Глава 111
Как только торговец получил тяжелое серебро и услышал слова Сюэ Яня, он стал быстро отчитывать для него сдачу, одновременно улыбаясь и говоря:
— Господин выглядит таким молодым, неужели вы уже обзавелись семьей так рано?
Он вовсе не заметил, что у другого господина, шедшего рядом с этим господином, незаметно покраснели уши.
— Сдачу оставь себе, — Сюэ Янь не хотел таскать с собой горсть мелкого серебра, поэтому взял пару нефритовых подвесок и тут же повернулся, чтобы уйти.
Увидев это, торговец сразу понял, что встретил щедрого клиента. Он поспешно произнес несколько благоприятных слов:
— Тогда благодарю господина! Желаю господину и его супруге долгого счастливого брака и скорого рождения благородного наследника!
Сюэ Янь редко когда показывал посторонним хотя бы лёгкую улыбку.
— Спасибо, — сказал он.
Но сразу после этого его потянул прочь Цзюнь Хуайлан. Оттащив его подальше, юноша, понизив голос, спросил:
— Что ты там несёшь? Кто тебе жена?
Сюэ Янь молча улыбнулся. У Цзюнь Хуайлана не было возможности с ним справиться.
Увидев, что у него покраснели уши, Сюэ Янь, смеясь, потянул его в сторону, туда, где было поменьше людей, сказав:
— Ладно, я оговорился. Я – твоя жена, так пойдёт?
Цзюнь Хуайлан взглянул на него.
Когда они остановились в менее людном месте, Сюэ Янь сжал одну из подвесок в ладони, а другой рукой привязал вторую к поясу Цзюнь Хуайлана. Он привязывал довольно серьезно, склонив голову, так что чёрные волосы на макушке слегка касались кончика носа Цзюнь Хуайлана. Мгновение спустя Сюэ Янь закрепил нефритовую подвеску.
Нефритовач подвеска, весьма низкого качества, висевшая на халате Цзюнь Хуайлана, выглядела несколько неуместно. Однако Сюэ Янь, судя по виду, был ей вполне доволен, закрепив её, он оглядел его с головы до ног.
Цзюнь Хуайлан, сам того не желая, рассмеялся и спросил:
— Почему ты вдруг решил купить эту маленькую безделушку?
— Разве ты не слышал, что сказал торговец? На них завязан узел единства сердец, — серьезно ответил Сюэ Янь.
— А? — Цзюнь Хуайлан немного не понял.
И тут Сюэ Ян тихо усмехнулся и наклонился к нему поближе.
— Раз повязал это на тебе, значит, привязал тебя к себе, — сказал он
И впрямь такой ребёнок
Когда Цзюнь Хуайлан подумал об этом, его сердце смягчилось еще больше, а улыбка на губах стала шире. В полумраке огней Сюэ Янь внезапно наклонился и, застав Цзюнь Хуайлана врасплох, быстро поцеловал его в губы, а затем тут же отстранился.
— Ты……
Прежде чем Цзюнь Хуайлан успел что-либо сказать, Сюэ Янь вложил ему в руку нефритовую подвеску.
— Поторопись и привяжи меня тоже, — сказал он.
——
Парчовая гвардия действовала очень быстро.
С того дня, как Го Жунвэнь был заключен в тюрьму, Парчовая гвардия собрала все доказательства и вместе с долговой распиской, по которой господин Сюй покупал куртизанку, отправила всё это в Чанъань.
Спустя несколько дней люди прибыли.
Стражники Парчовой гвардии действовали стремительно и крайне скрытно; до тех пор, пока они не вошли в Чанъань, ни при дворе, ни в народе не было и малейших сведений.
Однако Чанъань всегда был территорией Восточного депо, где у них повсюду были глаза и уши. В тот момент, когда гвардейцы вошли в ворота Сюаньу, новость достигла ворот Дунхуа.
За воротами Дунхуа, в Восточном депо, в это время стояло жаркое лето. Лето в Чанъане было сухим и палящим, и в комнате Дуань Чуна стоял ледяной сосуд, из которого поднимался холодный воздух. Он отложил наполовину очищенный виноград и взял секретное письмо, которое доставил шпион. Через мгновение он медленно рассмеялся.
У Шуньхай, служивший неподалеку, увидел выражение его лица и быстро подошел, чтобы спросить:
— Глава, что случилось?
Дуань Чун передал секретное письмо У Шуньхаю.
У Шуньхай взял письмо и внимательно прочитал его.
— Это... принц Гуанлина действительно собирается предпринять такой решительный шаг? — удивленно воскликнул он.
