Глава 37. Доменико
Я опоздал...
Эта мысль пронзила меня, как острое лезвие, когда я увидел Настю, лежащую на полу в луже крови, с закрытыми глазами. Моё сердце на мгновение замерло, сжалось в болезненном комке, и меня охватила паника. В этот момент мне даже показалось, что у меня случился сердечный приступ. Но потом я услышал слова Олега, хриплые, полные ненависти:
– Чтобы ты сгнила в аду!
В этот момент сердце забилось вновь с бешеной скоростью, толкая по венам кровь, смешанную с адреналином и неистовой яростью. Я действовал на инстинктах, не раздумывая ни секунды. Выхватив пистолет из-за пояса, прицелился и выстрелил. Одна пуля. Точно в цель. Прямо в лоб этого ублюдка, который посмел причинить боль моей девочке.
Хотя после всего, что я наговорил ей в ресторане, после той лжи, которую я изрыгнул, защищая её, называть Настю «моей» было, мягко говоря, неправильно. Но у меня были веские причины, и я молился всем святым, чтобы она нашла в себе силы понять меня, когда мы, наконец, поговорим... Когда я смогу объяснить ей всё. Наконец-то...
Месяц без моей Белоснежки был грёбаным адом. Я и не подозревал, что могу быть настолько зависим от человека. Не мог спать, не мог есть, с трудом выполнял свои обязанности – и как босса Коза Ностры, и как генерального директора множества легальных бизнесов. К тому же Неро до сих пор не вернулся к своим делам. Этот идиот, слава богу, вышел на связь, и я знал, что он жив-здоров, но это не сильно облегчало ситуацию.
Алессио с Марселой были рядом, поддерживали, как настоящая семья. Конечно, брат устроил мне скандал, невестка прочитала нравоучительную лекцию о том, как нельзя обращаться с женщинами. Но они поняли, пусть и не сразу, почему я наговорил Насте все эти ужасные слова, которые дались мне с огромным трудом, как каждое из них разрушало меня изнутри.
Я бросился к Насте, упал перед ней на колени. Весь мир сузился до её бледного лица, обрамленного рассыпавшимися по полу шелковистыми прядями светлых волос. Глаза оставались закрытыми, длинные ресницы дрожали. На плече расплывалось багровое пятно, тёмная дырочка от пули. Я успел и опередил выстрел Олега, направленный в голову моей девочки, но даже это ранение... могло иметь серьёзные последствия.
– Настя! – мой голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. – Amata, пожалуйста, открой для меня свои прекрасные глаза.
(P.S в переводе с итальян.языка – «Amata» – любимая).
Я прижал пальцы к её шее, нащупывая пульс. Слабый, нитевидный, еле уловимый, но... он был!
Она жива. Meno male!
(P.S в переводе с итальян. языка – «Meno male!» – Славо Богу).
Обхватив её лицо ладонями, я нежно провёл бо́льшим пальцем по её щеке, стирая слезинку, застывшую на коже.
– Настя, amore mio... – прошептал я, мой голос предательски задрожал. – Прости меня...
Её глаза медленно открылись. Затуманенный взгляд, словно сквозь пелену, остановился на мне. В нём читалась боль, страх... и что-то ещё... Нежность? Облегчение? Что-то неуловимое, что я не мог расшифровать. И от этого непонимания сердце сжалось ещё сильнее.
– Доменико... – прошептала она, её голос был слабым, едва слышным. – Это... ты...?
– Да, amore mio, всё закончилось. – ответил я, склоняясь над ней. – Теперь ты и Рая в безопасности. Прости, что так долго... Что не смог уберечь тебя от этого кошмара... от этих... ублюдков...
– Я... слышала выстрел. – прошептала она, её голос слабел с каждой секундой. Веки задрожали, и глаза начали закрываться.
– Настя! – я в панике схватил её за руку, сжимая её пальцы, боясь, что она ускользнёт от меня. – Biancaneve, останься со мной! Не смей закрывать глаза! Слышишь?! Amore mio, ti prego!
(P.S в переводе с итальян. языка – «Amore mio, ti prego!» – Любовь моя, пожалуйста!).
Я прижал её ладонь к своим губам, целуя нежную кожу, шепча слова любви, молитвы, проклятия – всё смешалось, превратившись в хаотичный вихрь.
– Настя, посмотри на меня! – я осторожно приподнял её голову, стараясь не причинить ей боли. – Я здесь! Всё будет хорошо! Обещаю! Только не отключайся, пожалуйста!
Её взгляд, затуманенный болью, снова сфокусировался на мне. В нём мелькнул слабый проблеск сознания.
– Доменико... больно... – захныкала она, её голос был едва слышен.
– Я знаю, amore mio. – я осторожно коснулся её раненого плеча, чувствуя, как под пальцами проступает липкая влага. – Но всё будет хорошо. Клянусь тебе. Я отвезу тебя в больницу. Лучшие врачи... всё, что нужно... Ты поправишься, слышишь? Только держись...
Её глаза закатились, голова безвольно упала на мою руку. Паника ледяной волной захлестнула меня, сжимая сердце в тисках ужаса.
– Настя! – крикнул я, встряхивая её за плечи, но она не реагировала. – Настя, очнись! Ради бога... очнись! Не оставляй меня...
В этот момент дверь распахнулась с шумом, и в комнату влетел мой брат, держа на руках... маленькую девочку со светлыми волосами и огромными, испуганными глазами, такие же, как у Насти.
