Испорченный король

Мне понадобилось пару дней, чтобы придумать план и привести его в действие. Охранник, видимо, решил, что мимолётная встреча с дочерью – недостаточно веский повод для доклада Игорю. Эта маленькая оплошность дала мне время, необходимое для подготовки.

Но, как оказалось, добиться аудиенции у самого Игоря – задача не из лёгких. Этот кусок дерьма, как крыса, забившаяся в нору, не появлялся в особняке, а его церберы – охранники с каменными лицами и цементом вместо мозгов – наотрез отказывались передавать мою просьбу о встрече. Они смотрели на меня с таким тупым равнодушием, что у меня чесались руки выбить из них хоть какую-то, чёрт возьми, реакцию.

– Передайте Игорю, что мне нужно с ним поговорить! – процедила я сквозь зубы, в очередной раз обращаясь к громиле, преграждающему мне путь к лестнице, ведущей на второй этаж. – Это важно, и касается его, лично!

– Игорь Олегович занят. – буркнул этот идиот, не потрудившись даже взглянуть на меня. – Я уже говорил. Сколько можно повторять одно и то же?

– Занят? Чем? Полировкой своих «кадиллаков»? – язвительно поинтересовалась я, скрестив руки на груди. – Или, может, примеркой новых костюмов от Армани? Передайте ему, что это касается его предложения!

Охранник наконец-то удостоил меня тяжёлым взглядом, полным презрения. В его глазах мелькнуло что-то похожее на... удовольствие от моих мучений?

Невероятно!

– Не морочь мне голову, девка, и иди занимайся своими... делами! – он хмыкнул, отвернувшись к напарнику, который с таким же тупым выражением лица пялился в стену. – Не доросла ещё до разговоров с Игорем Олеговичем. Да и у него таких, как ты десятки!

Я сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не залепить наглому ублюдку пощёчину. В этот момент в особняк, как гром среди ясного неба, заявился старший Смирнов. Его появление вызвало настоящий переполох. Церберы вытянулись по струнке, а Игорь, бросив все свои «важные» дела, примчался к отцу. И по лицам охранников я поняла, что этот визит был неожиданным для всех.

Вскоре я узнала, что причина его появления была отнюдь не из-за бизнеса, а дело было... во мне. Точнее, в моей дочери. Я, конечно, догадывалась, что Игорь скрывает Раю, но, как оказалось, о внучке не знал даже... её дедушка.

– Что это значит, Игорь?! – гневный голос Олега эхом разносился по особняку. – У меня есть внучка, а я узнаю об этом последним?! Ты что, совсем с ума сошёл?!

Игорь стоял посреди холла, понурив голову, как пойманный на месте преступления мальчишка. Он нервно теребил запонку на манжете белоснежной рубашки.

– Отец, я... я хотел тебе сказать... – промямлил он, не поднимая глаз.

Олег, тяжело дыша, подошёл к Рае, которая, ничуть не испугавшись грозного вида деда, протянула к нему пухлую ручку. Маленькие пальчики сжимали плюшевого зайца, её голубые глаза, точная копия моих, смотрели на Олега с невинным любопытством.

– А ты, значит, Рая? Красавица какая!

Меня поразило, как быстро растаял гнев на лице Олега. Он приехал с кучей подарков – куклы в пышных платьях, игрушечная посуда, горы сладостей – и быстро нашёл с Раей общий язык. Они играли, он даже читал ей сказки, коверкая слова и придумывая забавные, гротескные голоса для каждого персонажа. Рая заливисто смеялась, её звонкий смех отражался от высоких потолков особняка.

Это было... странно. И трогательно. И чертовски тревожно.

К сожалению, меня весь день засыпали домашними делами, видимо, стараясь удержать как можно дальше от «семейного воссоединения». Заставили перебирать какие-то старые фотографии, разбирать шкафы с постельным бельём, даже поливать чёртовы орхидеи в саду. Я чувствовала на себе пристальные взгляды прислуги, слышала перешёптывания за спиной. Но я то и дело украдкой поглядывала на них – на Олега, играющего с Раей на ковре, рассказывающего ей невероятные истории.

Я знала, насколько старший Смирнов... ужасный человек. Рассказы брата, слухи, которые я слышала, пока жила с... семьёй – всё это рисовало образ жестокого и безжалостного хищника, для которого человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша. Именно поэтому я до дрожи в коленях беспокоилась о том, как он будет вести себя с моей дочерью. К тому же всем известно, что девочек в Братве не особо-то воспринимают как личностей, скорее, как... приложение к мужчинам. К моему огромному облегчению Олег казался искренне в восторге от внучки. Он смотрел на неё с такой нежностью, которую я никогда не подумала, что увижу на его лице.

