Испорченный король

Сквозь дремоту я почувствовала, как горячий, влажный язык скользит между моих складочек, вырисовывая немыслимые узоры. Волна жара разлилась по телу, заставив меня невольно выгнуться навстречу этим ласкам, и отдаться им без остатка. И я точно знала, кому принадлежит этот требовательный язык. Только Доменико мог так... владеть мной, даже во сне.

– Да-а-а-а-а. – простонала я, теряясь в водовороте ощущений, и ещё сильнее прижалась к источнику наслаждения.

Но внезапно почувствовала, что запястья стянуты чем-то... шероховатым. Паника ледяной иглой пронзила сердце, вытесняя остатки сна.

– Что за...? – вырвалось у меня, прежде чем я, наконец, распахнула глаза.

Резкость света, хлынувшего из окна, заставила меня зажмуриться. Когда зрение прояснилось, я увидела лицо Доменико между своих ног. Он низко и в то же время хрипло рассмеялся, и этот звук, обычно такой мужественный и притягательный, сейчас показался мне... зловещим.

– Что смешного? – прошептала я, пытаясь освободить руки, но лишь беспомощно задёргалась на простынях.

Я оглянулась и поняла, что нахожусь в крайне... пикантном положении. Мои ноги были раздвинуты и привязаны к кровати, так же как и руки, вытянутые над головой. Я была полностью в его власти. Обнажённая. Уязвимая.

– Я... что-то сделала не так? – спросила я, пытаясь не выдать дрожь, пробежавшую по моему телу. Страх смешался с возбуждением, превратившись в гремучий, опасный коктейль.

Доменико слегка приподнялся на локтях, отстраняясь от моего лона. Он встретился со мной взглядом, и в его голубых глазах я увидела... что-то, отчего у меня перехватило дыхание. Это было нечто большее, чем просто желание.

– Ты мне кое-что обещала вчера вечером, cara, – прошептал он, его голос был хриплым от желания. – Ты сказала, что будешь в моей власти. И я... не смог устоять. Мне слишком нравятся твои стоны, Biancaneve. Они музыка для моих ушей. И я хочу слышать их снова... и снова.

Его пальцы коснулись моей груди, обводя сосок, и я невольно вздрогнула, с трудом сдерживая стон, который поднимался из глубины.

– Хорошо... – прошептала я, чувствуя, как внизу живота вспыхнул огонь, распространяясь по всему телу обжигающей волной. – Я твоя.

Уголки его губ приподнялись в удовлетворённой усмешке. Он снова наклонился, на этот раз втянув мой клитор в рот. Мир взорвался тысячей искр. Его язык и губы творили настоящую магию, вызывая волны наслаждения, которые накатывали одна за другой, всё сильнее и сильнее, грозя захлестнуть меня с головой. Он посасывал, покусывал, ласкал языком, доводя до исступления.

Я извивалась под ним, задыхаясь от собственных стонов, беспомощно дёргая связанными руками. Шероховатая верёвка оставляла красные отметины на запястьях, но я уже не чувствовала боли. Её полностью затмило острое, почти болезненное наслаждение. И его имя, сорвавшееся с моих губ, стало мольбой и призывом одновременно.

– Доменико...

Он приподнял голову, глаза блестели от триумфа, и капелька влаги блеснула на его подбородке.

– Скажи это ещё раз, Biancaneve, – прошептал он хрипло, его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. – Скажи, что ты моя.

– Я твоя, Доменико. – выдохнула я, едва способная говорить.

Он удовлетворённо улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов, и снова приник к моему лону, его ласки стали ещё более настойчивыми и дерзкими. Он играл мной, как виртуоз на своём инструменте, вытягивая из меня стоны и крики наслаждения. Его пальцы скользнули вверх, к чувствительному клитору, начав ритмично тереть его в унисон с движениями языка.

