Глава 114
Поскольку Сюэ Янь собирался уехать завтра рано утром, Цзюнь Хуайлан отказался разрешить ему остаться у себя надолго.
— Завтра тебе предстоит весь день ехать верхом, поэтому иди скорее спать, — настаивал Цзюнь Хуайлан.
Сюэ Янь же цеплялся за него, не желая уходить.
— ...Как только я уеду то, кто знает, сколько времени придётся там пробыть, — пробормотал Сюэ Янь.
Цзюнь Хуайлан знал, что Сюэ Янь всё равно не сможет вернуться. Независимо от того, увенчаются ли планы семьи Сюй успехом или потерпят неудачу, Сюэ Янь больше не сможет покинуть Чанъань. Если император Цинпин останется невредим, он, конечно же, не отпустит его; если же с императором Цинпином что-то действительно случится, тогда Сюэ Янь и подавно не сможет уйти. Оба это прекрасно понимали, и на какое-то время ни один из них не произнес ни слова.
Спустя мгновение Сюэ Янь подошёл и обнял Цзюнь Хуайлана. Он молча обнимал его некоторое время, а затем спросил:
— Ты придешь проводить меня завтра?
— Приду. Во сколько вы завтра отправляетесь? — спросил Цзюнь Хуайлан.
Сюэ Янь на мгновение замялся, но затем сказал:
— Неважно, тебе не надо приходить. Мы завтра выезжаем рано, лучше поспи подольше.
После этого Сюэ Янь принялся безостановочно давать наставления. Он никогда не был разговорчивым человеком и не любил тратить время на пустую болтавню. Но в этот момент он, казалось, не мог остановиться, по одному перечисляя Цзюнь Хуайлану все его повседневные мелочи.
Цзюнь Хуайлан терпеливо, без тени раздражения, соглашался со всем.
Под конец Сюэ Янь тихо вздохнул.
— Мне действительно немного тревожно оставлять тебя здесь одного.
Цзюнь Хуайлан хотел посмеяться над ним, сказать, что даже до встречи с ним он прекрасно дожил до этого возраста. Однако, встретившись взглядом с Сюэ Янем, он больше не мог смеяться. Эти глаза были полны привязанности и нежелания расставаться.
Спустя мгновение Цзюнь Хуайлан поднял голову и поцеловал Сюэ Яня в губы.
Поздней ночью Сюэ Янь ушёл. Перед уходом он настоял, чтобы Цзюнь Хуайлан отложил работу и тоже пошёл спать. Цзюнь Хуайлан не смог ему возразить и потому был вынужден вернуться в свою спальню.
По возвращении Фу И, как обычно, собирался прислуживать Цзюнь Хуайлану, помогая ему умыться и лечь спать. Однако он заметил, что с того самого момента, как Цзюнь Хуайлан вернулся, с ним было что-то не так. Молодой господин был необычайно молчалив. Едва войдя в комнату, он сел на диван и тихо над чем-то задумался. Фу И не стал его беспокоить, а просто поставил рядом чашку чая.
Когда Фу И поставил чай, Цзюнь Хуайлан внезапно спросил:
— Когда мы возвращаемся в Чанъань?
Услышав это, Фу И предположил, что тот просто скучает по дому.
— Молодой господин, не беспокойтесь. Несколько дней назад этот слуга слышал от господина, что через два месяца состоятся осенние императорские экзамены. К тому времени, как экзамены закончатся и господин выполнит императорский указ, плотина будет почти восстановлена. Тогда, быть может, молодой господин вместе с господином смогут вернуться в Чанъань на Новый год, — ответил он.
Цзюнь Хуайлан знал, что именно таков был изначальный план, заранее предусмотренный им и его отцом.
Он посмотрел в окно.
— …Слишком долго, — спустя мгновение вздохнул он.
Фу И на мгновение растерялся и больше ничего не ответил.
Цзюнь Хуайлан знал, что, согласно его первоначальному плану, он действительно должен был вернуться в столицу либо к концу этого года, либо в начале следующего. Раньше у него не было никаких привязанностей*, поэтому где бы он ни задержался на дополнительный месяц-два; это не имело значения. Однако от мысли о том, что он не увидит Сюэ Яня почти полгода, на душе становилось тяжело.
[*挂碍 — классический термин из буддийской Сутры Сердца, означающий «привязанность», «то, что тянет назад», «внутреннее бремя, о чём переживают».]
Он понимал, что Сюэ Янь зависел от него и не мог без него жить, но он также должен был признать, что и сам зависел от Сюэ Яня.
Любовь — удивительная штука. Она не только порождает сильное чувство собственничества, но и прочно связывает двух людей друг с другом. И стоит им разлучиться, как сразу же возникает мучительная боль, будто их тянут в разные стороны.
Цзюнь Хуайлан знал, что чувства Сюэ Яня ни чуть не слабее его собственных.
Он ненадолго остановился, затем глубоко вздохнул.