Но это не отменяло моего плана. Я должна была забрать Раю. Вырвать её из лап этой семьи, увезти как можно дальше. И был только один-единственный способ добиться успеха – убить Игоря и бежать как можно дальше от этой семьи, дома, проклятой жизни мафии.

Страх, ледяной и липкий, змеился по венам, но под ним пульсировала жгучая решимость. Я никогда в жизни не думала, что способна на нечто подобное, на убийство, но уроки Алексея, одного из охранников отчима, – по обращению с оружием и приёмам крав-маги – сейчас, в этот переломный момент, будут мне очень полезны. Я вспомнила, как он учил меня разбирать и собирать пистолет с закрытыми глазами, как правильно держать нож, чтобы лезвие стало продолжением моей руки, как наносить удар в уязвимые места. Не скажу, что я была отличной ученицей и у меня всё хорошо получались, но кое-какие успехи всё-таки были. Его слова вспыхнули в моей памяти:

– Ты должна быть как змея – невидимой и смертоносной.

Младший Смирнов так просто не сдастся, он опасен и хитёр, но точно не будет ожидать, что я на него нападу. Эффект неожиданности – мой главный и, возможно, единственный козырь. У меня будет только один шанс. И я не могу его упустить.

Завтра всё изменится. Моя жизнь, Раи... всё. Я больше не позволю мужчинам из этого испорченного мира управлять мной.

Следующим вечером, после того как Смирнов-старший уехал, крепко обняв на прощание Раю и пообещав вернуться через пару дней с новым кукольным домиком, мои нервы были натянуты до предела. Каждый шорох, скрип половиц заставлял меня вздрагивать. Сердце колотилось в груди, грозясь вырваться наружу.

Дождавшись, пока в особняке всё стихнет, а последний слуга отправится спать, я тихо проскользнула в кабинет Игоря. Здесь всё ещё витал аромат его сигар и терпкого, с нотками сандала и кожи, одеколона – запах, который когда-то казался мне таким притягательным, а теперь вызывал лишь приступ тошноты. Комната была погружена в полумрак, настольная лампа отбрасывала бледный круг света на полированную поверхность массивного дубового стола. Я сделала глубокий, дрожащий вдох, пытаясь унять предательскую дрожь в руках.

Когда Игорь провожал отца, я слышала, что он сказал о какой-то работе, которой ему нужно было ещё сделать. Поэтому это была идеальная возможность, чтобы наконец с ним разобраться.

Время пришло.

На его столе я заметила хрустальный графин с виски и два бокала. Мои руки едва заметно дрожали, когда я отмерила снотворное, которое заранее высыпала в маленький пакетик, и растворила его в виски, наблюдая, как белый порошок исчезает без следа в тёмной жидкости.

Затем перепроверила небольшой складной, но острый как бритва, ножик, который стащила на кухне. Он был надёжно спрятан под кружевом чашечки моего бюстгальтера. Я убедилась, что в нужный момент смогу легко достать его и нанести один точный, смертельный удар.

Услышав тяжёлые, размеренные шаги Игоря в коридоре, я с глубоким, прерывистым вдохом сняла с себя шелковый халат, оставшись в одном изысканном комплекте чёрного белья. Тонкое кружево обхватывало моё тело, подчёркивая каждый изгиб. Я грациозно, почти небрежно, уселась на край стола, развела ноги и, бросив взгляд на дверь, приготовилась играть самую опасную роль в своей жизни.

В моих глазах, наверное, плясали демоны, а на губах играла соблазнительная, хищная улыбка. В этот момент я была не жертвой, не испуганной девушкой, которой разрушили жизнь, отправили в рабство, предали и разбили сердце. Я была мстительницей, богиней возмездия, заманивающей свою добычу в тщательно расставленную ловушку. Игорь и не подозревал, что эта ночь, наполненная ожиданием плотских утех, станет для него последней.

Он открыл дверь и замер на пороге, не в силах оторвать от меня взгляд.

– Какой неожиданный... сюрприз. – хрипло произнёс он, его глаза потемнели от желания.

Смирнов закрыл дверь за собой, щелчок замка прозвучал в наступившей тишине как выстрел, отрезая нас от остального мира. Он медленно подошёл ко мне, не сводя с меня жадного, похотливого взгляда. Протянул руку, кончиками пальцев провёл по моей обнажённой ноге, от колена вверх, вызывая дрожь, – отнюдь не приятную, а холодную волну отвращения, – которую я изо всех сил старалась скрыть, прикусив губу до боли.

