашают, так что ты не совсем гость, Поттер.
Брюнет встал, зачерпнул немного переливающегося порошка, подмигнул Драко и, пригнувшись, шагнул в камин. Тот вспыхнул зеленым пламенем, а позже остался гореть привычным красно-оранжевым. Нет, это совершенно немыслимо. Драко снова попытался вернуться к столь нагло прерванному чтению, но мысли не позволяли прочесть далее десяти слов, которые Драко приходилось перечитывать снова, и снова, - иначе смысл терялся абсолютно, и буквы остались набором символов. Зачем, спрашивается, он приходил? Буркнув что-то, сильно смахивающее на «Святой Поттер», Драко сосредоточился на книге, которая, однако, скоро ему наскучила.
Честно, это можно принять за жалость, за сострадание и сочувствие, за что Драко никогда никому не был благодарен - всегда считал это довольно унизительным, но каждый раз, когда стрелки часов были в районе трех, огонь в камине вспыхивал зеленым цветом и оттуда, отряхиваясь и чертыхаясь, появлялся Поттер. Драко даже старался принять наиболее расслабленную позу, всегда искренне удивлялся появлению Поттера, а один раз даже ушел в трапезную, но не сводил глаз со стрелок часов. Пусть Аврор думает, что его здесь совсем не ждут. Что, разумеется, было неправдой. Драко ждал Поттера, ждал зеленой вспышки огня, ждал его бесконечно глупого «У меня обед» вместо приветствия, ждал чего-то, что могло начаться стремительно, но начаться чему нужно было помешать. Естественно, Драко ждал какой-то взаимности: наивно, глупо, по-детски... Но ничего подобного не было, даже вульгарные намеки о возможном сексе прекратились. Только настоящая мужская дружба, а это было совсем не то, что бы хотел Драко, но гораздо лучше, чем отвратительные домогательства. Да, и рассчитывать на взаимность нельзя, это запрещено - разумеется, дело в проклятье. Но, чем больше табу и запретов на эту мечту, тем привлекательнее она казалось Драко.
Поттер проводил с Драко чуть больше часа: минут двадцать он, по своему обыкновению, говорил «не худо бы открыть ворота», и начиналась длинная и довольно нудная жалоба на камины, на то, что он не любит аппарировать, а порт-ключ создал сам дьявол. А однажды, он даже готов был поклясться, во время перемещения при помощи порт-ключа ему едва не вырвало пупок, и он был в сотой секунды от того, чтобы увидеть свои кишки. Что, конечно же, было глупым вымыслом, но очень рассмешило Драко: глупый, глупый Поттер.
При виде павлинов, Поттер отчего-то вспомнил огромный полосатый шатер, похожий на дворец, и чемпионат мира по квиддичу. Упомянув последнее событие, Поттер замолк и принял скорбное выражение. Драко, поняв, к чему это он, не удержался от смеха:
- Поттер, уж не думаешь ли ты, что любое воспоминание о Темном Лорде вызывает у меня приступ лирических воспоминаний о пытках Круциатусом и скорбной ностальгии о днях ушедших? О, поверь, Поттер, я гораздо циничнее, чем кажусь. Хотя, признаюсь, польщен, что ты думаешь обо мне, как о человеке, имеющем чувства, и, между тем, оскорблен, что ты думаешь обо мне, как о человеке, имеющем чувства жалости и сострадания к самому себе.
В ответ Поттер что-то промямлил, что-то, что включало в себя «я», и «не то», «совершенно другое».
Еще Поттера удивил (и удивлялся он, будто ему было десять лет) белый павлин. Он даже сообщил, что назовет его Драко (его павлина назовет, ага), и Драко в ответ лишь скептически кивнул: распоряжайся моим домом, сколько влезет, но любимого павлина будут звать так, как захочет Драко. Правда, при взгляде на гордый вид павлина, можно было решить, что павлина будут звать так, как сама птица и решит.
Они разговаривали абсолютно на все темы, кроме, разумеется, темы, касающейся Темного Лорда, а значит, во многом молчали и про Хогвартс, к большому облегчению Драко: за многое, происходящее в Хогвартсе нужно было извиниться, по хорошему счету, чего бы делать не хотелось. Кроме того, Драко справедливо рассудил, что Поттеру тоже не помешало бы извиниться, а, так как никто из них не делал первые шаги к извинениям, то оба становились квиты: Драко прощал Поттера, а тот, наверное, его.