Я теряла себя в этом вихре ощущений, переставая понимать, где кончаюсь я и начинается он. Границы расплывались, мир сужался до размеров нашей кровати, до огня, разгорающегося между нами, жадно пожирая остатки разума. Мы были единым целым, две половинки одного пламени, сплетённые в танце страсти. Он поднимал меня к вершинам наслаждения, а затем опускал обратно в долину томления, замедляя темп, мучая меня невыносимым ожиданием, заставляя умолять о большем.

Когда, наконец, сокрушительная волна наслаждения накрыла меня с головой, я вскрикнула его имя, теряясь в океане блаженства, но он не остановился на этом. Словно жаждал вырвать из меня последние капли воли, подчинить меня себе безраздельно, он продолжал свою сладкую пытку, пока не вырвал из меня ещё три оргазма, каждый из которых был сильнее предыдущего. Но и это был не конец.

Доменико приподнялся на кровати, царственно и уверенно, как древнегреческий бог, снизошедший до моей смертной плоти, и устроился между моих разведённых бёдер, выровняв свой внушительный член, горячий и твёрдый как сталь, рядом с моей влажной, горячей дырочкой, пульсирующей в ожидании.

– Доброе утро, mia cara. – прохрипел он и резко вошёл в меня, заполняя собой всю без остатка, растягивая, заставляя каждую клеточку моего тела отзываться на его вторжение.

Мир взорвался как сверхновая, рассыпаясь на миллиарды осколков света, цвета и ощущений. Жгучая боль пронзила меня насквозь, заставив вскрикнуть и судорожно выгнуться, в попытке унять эту сладкую агонию, но тут же отступила, растворилась под напором мощной волны удовольствия, захлестнувшей меня с головой. Я закрыла глаза, сдаваясь ему без боя. Его власти и желаниям. Без сопротивления, с тихим стоном покорности и сладкого предвкушения.

Доменико начал медленно двигаться, давая мне время привыкнуть к нему, затем всё увереннее и настойчивее, с каждым толчком проникая все глубже, не только в тело, но и в душу. Его толчки становились всё сильнее и яростнее. А горячие руки блуждали по моему телу, исследуя каждый изгиб и сантиметр моей кожи, словно запоминая их наизусть. Он ласкал, дразнил, мучил, доводя до исступления, до грани безумия. Я извивалась под ним, выгибаясь дугой навстречу каждому его толчку, шептала его имя, умоляя о большем.

– Посмотри на меня, Настя. – прорычал он, его голос вибрировал от сдерживаемой страсти, а пальцы настойчиво сжали мою шею, принуждая подчиниться. – Ты оживила моё тело и заставила желать тебя каждой клеточкой своего существа. Я десять лет жил как чёртов евнух, и теперь всё, о чём я могу думать – это как хорошо быть внутри тебя. Поэтому не отводи от меня взгляда, пока я трахаю тебя.

Я не могла противостоять его требованию. Послушно приоткрыла веки и встретилась с его взглядом. Его голубые глаза сияли, отражая ненасытную жажду обладания, жгучее желание поглотить меня целиком. Он смотрел на меня и словно хотел запечатлеть на сетчатке своей памяти каждое мимолётное выражение моего лица. В его взгляде было всё: жгучее, почти животное желание, абсолютная власть и... обожание.

Доменико двигался мощно, ритмично, не давая мне ни секунды передышки, властно ведя меня за собой, всё ближе к краю пропасти, за которым ждал не то рай, не то ад... С ним, с этим мужчиной, который смотрел на меня, как на свою собственность, я была готова на всё. Каждый его толчок заставлял меня терять связь с реальностью, отрывал от всего, что было ранее, стирая грани между прошлым и настоящим, оставляя лишь это огненное, всепоглощающее «сейчас».

– Твоя киска ощущается как рай. – прошептал он мне на ухо, его горячее дыхание обжигало мою кожу, а низкий, хриплый голос проникал прямо в душу, заставляя всё тело трепетать от предвкушения.

С каждым его мощным толчком я чувствовала нарастающее напряжение, сладкое томление, приближающее меня к сокрушительному оргазму. Моё тело вибрировало, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Но мне было мало этой сладкой пытки. Я жаждала, чтобы он взял меня целиком, без остатка, сломал все барьеры, стирая грань между нами, сливаясь со мной в единое целое.

