Глава 112
В последнее время в резиденции Сюй было довольно тихо. Настроение министра Сюй было крайне скверным, и все в особняке это видели. Во всей семье именно премьер-министр Сюй имел решающее слово, и, кроме старшего молодого господина, который постоянно где-то развлекаться и никогда не возвращался домой, никто осмеливался навлечь на себя его гнев.
В то же время все смутно понимали, что семья Сюй недавно оскорбила императора, даже придворные чиновники не осмеливались легко поддерживать с ней связь. Теперь некогда оживленная резиденция премьер-министра тоже опустела и стала тихой.
Сегодня, услышав, что из дворца прибыл евнух с посланием, атмосфера во всей резиденции премьер-министра стала ещё более холодной и напряжённой. По всей видимости, ничего хорошего это не сулило.
Слуги в особняке Сюй были немного встревожены и украдкой перешёптывались между собой, гадая, что же на этот раз произошло. Однако, несмотря на все обсуждения, все негласно и с полным взаимопониманием держались подальше от кабинета. Потому что в тот момент министр Сюй обсуждал дела со своим старшим сыном, Сюй Цзунвэем, в кабинете.
Внутри царила гнетущая атмосфера.
— Отец, это… — сказал Сюй Цзунвэй, стоя перед столом премьер-министра Сюй, — По правде говоря, расстановка сил в Цзяннане была безупречной, вы ведь сами это знаете. Но этот мальчишка Цунъань умудрился натворить столько дел, что Пятый принц ухватился за слабое место…
— Я с самого начала говорил тебе вернуть Цунъаня домой! — премьер-министр Сюй сердито уставился на него. — Почему так долго тянул!
— Сын уже велел сократить выплаты Цунъаню на питание, одежду и остальные расходы. Изначально нужно было лишь немного времени, чтобы заставить его вернуться, но... — поспешно ответил Сюй Цзунвэй.
— Но ты же просто не можешь контролировать свою жену! — сердито воскликнул премьер-министр Сюй. — Тянули до сих пор, и вот теперь чуть не привели к катастрофе?
Сюй Цзунвэй не осмелился возразить. Но он также знал, что вспыльчивость его отца была на самом деле очень неразумной. В следующем поколении у семьи был только один наследник — Сюй Цунъань, и вся семья его холила и лелеяла. С самого детства он считал, что этого ребёнка слишком избаловали, но тот был слаб и часто болел; даже его собственный отец относился к нему с чрезмерной заботой.
Несколько месяцев назад Сюй Цунъань тайком сбежал из Чанъаня. Хотя он хотел заставить этого мальчишку вернуться, ему также приходилось считаться с мнениями жены и родителей. Если бы он был слишком строг, не говоря уже о скандале с женой, даже его мать бы разрыдалась в голос, вымещая на нём свою тревогу за драгоценного внука.
Сюй Цзунвэй в то время занимал пост министра финансов и был чрезвычайно занят делами; к тому же, в этом году Сюэ Янь устроил большой переполох при дворе, что у него попросту не было возможности уделить сыну должное внимание, и пришлось закрывать глаза на его шалости.
На публике он урезал расходы сына, но позволял матери и жене тайно покрывать недостающую сумму из собственных средств. В итоге Сюй Цунъань беззастенчиво развлекался на стороне целых полгода. Но он и подумать не мог, что эти развлечения обернутся столь крупным происшествием.
Сюй Цзунвэй молча стоял у стола.
Премьер-министр Сюй с трудом сделал пару глотков чая, на время подавив свой гнев, и снова заговорил:
— Сейчас не время устраивать разборки и искать виновных. К счастью, ещё есть Линфу-гунгун. Его Величество только что получил известие, так что еще есть место для маневра.
Когда Сюй Цзунвэй услышал это, мрачная серьезность с его лица нисколько не исчезла.
— Что отец имеет в виду?.. — спросил он.
В конце концов, преступления семьи Сюй теперь неоспоримы. Чиновник в Цзиньлине занимался хищениями средств, которые полностью достались сыну семьи Сюй. А если прибавить к этому недавние беспорядки в Шаньдуне, этого окажется достаточно, чтобы стоить ему и его отцу жизни.
К тому же, по словам Линфу, Сюэ Янь уже вышел на короля Юньнани и, похоже, нашёл зацепки, поняв, что беспорядки в Цзяннани устроили люди, присланные королем Юньнани. У их семьи Сюй денежные связи с королем Юньнани существовали уже далеко не один и не два дня. Теперь войска под его началом были словно частная армия, выращенная и содержимая семьёй Сюй.
Пусть император пока ещё не в состоянии выяснить, кто именно оказывал королю Юньнани финансовую поддержку, — это лишь вопрос времени. Семья Сюй присвоила столь огромные суммы, обороты были настолько значительными, что невозможно, чтобы они не оставили никаких следов.
Более того, император уже собирается отправить войска, чтобы разобраться с королем Юньнани. Когда короля Юньнани схватят и доставят ко двору, разве станет он и дальше хранить молчание ради семьи Сюй?