– Мамочка!!!! – раздался её крик, полный ужаса и отчаяния. Рая вырвалась из рук Алессио, спрыгнула на пол и бросилась к Насте, её маленькое тельце содрогалось от рыданий, хрупкие плечики тряслись. – Мама, что с тобой?!
– Брат, приведи врача, немедленно! – прохрипел я, с трудом сглатывая ком в горле, размером с кулак. – И забери Раю отсюда. Ей не нужно видеть это!
– Я не уйду! – закричала малышка, в её голосе, несмотря на рыдания, звучала стальная нотка упрямства. Она вцепилась в руку Насти, маленькие пальчики сжимались с невероятной силой. – Я хочу быть с мамочкой!
Но тут её взгляд, полный ужаса, переместился на безжизненные тела Игоря и Олега Смирновых.
– Папа! Дедушка! – прошептала она, и в этом звуке было столько боли и детской, невинной муки, что у меня внутри всё оборвалось.
Девочка перевела взгляд на меня, её глаза были полны слёз.
– Они... умерли?
– Рая, piccola, – произнёс я, мой голос дрожал, но я старался говорить спокойно, сдерживая бушующую в груди бурю. – Они... ушли. Далёко-далёко. Но они всегда будут любить тебя.
Девочка кивнула, но в её глазах всё ещё плескался страх, и я видел, как её мир рушится.
– А мамочка? – её голос стал таким тихим, что я едва расслышал его. – Она тоже... ушла?
Не в силах сдержаться, я бережно взял её маленькое личико в свои ладони и вытер слёзы, чувствуя, как моё сердце разбивается из-за этой крошечной девочки.
– Нет, солнышко. Твоя мама просто... устала. Она спит. И ей нужен доктор, чтобы помочь проснуться. Понимаешь?
– А ты... будешь с ней?
– Конечно. Я никуда не уйду, никогда. Буду рядом с вами обеими. Всегда.
Алессио, наконец, подошёл к нам, его лицо искажалось одновременно тревогой и решимостью. Быстро коснувшись пальцем беспроводного наушника, он отдал короткий, чёткий приказ:
– Врача в кабинет немедленно!
Повернувшись к Рае, брат осторожно взял её на руки и прижал к себе.
– Твоя мама будет в порядке. – прошептал Алессио, гладя её по голове. – Мой старший брат позаботится о ней.
Девочка уткнулась лицом в его плечо и снова заплакала, её рыдания разрывали мне сердце на куски. Каждое всхлипывание, казалось, резало меня, как нож, оставляя след горькой и необратимой боли.
Я с благодарностью посмотрел на брата. Он всегда был рядом, поддерживал меня, даже когда я был неправ или вёл себя как полный идиот. И сейчас, в этот самый тяжёлый и страшный момент моей жизни, он снова был здесь, готовый помочь, подставить плечо, стать той опорой, что мне так нужна.
Как только Алессио с Раем ушли в коридор, в кабинет вошёл мужчина в белом халате, неся в руках медицинский чемоданчик. Его уверенные и быстрые действия произвели впечатление: он сразу оценил ситуацию, его движения были чёткими и профессиональными. Натянув перчатки и вытащив стетоскоп, он подошёл к Насте.
– Что произошло? – спросил док, сосредоточив внимание на её состоянии.
Я стиснул зубы, не отводя взгляд от его действий.
– Не знаю, когда я зашёл, она уже лежала на полу в крови.
Доктор кивнул и стал осматривать рану Насти, потом прощупал пульс, приложил стетоскоп к её груди.
– Пуля прошла навылет. – сказал он, обращаясь ко мне, в то же время ловко обрабатывая рану антисептиком и накладывая стерильную повязку. – К счастью, судя по всему, крупных сосудов не задето. Но есть риск внутреннего кровотечения и инфекции. Нам нужно в больницу. Необходимо сделать рентген и, возможно, операцию, чтобы очистить рану и убедиться, что нет осколков.
– Мы можем вернуться в Италию? Мой врач... – начал я, но доктор покачал головой, прерывая меня.
– Синьор, это слишком долго. Каждая минута на счету. У меня есть хороший знакомый, хирург, он работает в частной клинике. Всё сделает как надо. И, что не менее важно, не сообщит в полицию.
Я быстро обдумал все варианты, лихорадочно прокручивая в голове возможные сценарии. Выбор был очевиден. Здоровье и жизнь Насти были важнее любых проблем с Братвой. Мне было плевать, что они сделают, когда узнают, что Пахан и его сын мертвы, так же как и их небольшая армия. Я уничтожу каждого солдата, если понадобится, превращу их мир в ад. Но сначала я должен был позаботиться о Насте.
– Хорошо. – кивнул я. – Действуйте. Звоните своему другу. И побыстрее.
Мой взгляд упал на небольшой плед, небрежно брошенный на диван рядом с телом Игоря. Странное спокойствие охватило меня, когда я стянул его и осторожно накрыл им Настю. Затем, подхватив её на руки, я почувствовал, какое её тело лёгкое, хрупкое и беззащитное. Я прижал её к себе, чувствуя, как бьётся её сердце, слабый, но упорный ритм жизни.
Мы вышли из кабинета, оставив за собой следы крови и смерти, но в сердце моём горела единственная направляющая звезда – я должен защитить свою любимую. Мне и так понадобилось слишком много времени, чтобы добраться сюда, и я никогда не смогу забыть, что это чудовищное промедление могло стоить Насте жизни. Одно неверное решение – и я потерял бы её навсегда.