В глубине души он твердил себе, что с детства прочитал бесчисленное количество классических текстов и лучше всех понимал необходимость установления морального ориентира для мира и обеспечения благополучия людей. Жертвовать личными желаниями ради этих вещей было правильно и само собой разумеющемся; жители Цзиньлина всё ещё нуждались в нем, и ему не следует быть таким эгоистом…
Но, подумав об этом, он вдруг вспомнил недавний взгляд Сюэ Яня. Он вспомнил взгляд, который был у него, когда тот говорил об императоре Цинпине.
Человек на драконьем троне был эгоистичен, но в то же время глубоко любил его мать. Вся несправедливость и боль, пережитые им, а также компенсация в течение последнего года, — всё это исходило от одного и того же человека. В его глазах была скрытая, сдерживаемая боль и ненависть, а также некая растерянность, от незнания, что с этим делать.
Словно, сколько бы принц ни кружил по этому миру, он по-прежнему оставался один, и некому было ему помочь. Ему по-прежнему приходилось терпеть, делать вид, что его невозможно сломить, и справляться со всем в одиночку.
Очевидно, так быть не должно, ведь у Сюэ Яня есть он сам. (Цзюнь Хуайлан.)
Жители Цзиньлина теперь получают припасы от императорского двора, и благодаря помощи его отца и префекта Шэнь всё стало постепенно налаживаться и процветать. Единственное, что им нужно от него, это чертеж плотины.
Но Сюэ Янь был другим; у него остался только он сам.
Взгляд Цзюнь Хуайлана на мгновение остановился.
Он понял свой выбор.
— Фу И, — произнёс он.
— Молодой господин? — поспешно откликнулся Фу И.
Цзюнь Хуайлан отвел взгляд и посмотрел на слугу.
Фу И на мгновение застыл. Хотя молодой господин молча наблюдал за ним, он заметил в его глазах необычную решимость.
— Иди в кабинет и принеси мне кисть, чернила и чертёж со стола, — сказал он.
— Молодой господин, уже так поздно…
— Сегодня ночью я доделаю чертёж. Префект Шэнь разбирается в водном деле, завтра отнесёшь ему его, — сказал Цзюнь Хуайлан, — Если нужно будет внести какие-либо изменения, передай это префекту Шэнь, пусть он этим займётся.
— Тогда, молодой господин, вы...
Цзюнь Хуайлан больше не колебался.
— В Чанъане есть срочное дело, — сказал он, — Я волнуюсь, поэтому вернусь завтра.
——
Фу И, естественно, предположил, что Цзюнь Хуайлан беспокоится о людях из поместья герцога Юннина в Чанъане.
Поэтому, спросив разрешения у Цзюнь Хуайлана, и, принеся ему кисть и бумагу, он отправился во двор герцога Юннина, чтобы доложить ему о случившемся.
Цзюнь Хуайлан понимал, что обойтись без отца не получится, поэтому согласился.
Узнав о грядущих масштабных потрясениях в Чанъане и сопоставив это с событиями, произошедшими в Цзиньлине, герцог Юннин довольно хорошо представлял себе, что происходит. Он понимал, что возвращение Цзюнь Хуайлана мало что изменит, но искренне беспокоился за свою жену и младших членов семьи. Ему нужно было исполнить императорский указ, поэтому он не мог просто уйти. Только его старший сын, который уже достаточно взрослый и за это время набрался опыта в Цзиньлине, мог справиться с делами и, вернувшись домой, немного успокоить его.
Он не стал долго раздумывать и сразу согласился.
— Скажи молодому господину, чтобы он был осторожен, — сказал герцог Юннин.
Фу И поспешно ответил согласием.
Он сделал паузу, а затем добавил:
— Неважно, — сказал он. — Завтра утром я лично провожу его у ворот и дам последние наставления.
——
На следующее утро, когда утренняя роса ещё не испарилась, Парчовая гвардия, как всегда, отличилась своей исключительной оперативностью. Ещё до рассвета сотни людей и лошадей собрались у ворот резиденции генерального инспектора, спокойно ожидая Сюэ Яня. Круглый год следуя за Сюэ Янем, они знали, что у принца Гуанлина всегда есть четкий график, поэтому они заранее пришли сюда, ориентируясь на время, когда обычно встаёт Сюэ Янь.
Однако сегодня, когда наступило время, в которое принц Гуанлин обычно выходил, они так и не дождались его. Все опустили взгляды, глядя на кончик носа, с носа на сердце, и молча сидели на лошадях, решив, что принца задержало какое-то мелкое дело.
[*眼觀鼻鼻觀心 — буквально «глаза смотрят на нос, нос в сердце», значит вести себя крайне сдержанно, не смотреть по сторонам, не проявлять любопытства, не вмешиваться.]
И это действительно было так. Потому что принц Гуанлин встретил у ворот своего двора одного человека.