День, когда император узнает правду, станет днем уничтожения семьи Сюй.
Как ни посмотри — это был безвыходный, смертельный тупик.
Премьер-министр Сюй посмотрел на Сюй Цзунвэя.
— Только что Линфу передал ещё одну весть, о которой отец пока не сказал тебе, — произнёс он.
— Что это? — поспешно спросил Сюй Цзунвэй
— Дочь семьи Цзюнь беременна от императора, срок беременности – три месяца. Его Величество вне себя от радости и уже даровал ей титул Гуйфэй*, — медленно произнес премьер-министр Сюй.
[*«Гуйфэй» — титул, присваиваемый высокопоставленным императорским наложницам в древнем Китае, уступавший по значимости только титулу императрицы.]
Сюй Цзунвэй был потрясён:
— Разве она не была уже бесплодна?
— Говорят, рядом с ней появилась новая служанка, человек с большими способностями: ни подкупу, ни давлению не поддаётся и к тому же превосходно разбирается в медицине, — сказал премьер-министр Сюй. — На этот раз они всё скрывали очень тщательно и сообщили императору лишь тогда, когда беременность достигла трёх месяцев и плод окреп.
Договорив это, премьер-министр Сюй поднял взгляд и посмотрел на Сюй Цзунвэя.
— Ты должен понимать, что независимо от того, кто из них взойдет на трон – Сюэ Янь или еще не родившийся ребенок в утробе дочери семьи Цзюнь, – судьба семьи Сюй не станет лучше, чем сегодня, — сказал он, — Сейчас лишь одно остаётся возможным: прежде чем надежда будет утрачена окончательно, нужно поставить всё на кон и, пройдя через смерть, обрести новое рождение. Только так можно сохранить семью Сюй и позволить ей процветать ещё несколько лет.
— Но отец, что же нам делать? — поспешно спросил Сюй Цзунвэй. — Все силы, которые мы с таким трудом собрали, были разоблачены Пятым Принцем, и на данный момент у нас нет других вариантов…
— У нас остался последний козырь, — сказал премьер-министр Сюй.
Услышав это, Сюй Цзунвэй был потрясен.
— Вы имеете в виду… — он долго колебался, прежде чем с трудом выговорить. — Четвёртого принца?
Они сделали столько приготовлений, полагаясь именно на принца, жившего во дворце. Они были силой этого принца, а сам принц — их опорой.
Но этот козырь нельзя было использовать легкомысленно.
Когда же его использовать?
…Только в момент смены династии.
Сюй Цзунвэй в шоке посмотрел на своего отца.
Отец спокойно взглянул на него; выражение его лица оставалось невозмутимым, однако Сюй Цзунвэй разглядел в его глазах налитые кровью прожилки и безумие, скрытое под внешним спокойствием.
Это было безумие и решимость игрока, загнанного в тупик, который ставит на кон всё своё состояние, чтобы в последней партии вырвать победу или потерпеть окончательное поражение.
——
Император Цинпин принял твёрдое решение о выступлении войск, однако теперь оставалось решить, когда именно отправить войска и какие силы куда направить — это требовало тщательного обдумывания.
Во времена предыдущей династии военачальники постоянно поднимали мятежи, что сеяло панику по всей стране и нарушало спокойствие. Поэтому при основании династии Великого Юна император-основатель стремился подавлять военачальников и развивать власть гражданских чиновников.
Эта традиция передавалась из поколения в поколение и сохранилась до сих пор. Если посмотреть на двор, то большинство влиятельных военачальников были те, кто охранял границы. Найти же кого-то из них, кто мог бы иметь вес перед императором, было совсем непросто.
Кроме того, семья Сюй уже потеряла доверие императора Цинпина, поэтому, когда он созывал людей на совещания, ему приходилось учитывать их отношения с семьей Сюй. Если кто-то был слишком близок с ними, его выбирать было нельзя.
Хотя в предоставленной Сюэ Янем информации прямо не указывалось, что именно семья Сюй финансировала короля Юньнани, в признании говорилось, что среди придворных чиновников есть те, кто действует с ним заодно. Учитывая два крупных дела о присвоении средств семьёй Сюй, даже если император Цинпин не хотел подозревать, он не мог не заподозрить, что именно семья Сюй в сговоре с королем Юньнани.
Поэтому, тщательно выбирая, император Цинпин все же собрал группу гражданских чиновников, чтобы обсудить организацию движения войск на юг с целью подавления восстания.
Как только прибыли чиновники, начались бесконечные споры.
Когда пришло время развертывания войск, стали очевидны недостатки приоритета гражданских чиновников над военными. Великий Юн располагал крепостями по всей территории, и численность размещенных там войск была фиксированной, что затрудняло их быстрое перемещение. Более того, развертывание войск требовало оперативности, и нельзя было допустить, чтобы король Юньнани обнаружил это, а значит, нужно было перебросить войска, расположенные ближе всего к Чанъаню.
Чиновники долго спорили, но так и не смогли прийти к единому мнению.