Его руки скользнули по моему телу, охватывая грудь, сжимая и дразня. Я застонала от удовольствия, когда он наклонился и жадно впился губами в чувствительный сосок, посасывая его, покусывая языком. От этих острых, пьянящих ощущений по телу пробежала дрожь, а внизу живота вспыхнул новый очаг желания, ещё более горячий и неистовый.

– Настя... Настенька... – произнёс он как заклинание, словно я была его единственной настоящей радостью.

– Да, Доменико... – выдохнула я, не в силах сдержать стон, вырвавшийся из груди.

– Так хорошо... Ты убиваешь меня. – произнёс он, его дыхание смешивалось с моим. – Такая отзывчивая... моя Biancaneve...

Каждый его толчок заставлял меня терять себя, огонь этих ощущений накрывал меня волнами, захлёстывал с головой, унося в пучину безудержной страсти. Я отвечала ему стонами, криками, выставляя все свои чувства наружу, такие глубоко укоренившиеся в самом моём существе. Верёвки, связывающие запястья, натёрли кожу до крови, но я обращала на это внимание. Боль отступала перед лицом этого всепоглощающего наслаждения.

Дом увеличил темп, его движения стали грубыми, но в этом была своя, особенная нежность, как будто он хотел оставить на мне след, заклеймить меня как свою. И я принимала эту его сторону с благодарностью, отвечая ему с той же первобытной и безудержной страстью.

– Кончи для меня, Biancaneve. – прорычал он и опустил большой палец на мой клитор, выводя им круговые движения. – Я хочу почувствовать, как твоя киска вытягивает из меня каждую каплю спермы.

И я сдалась, перестала бороться с нахлынувшим наслаждением, позволяя волне экстаза накрыть меня с головой, унести меня в пучину блаженства.

– Доменико! – его имя сорвалось с моих губ хриплым, полным наслаждения криком.

Оргазм накрыл меня с головой, тело содрогалось в сладких конвульсиях, оставляя меня в состоянии полного блаженства.

Доменико последовал за мной, его мощные толчки становились все более хаотичными, отчаянными, пока, наконец, он не замер, низко зарычав, изливаясь в меня горячими, пульсирующими струями.

Спустя несколько мгновений Дом рухнул на меня, тяжело дыша, всем своим весом придавив меня к кровати. Его сердце бешено колотилось о мою грудь, отбивая ритм нашей общей страсти. Мы лежали, обнявшись, спутанные, покрытые потом, и молчали, не в силах произнести ни слова. В тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым, сбивчивым дыханием, я чувствовала, как между нами полыхает невидимая, но прочная связь, нечто гораздо большее, чем просто физическое влечение.

Доменико приподнял голову и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был мягким, почти нежным.

– Mia Biancaneve, – прошептал он и поцеловал меня в губы. – Ты – моя сладкая, прекрасная погибель.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как по щеке скатывается горячая слеза счастья, и прижалась к нему, вдыхая его запах – терпкий, мужественный, такой родной. В этот момент я была просто его. Его Белоснежка. Его пленница. И, возможно... однажды, его любовь.

Доменико осторожно, почти благоговейно, развязал верёвки, освобождая мои запястья и лодыжки.

– Я принесу тебе завтрак. – прошептал он, и, поднявшись с кровати, небрежно накинул на себя шелковый халат, который, казалось, был создан специально для того, чтобы подчеркнуть его мощную фигуру, широкие плечи, узкие бёдра. Я невольно залюбовалась им, этим мужчиной, который всего несколько мгновений назад довёл меня до грани безумия, а сейчас смотрел на меня с такой... заботой. – Отдыхай, cara. Тебе нужно восстановить силы.

И прежде чем я успела что-либо ответить, он склонился, быстро, но нежно поцеловал меня в лоб, как маленькую девочку, и вышел из комнаты, оставив меня одну с моими мыслями, с вихрем эмоций, бушующих внутри.