– Я решила... согласиться на твоё... предложение, – промурлыкала я, заставляя свой голос звучать низко и хрипло, хотя каждое слово давалось мне с неимоверным трудом, как будто я глотала осколки стекла. – Чтобы доказать свою... ценность... и получить возможность видеться с дочерью.

Я взяла бокал с виски, в котором уже растворилось снотворное, и, глядя ему прямо в глаза, поднесла к его губам.

– Выпьешь? Ты наверняка устал после приезда отца. – предложила я, невинно хлопая ресницами, изо всех сил стараясь, чтобы моя улыбка не казалась слишком натянутой и фальшивой.

Игорь, не подозревая о подвохе, с жадностью принял бокал из моих рук и сделал большой глоток, с наслаждением смакуя дорогой напиток. Я наблюдала за ним, затаив дыхание, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, отсчитывая секунды до того момента, когда снотворное начнёт действовать.

Он поставил бокал на стол и, довольно улыбнувшись, притянул меня к себе.

– Я знал, что рано или поздно ты одумаешься и сама придёшь ко мне. – прошептал он мне на ухо, его горячее дыхание обожгло кожу, вызвав новую, ещё более сильную волну отвращения. Его руки скользнули по моему телу вверх, пока пальцы не сомкнулись на шее, сдавливая её с почти болезненной силой. – Ты вся дрожишь... не терпится, кошечка?

Его губы властно опустились на мои. Я ответила на его поцелуй, с трудом подавляя рвотный рефлекс, стараясь не думать о том, что происходит, и не показывать, как мне противны его прикосновения. И как бы мне ни было больно после предательства Доменико, сейчас, в объятиях Игоря, я не могла не вспомнить, какими нежными и страстными были поцелуи моего итальянца... как горело моё тело в его руках...

Быстро отмахнувшись от мучительных мыслей о Моррети, которые обжигали меня изнутри, я с усилием продолжила играть свою роль, отвечая на ласки Игоря с напускной страстью.

– Ммм, ты такая... горячая. – пробормотал он, его голос стал ещё более хриплым, а дыхание – частым, прерывистым. Пальцы грубо сжимали мою кожу, оставляя багровые следы, которые, казалось, горели огнём.

Внезапно Игорь замер, все его тело напряглось. Он резко отстранился, глаза, затуманенные было похотью, вдруг стали настороженными, подозрительными.

– Что-то не так... – пробормотал он, с трудом фокусируя взгляд. – Что ты, чёрт возьми, мне подмешала?! Говори, дрянь!

Движения Игоря, ещё секунду назад вялые и замедленные, стали резкими, порывистыми. Хотя координация уже была нарушена, в нём всё ещё оставалось много силы. Он попытался встать, покачиваясь, но ноги его плохо слушались.

– Ах ты, сука... – взревел Смирнов, и, шатаясь, попытался схватить меня за руку.

Я отпрянула, вскочив на ноги. Сердце замерло на мгновение, а затем заколотилось с бешеной скоростью.

– Не стоило недооценивать меня, Игорь. – процедила я, холодно глядя на него сверху вниз, с презрением, которое жгло меня изнутри.

Смирнов, шатаясь, рухнул на диван, но, стиснув зубы, тут же попытался подняться, выплёвывая проклятия. Он замахнулся на меня – неуклюже, словно пьяный, но с силой, которая могла бы сбить меня с ног. Я едва успела увернуться, инстинктивно применив приём из крав-мага, которому меня когда-то учил Алексей.

– Ты правда думал, что эта жалкая попытка сработает? – засмеялась я, чувствуя, как первоначальный страх отступает под натиском ярости и отчаянной решимости. – Ты меня совсем не знаешь, Игорь.

Он снова попытался ударить меня, на этот раз целясь в лицо. Я перехватила его руку, резко вывернула её, используя болевой приём, и изо всех сил толкнула его в грудь. Игорь вскрикнул от боли, но не упал. Он был сильнее, чем я помнила.

Я ударила его коленом в пах, но Смирнов успел напрячь мышцы, и удар получился не таким сильным, как я рассчитывала. Игорь захрипел, согнувшись пополам, но тут же, стиснув зубы, схватил меня за волосы и дёрнул на себя. Я упала на него, чувствуя его тяжёлое, хрипящее дыхание. Он попытался ударить меня головой, но я успела уклониться, вывернувшись и вцепившись ему в горло ногтями.

– Ты... за это... ответишь... – прохрипел он, пытаясь оторвать мои пальцы от своей шеи.

– Это ты заплатишь, ублюдок. За всё, что ты сделал со мной и моей дочерью...