Дуань Чун дважды грубо рассмеялся, после чего снова взял виноград и начал его чистить.
В письме говорилось, что принц Гуанлин отправил несколько императорских гвардейцев доставить императору секретное послание. В послании содержались доказательства того, что семья Сюй присвоила средства из Цзяннани и помогала людям короля Юньнаня устраивать беспорядки в Цзяннани.
— Так значит, семья Сюй будет полностью уничтожена принцем Гуанлином? — воскликнул У Шуньхай.
Хотя семья Сюй не могла сравниться с такой старинной и знатной семьёй, как Цзюнь, она также пережила несколько поколений императоров и сейчас находилась на вершине своей власти. Никто не мог себе представить, что у семьи Сюй однажды настанет день падения.
Дуань Чун тихо рассмеялся.
— Семья Сюй? — произнес он. — Аппетиты этого ребёнка этим явно не ограничиваются.
У Шуньхай в недоумении спросил:
— Что же ещё он хочет сделать?
Если взглянуть на весь двор Великого Юна, то, хотя семья Цзян и участвовала в междоусобицах, она никогда не вмешивалась в гарем или дело наследования трона. Кроме семьи Сюй, кто ещё имел бы возможность и желание захватить трон? Если Сюэ Янь уничтожит семью Сюй, разве трон после этого не окажется прочно в его руках? Чего же еще он хочет помимо этого?
Дуань Чун взглянул на него и покачал головой.
— В его письме чётко упоминается король Юньнани, — произнес он. — Скажи, если император это увидит, какое решение он примет?
У Шуньхай, не колеблясь, ответил:
—Учитывая характер Его Величества, он, естественно, пошлет войска...
Он замер.
— Вы хотите сказать, что принц Гуанлин хочет получить власть над войсками?
Дуань Чун положил очищенный виноград в рот и вытер руки платком.
— Хотя статус генералов Великого Юна невысок, при дворе у них довольно много солдат, — сказал он. — Он также вырос в префектуре Янь и вышел на поле боя, когда ему было всего десять лет. Сколько раз он участвовал в битвах против Туцзюэ? Если бы ему пришлось сражаться с королем Юньнани, его победа была бы лишь вопросом времени.
— Вы имеете в виду...
Дуань Чун посмотрел в сторону двери. Снаружи росли густые ароматные камфорные деревья, а воздух наполнялся стрекотом цикад.
— Если он выиграет эту битву, не говоря уже о падении семьи Сюй, он сможет укрепить своё влияние в армии, — сказал он. — Тогда у него будет поддержка повсюду, и никто не сможет ему противостоять. Разве трон не достанется ему рано или поздно?
У Шуньхай кивнул в знак согласия.
— Тогда почему же Глава недоволен? — спросил он. — Мы уже встали на сторону принца Гуанлина и так много ему помогли. Когда придёт время, разве Глава не был бы спокоен?
Дуань Чун медленно ответил:
— Долгая ночь – много снов*.
[*夜長 夢多 –это устойчивая идиома, имеющая значение: затягивание приведёт к непредвиденным последствиям, нужно действовать быстро и решительно.]
Услышав эти четыре слова, У Шуньхай тоже замолчал.
Император сейчас в добром здравии и ему всего лишь чуть за сорок. Если не случится ничего неожиданного, он легко сможет править ещё лет десять. К этому времени Сюэ Янь уже был на вершине своей власти, но кто знает, какой будет ситуация через десять лет?
Более того, люди крайне переменчивы, и люди из Восточного депо прекрасно это знали. Сейчас, хоть они и получили от Сюэ Яня благодарность за поддержку в трудную минуту, согласно письмам, которые регулярно отправлял Дуан Шиси, они также знали, что Сюэ Янь больше доверяет им, чем Парчовой гвардии. Но если Сюэ Янь проживёт десять лет спокойной жизни, имея всё под контролем и множество сторонников рядом, кто знает, будет ли он к тому времени помнить доброту Восточного депо?
Переменных, с которыми им предстоит столкнуться, слишком много. Для них самым идеальным сценарием было бы, если бы Сюэ Янь оставался подавленным и неудачливым, а затем взошел на трон с их помощью; или же если бы Сюэ Янь за несколько лет быстро взошел на трон, чтобы они могли воспользоваться текущей ситуацией и извлечь для себя больше выгоды с помощью него.
Однако теперь ситуация вышла из-под их контроля.
При этой мысли лицо У Шуньхая тоже стало серьезным.
— Тогда... Глава, что же нам делать? — спросил он.
Дуань Чун взял чашку и отпил глоток чая, чтобы разбавить приторный виноградный привкус во рту.