Разговаривать было легко, особенно, когда они выбирались из дома и откровенничали, гуляя по саду. Разумеется, Драко был откровенен с Поттером настолько, насколько это было позволено; впрочем, заметил, что Поттер сам не спешит рассказывать абсолютно все. Хотя его можно понять - как никак, Главный Аврор, государственные тайны и прочее, до чего Драко не было дела.
- А я всегда думал, ты влюблен в Гермиону, - признался однажды брюнет, присаживаясь на каменные плиты огромного фонтана и ловя пальцами капли голубой воды. - Это бы объясняло, почему ты все время кидался на нее, да и на нас тоже...
- Поттер, она ведь... Можно я не буду произносить это слово? - Драко присел рядом с Поттером, спиной к фонтану. Капли воды изредка попадали на спину, отчего Драко приятно поеживался - на улице стояла духота, а вода дарила вожделенную прохладу. - Следуя твоей логике, разумнее было предположить, что я влюблен в Хагрида. Я постоянно пытался сорвать его уроки, по моей жалобе его курице едва голову не отрубили. Я о Клювокрыле, Поттер, - пояснил Драко, заметив, что Поттер задумался, о какой курице идет речь, - Ты только послушай себя: кидался на нее. Я же не зверь! А ее я ненавидел, разумеется. Так меня воспитывали - ненавидеть.. Можно я снова опущу это слово?
- Понятно, - кивнул Гарри и замолчал, вовсе опустив руку в воду. Кажется, он был расстроен. Он нахмурился, другой рукой потирая щетину на подбородке.
- Знаешь, мне нравилось твое лицо. Курса до пятого. Пока щетина не начала расти.
Рука Поттера, гладившая подбородок, замерла, он медленно повернул свое удивленное лицо к Драко:
- Ты сейчас серьезно?
- А разве было такое, чтобы я понапрасну сотрясал воздух своими словами?
После этого разговора они не заводили темы влюбленности (хотя Драко все же хотел выяснить, в кого был влюблен Поттер на младших курсах) и, что очень порадовало Драко, брюнет являлся теперь с идеально выбритыми щеками и подбородком. Драко даже поначалу подмывало съязвить по поводу этой перемены в его внешности, но делать этого не стал: чего еще доброго, Поттер снова начнет отращивать бороду, и это было бы ужасно.
Драко бы соврал, если бы сказал, что тот час, проведенный с Поттером, был самым ужасным событием за весь день. Нет, напротив, все остальные часы до и после этого часа казались Драко просто мучением. Он не знал, чем себя занять. Он, казалось, прочел все книги в библиотеке. Он уже понемногу развлекал себя кукольным театром. Он облетел на метле едва ли не весь Уилтшир. Навестил миссис Паркинс.
Тоска, нагнетаемая пустым домом, все чаще заставляла парня бродить по коридорам мрачной тенью, покрикивая на домовиков, изредка напиваясь по вечерам. Он старался проснуться как можно позже, а лечь как можно раньше. Из-за избытка сна у него болела голова (хотя, конечно, что-то подсказывало внутри, что он просто перебрал с коньяком, и только-то), на кровать он уже смотрел с отвращением. Пустой дом казался ему тюрьмой, каменной клеткой. Когда же он покидал его пределы - жизнь казалась только хуже. Его нетипичная внешность приковывала к себе взгляды, и лишь немногие не шипели зло в его сторону; впрочем, злословие за спиной мало волновало парня; случилось то, чего он потерпеть не мог: в Лютном переулке на него набросилась ведьма, влепив пощечину и выкрикивая что-то о своей погибшей сестре. Драко, которого миссис Паркинс учила «подставлять вторую щеку», решил советом старушки не воспользоваться и в тот же миг аппарировал домой.
С тех пор он старался выбираться из дома как можно реже. Портрет отца докучал ему несколько дней пока Драко не переместил все портреты из гостиной, трапезной и коридоров в кабинет отца. Иногда он заходил туда, здоровался, далее следовала небольшая словесная перепалка, настроение немного улучшалось. Но в целом, Драко чувствовал себя ужасно. Именно поэтому он, как манну небесную, ждал трех часов каждого дня недели, даже не задаваясь вопросом, с какой стати Поттер тратит свое время на него (задаться вопросом, с какой стати Драко сам тратит время на гриффиндорца, не хватало духу). Жалость, сострадание - плевать, лишь бы упругая гриффиндорская задница грела каменные плиты фонтана рядом с Драко.