Среди всей этой толпы гражданских чиновников был один человек, который почти не говорил, а лишь время от времени кивал или качал головой. Толпа спорила так, что у всех пересохли во рту языки, а император Цинпин слушал их с раздражением. Никто не заметил, что этот чиновник выглядел слегка растерянным и встревоженным.
Только Линфу смотрел на него, оставаясь незамеченным.
Он знал, кто это был.
Этот человек изначально принадлежал к фракции семьи Цзян и вышел из академии Линьцзян в Цзиньлине. Он был очень честным человеком, но несколько дней, из-за дел своих детей, оказался пойман семьёй Сюй.
Сегодня этот человек был послан семьёй Сюй.
Мужчина огляделся, и его взгляд встретился со взглядом Линфу. Он замер на мгновение, затем слегка отвел взгляд. И как раз в этот момент споры между чиновниками временно стихли.
Император Цинпин помассировал переносицу и вздохнул.
— Министр Ли, — он сделал глоток чая и как раз посмотрел на того чиновника. — Чжэнь заметил, что ты почти не говорил, но, возможно, у тебя есть какие-то мысли?
Дрожа, чиновник поднялся и преклонил колени перед императором Цинпином.
— У Вашего слуги есть мысль, — произнёс он, кланяясь. — Осмелюсь высказать совет и прошу Ваше Величество простить дерзость.
— Говори, — произнес император Цинпин.
Чиновник немного замялся; вся его фигура дрожала от неловкости под внимательным взглядом Линфу, словно он и правда робел из-за того, что собирался сказать, и при этом выглядел совершенно невинно.
— На перевале Циньмэнь, к северу от Чанъаня, находятся солдаты, которых можно использовать, — сказал он.
На мгновение вокруг воцарилась тишина.
Император Цинпин сильно нахмурился, немного подумал и сказал:
— Министр Ли знает, чьими подчиненными являются солдаты перевала Циньмэнь?
— Ваш слуга знает, что все войска в стране принадлежат Вашему Величеству, — медленно произнес чиновник, склонив голову. — Войска на перевале Циньмэнь, хотя и находятся под командованием генерала Сюй Цзунлуня, но во-первых, он является лишь приемным сыном премьер-министра Сюй и не имеет с ним близких отношений; во-вторых, генерал Сюй абсолютно предан вам и однажды рисковал жизнью, чтобы спасти Ваше Величество во время личной кампании; в-третьих… осмелюсь предположить, что нынешнее молчание Вашего Величества по поводу хищений средст семьей Сюй, вероятно, объясняется отсутствием решимости и неуверенностью в том, как с ними поступить.
Император Цинпин молча смотрел на него.
Тот во всём был прав.
Он также был знаком с некоторыми семейными делами премьер-министра Сюй того времени. У премьер-министра Сюй долгое время не было собственных сыновей, поэтому он усыновил ребёнка своего брата – Сюй Цзунлуня. Однако, менее чем через два года после приезда Сюй Цзунлуня, жена премьер-министра Сюй родила его нынешнего биологического сына, Сюй Цзунвэя.
Премьер-министр Сюй полностью посвятил себя воспитанию Сюй Цзунвэя, а о Сюй Цзунлуне почти не заботился. Если бы дело обстояло иначе, Сюй Цзунлунь не оказался бы на границе ещё до того, как успел достигнуть совершеннолетия.
Сюй Цзунлунь действительно когда-то рисковал жизнью, чтобы спасти императора Цинпина.
Вспомнив о нём, император замолчал.
Хотя он и ненавидел семью Сюй за присваивания средств прямо у него под носом, он не смог найти другой влиятельный род, который мог бы их заменить. Стабильность предыдущей династии всегда требовала гармонии между различными силами, и больше всего в таких случаях опасались подавления одной стороны, что могло позволить другой набирать силу.
Император Цинпин долгое время хранил молчание.
— Продолжай, — сказал он.
Услышав это, чиновник пал ниц и продолжил:
— Ваше Величество могли бы дать семье Сюй шанс и позволить им послать войска, чтобы подавить короля Юньнани. Если они справятся, тогда Ваше Величество сможет впоследствии наказать их, но пощадить им жизнь; в таком случае они в дальнейшем непременно отплатят Вам, не щадя своих сил, в знак преданности и благодарности.
Вокруг воцарилась тишина. Император Цинпин не произнёс ни слова, и ни один из чиновников не осмелился возразить.
— Если Ваше Величество по-прежнему не чувствует себя спокойно, вы можете назначить генерала Сюй Цзунлуня заместителем без права принимать решения, а также поставить главнокомандующим человека, которому Вы доверяете, — продолжил чиновник.
Эти слова произвели сильное впечатление на императора Цинпина. Спустя мгновение он поставил чашку с чаем.
— Сделаем, как ты сказал, — ответил он. — Слуги, передайте императорский указ: немедленно призвать гарнизон у перевала Циньмэнь выступить в Чанъань. Чжэнь лично устроит им прощальный пир перед походом.