— Конечно, мы не можем позволить ему так легко это сделать, — сказал он.
У Шуньхай несколько раз кивнул.
Пройдя путь слуги, он прекрасно читал выражения лиц людей. По взгляду Дуань Чуна он понял, что у того уже есть план.
— Вы хотите сказать… — осторожно спросил У Шуньхай.
— Разве Линфу всё ещё не связан с семьей Сюй? — медленно проговорил Дуань Чун. — Если бы он знал, семья Сюй тоже наверняка узнала бы.
У Шуньхай с горечью заметил:
— Но Парчовая гвардия всегда действуют скрытно, вряд ли они позволят Линфу…
Он замолчал.
— Глава имеет в виду, что мы должны дать им какую-то информацию?
Дуань Чун улыбнулся.
— Верно, — сказал он. — А что будет дальше, зависит от семьи Сюй, которой грозит верная смерть. Им придётся самим во всём разобраться.
Подтолкнув Сюэ Яня к борьбе с семьёй Сюй, независимо от исхода, это принесёт ему только пользу. Если Сюэ Янь победит, он будет серьезно ослаблен; если же он проиграет, у семьи Сюй всё равно не будет возможности убить его.
Дуань Чун больше всего наслаждался этим искусством манипуляции: держать человека в напряжении, одновременно приручая его кончиками пальцев. Нанести ему рану, а потом лично дать сладкий финик, так что он не понимает, кто его враг, и ещё будет благодарен. Это действительно интересно и к тому же выгодно.
А в это время Парчовая гвардия уже вошла в императорский кабинет императора Цинпина.
Император Цинпин просматривал донесения, а Линфу его сопровождал. Увидев, что пришли люди в штатском с просьбой о приёме, император сложил документы и бросил взгляд на Линфу.
Линфу, заметив пришедших, тайно стал их разглядывать, пытаясь по манерам и поведению понять, кто они, чтобы определить их личности. Но эти люди, не произнеся ни слова, преклонили колени перед императором Цинпином. Линфу собирался снова взглянуть на них, но поймал взгляд императора Цинпина.
Это означало, что он должен уйти.
Линфу, естественно, не осмелился ослушаться императорского указа, поэтому он поклонился и молча удалился. Дверь императорского кабинета тяжело закрылась за ним.
Линфу оглянулся несколько раз, затем вышел в коридор и спросил у стоявшего там младшего евнуха:
— Удалось понять, кто те несколько человек, что только что вошли?
Младший евнух растерянно покачал головой.
Линфу стиснул зубы и выругался.
Он знал, что даже если спросит других, то не получит ответов. Те из них, кто служил во дворце, могли казаться при деле, но только они знали, насколько неспокойно там было. Служа своему господину, они получают несметные богатства и почести. Но они подобны лианам на большом дереве: если дерево падает, они тоже погибнут вместе с ним. Поэтому, служа императору, он должен был думать и о собственном пути к отступлению.
Первоначально он считал, что семья Сюй заслуживает доверия, поскольку они пользовались влиянием при дворе, имели любимую наложницу в гареме, а также собственного императорского наследника. Но кто бы мог подумать, что та самая наложница И Цзэюй сама же погубит себя, а семья Сюй, опираясь на свои огромные ресурсы, сделает несколько рискованных ходов, не получив никакой выгоды и вместо этого оказавшись в опасном положении.
Линфу испытывал лишь гнев.
Хотя он ежедневно находился рядом с императором во дворце, его собственная сеть информаторов ограничивалась исключительно пределами дворца. Теперь, когда его внешний покровитель вот-вот падёт, у него не оставалось никаких средств.
Он снова взглянул на императорский кабинет. Внутри было тихо; он ничего не слышал, но чувствовал необъяснимое беспокойство, словно вот-вот должно было произойти что-то серьёзное.
И именно в этот момент подошёл младший евнух. Линфу взглянул на него и почувствовал, что лицо ему незнакомо, приняв его за какого-то безмозглого, забредшего не туда. Он вышел вперед и сразу же начал отчитывать.
— Зная, где находишься, ты всё равно смеешь тут бродить?
Но младший евнух загадочно улыбнулся.
— Слуга, разумеется, знает, где находится, — сказал он. — Слуга пришёл сюда специально, чтобы найти гунгуна.
Линфу нахмурился и внимательно осмотрел его. И тут младший евнух украдкой посмотрел в сторону императорского кабинета.
— Разве гунгун не хочет знать, кто внутри? — он понизил голос, чтобы его слышали только они вдвоем, — Гунгун, пойдемте за слугой, и слуга сразу же всё вам расскажет.