— …Почему ты здесь? — Сюэ Янь на мгновение замер, увидев Цзюнь Хуайлана. Затем он быстро подошёл к нему и тихо спросил, — Разве я не просил тебя не провожать меня? Ты и так вчера поздно лег, зачем вставать так рано?
Он внимательно осмотрел Цзюнь Хуайлана и действительно увидел едва заметные темные круги под его глазами.
Сюэ Янь стиснул зубы от боли в сердце.
Но, услышав его слова, Цзюнь Хуайлан, тихо рассмеялся.
— Я пришёл не провожать тебя, — сказал он.
Сюэ Янь лишь подумал, что тот спорит с ним.
— Тогда зачем ты пришёл? — спросил Сюэ Янь.
Цзюнь Хуайлан подмигнул ему.
— Фу И уже отправился в резиденцию префекта Шэнь, — сказал он. — Я закончил чертёж прошлой ночью и передал решения всех последующих вопросов префекту Шэнь.
Однако внимание Сюэ Яня было сосредоточено на другом:
— Ты закончил? Почему так быстро? Ты что, не спал прошлой ночью?
Последние несколько дней он провёл рядом с Цзюнь Хуайланом, помогая ему с чертежом, поэтому он хорошо знал с какой скоростью продвигается работа.
— Ты не собираешься спросить меня, почему я отдаю всю свою работу другим? — спросил Цзюнь Хуайлан.
Сюэ Янь опустил голову, посмотрев на него и только тогда понял, что происходит. Он пристально смотрел на Цзюнь Хуайлана, его глаза горели, и он долго не мог вымолвить ни слова.
— ...Что ты собираешься делать? — спустя некоторое время медленно спросил он.
Цзюнь Хуайлан знал, что Сюэ Янь уже догадался, но не может в это поверить.
— Я вернусь с тобой, — сказал он. — В столице творится большой беспорядок, и я не хочу, чтобы ты сталкивался с этим в одиночку.
Кадык Сюэ Яня подпрыгнул вверх и вниз.
Он понимал, насколько важным Цзюнь Хуайлан считал жителей Цзиньлина. Он и представить себе не мог, что однажды превзойдет по значимости этих людей в сердце Цзюнь Хуайлана.
Он пристально смотрел на Цзюнь Хуайлана, чувствуя лёгкую растерянность, словно всё происходящее было нереальным.
В это мгновение ему захотелось поцеловать его.
Как раз в этот момент Цзинь Бао, отправившийся за лошадью, подбежал к ним, ведя за собой коня Сюэ Яня. Приблизившись, он с удивлением заметил, что перед его господином стоит наследник герцога Юннин.
— О! Лорд наследник, вы пришли проводить принца? — сказал Цзинь Бао, поспешно подводя лошадь и почтительно кланяясь.
Сюэ Янь взглянул на него и взял поводья из его рук. Он встал в стремя, подпрыгнул и сел на лошадь. Затем он наклонился и схватил Цзюнь Хуайлана за руку. Одним уверенным движением он поднял его и усадил перед собой.
Цзюнь Хуайлан вздрогнул от неожиданности и быстро воскликнул:
— У меня есть лошадь, она как раз у ворот…
Но Сюэ Янь крепко прижал его к себе, хлестнул кнутом по крупу лошади и, пришпорив коня, стремительно помчался прочь.
Цзинь Бао был ошеломлен и быстро сел на лошадь, чтобы последовать за ними.
Вот это да, — подумал он, — Лорд наследник пришёл проводить господина, а господин в итоге решил утащить его с собой!
Тем временем Парчовая гвардия, ожидавшая у ворот, увидела черного коня своего господина, который, не останавливаясь ни на секунду, вывез его из особняка и сразу же направился по дороге. Они не смели медлить и быстро, без лишних слов, последовали за ними.
Однако у некоторых внимательных людей неизбежно возникли сомнения. Почему создаётся впечатление, что сегодня... лошадь господина везёт ещё одного человека?
После того как они все уже скрылись вдали, герцогу Юннину потребовалось некоторое время, чтобы добраться до ворот особняка. Но у ворот было совершенно пусто.
— ...Так рано ушли? — вздохнул герцог Юннин, глядя на пустые ворота.
Слуга, стоявший рядом, сказал:
— Слышал от привратника, что принц уехал некоторое время назад.
Герцог Юннин вздохнул и кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Не нужно наставлять, Хуайлан всегда был благоразумен.
Сказав это, он уже хотел было повернуться и уйти, но тут же остановился. Он с недоумением посмотрел на лошадь, привязанную к деревянному столбу у ворот.
— Разве молодой господин не уехал? — спросил он. — Почему лошадь осталась здесь?
Привратник тоже ничего не знал. Все эти господа пронеслись мимо, как порыв ветра, и он даже не заметил, как там оставили лошадь.
Спустя мгновение слуга с недоверием произнёс:
— Неужели… у подчинённых принца нашлась лишняя хорошая лошадь?