Мы катались по полу, яростно борясь друг с другом. Несмотря на снотворное, Игорь был невероятно силен. Он пытался сбросить меня с себя, ударить, задушить. Но ярость и отчаяние придавали мне сил. Я била его куда попало, царапала, кусала, используя всё, что было под рукой. В какой-то момент мне удалось вырваться. Я вскочила на ноги, тяжело дыша, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Ты ничтожество! Мерзкое, гнилое чудовище! – процедила я сквозь зубы, склонившись над ним. – Думал, что всё сойдёт тебе с рук? Что будешь и дальше играть мной, как марионеткой?! Ты ошибался, ублюдок! Я не так проста, как ты думаешь! И я готова на всё, чтобы защитить свою дочь! Даже если это означает убить её донора спермы!

Он попытался схватить меня, цепляясь за мою лодыжку пальцами, но я отскочила, пнув его ногой в рёбра. Игорь захрипел, закашлялся, из его горла вырвался сиплый стон.

– У тебя... ничего... не получится... – его голос стал слабым, прерывистым. – Ты не сможешь... выбраться из... дома.

– Ну, этого ты уже точно не узнаешь! – ледяным тоном ответила я, доставая из-под кружева бюстгальтера нож. Лезвие сверкнуло в тусклом свете лампы, отражая искажённое лицо Смирнова. – Передавай привет дьяволу, Игорь.

Не раздумывая больше ни секунды, я вонзила нож ему в сердце, вложив в удар всю свою накопившуюся ненависть, боль и ярость. Я провернула лезвие по часовой стрелке, чувствуя сопротивление плоти, слыша тихий, хрустящий звук.

Я отступила на шаг, ноги подкашивались. Прислонившись к столу, я наблюдала, как жизнь покидает тело Игоря. Его глаза, ещё недавно горевшие яростью и похотью, застыли, потускнели, став пустыми, безжизненными. Грудь перестала вздыматься. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым, хриплым дыханием. Меня захлестнула волна противоречивых чувств: облегчение оттого, что этот кошмар, наконец, закончился, смешанное с ужасом от содеянного.

Я убила человека. Собственными руками отняла жизнь.

Несколько минут я стояла неподвижно, как парализованная, не в силах оторвать взгляд от распростёртого на полу тела. Мысли путались, перед глазами всё ещё стояла картина нашей отчаянной борьбы, агония Игоря, его хрипы, булькающие звуки... Меня замутило. Сделав глубокий, дрожащий вдох, я потянулась к своему халату, валявшемуся на полу у дивана.

Нужно уходить.

Но в тот самый момент, когда мои пальцы коснулись шелка, дверь в кабинет распахнулась с оглушительным треском. На пороге стоял отец Игоря. Его лицо было непроницаемым, как маска, но глаза... в них читалась такая ледяная ярость, что у меня перехватило дыхание. Он тут же обвёл взглядом комнату, и когда его глаза остановились на безжизненном теле сына, старший Смирнов молниеносно выхватил пистолет и нацелил его на меня.

– Кто ты такая? – прорычал он, его голос был низким, хриплым, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости. – И что здесь... произошло?!

– Я... мать Раи. – прошептала я, с трудом разлепляя пересохшие губы. Страх, холодный и липкий, снова сковал меня, но отступать было некуда. – Твой сын... он разрушил мою жизнь. Продал меня в рабство... как вещь... как животное... Забрал мою дочь. Но... я ни о чём не жалею. Игорь заслужил куда худшую смерть.

– Что ты... – Олег сделал шаг ко мне, его лицо исказила гримаса боли и гнева. – Что ты несёшь?! Игорь... он... мёртв?!

– Правду! – крикнула я, голос сорвался на хрип. – Игорь издевался надо мной годами! Украл у меня всё! И теперь он, наконец, заплатил за это!

Ярость Олега, казалось, достигла своего апогея. Его лицо побагровело, желваки заходили, руки задрожали.

– Ты заплатишь за это, сука! – прорычал он, направив дуло мне прямо в грудь.

Выстрел.

Острая боль пронзила моё тело. Я вскрикнула и упала на пол, тёмная пелена застилала глаза. Мир вокруг поплыл, расплылся в багровом мареве. Кровь горячей волной растекалась по шелковому белью, обжигая кожу. Олег медленно подошёл ко мне и направил пистолет мне в голову.

– Чтобы ты сгнила в аду! – прорычал он, его голос дрожал от ярости.

Я закрыла глаза, приготовившись к смерти. В голове мелькнул образ Раи, её звонкий смех, её тёплые объятия.

Прости меня, моя девочка... Мама не смогла...

Раздался выстрел. И я провалилась во тьму.