Глава 110
Когда Сюэ Янь отпустил его, лицо Цзюнь Хуайлана было немного красным, а дыхание сбившимся. Он сделал несколько вдохов, прежде чем, с запоздалым осознанием, немного занервничал и повернул голову, чтобы посмотреть на вход в переулок. К счастью, хотя снаружи и были люди, никто не смотрел в их сторону и тем более не шел в этом направлении. Цзюнь Хуайлан вздохнул с облегчением, но затем его охватил запоздалый страх.
— Отныне не вздумай вести себя так безрассудно на улице! — тихо отругал он Сюэ Яня, одновременно поправляя одежду и отряхивая пыль.
Но поскольку они только что целовались, он запыхался, и его укоризненный голос вовсе не звучал строго.
— Хорошо, я понял, — ответил Сюэ Янь, стоя перед ним и глядя на него сверху вниз с улыбкой.
— А если бы кто-нибудь увидел, что бы мы делали? — продолжил Цзюнь Хуайлан. — Ты уж слишком безрассуден, как можно было именно на улице не сдержаться…
Стоило ему сказать что-то Сюэ Янь тут же откликался вслед за ним; такая чрезмерная послушность выглядела так, будто он нарочно дразнил его. Цзюнь Хуайлан заметил это и взглянул на Сюэ Яня. Только тогда Сюэ Янь выпрямился, приняв очень серьёзный вид.
— Я всё время следил за обстановкой снаружи, — серьёзно сказал он, — Как я мог позволить кому-то увидеть тебя таким соблазнительным?
Цзюнь Хуайлан ещё больше разозлился. Несмотря на своё красноречие, он никогда не мог переспорить Сюэ Яня в подобных вопросах. Взглянув на него, он поправил одежду и вышел первым.
...Даже если их никто не видел, все равно совершенно неразумно, чтобы эти двое вышли из переулка вместе!
Уши Цзюнь Хуайлана стали ярко-красными, когда он скованно вышел из переулка. Однако улица была очень шумной, люди постоянно приходили и уходили, так что никто на них и не обратил внимания.
Цзюнь Хуайлан шел впереди, а Сюэ Янь следовал на полшага позади него. Цзюнь Хуайлан не собирался сердиться на него, но поцелуй был таким пылким, а этот человек повёл себя так бесстыдно, что теперь ему было слишком неловко обернуться и вновь идти рядом с ним. Так они и шли по улице, один впереди, другой позади.
Сегодня на улице было особенно оживлённо, шумно и многолюдно. У дороги стояли лавки с безделушками, акробаты показывали трюки, продавали фонари, а от лавок с едой тянулись запах готовящейся пищи и дым; всё это вперемешку привлекало внимание самыми разными способами. Цзюнь Хуайлан огляделся вокруг и нашел это странным.
В этот момент перед Цзюнь Хуайланом появилась вереница ярко-красных засахаренных боярышников. Засахаренные ягоды боярышника были покрыты тонким слоем сахара, блестели и выглядели невероятно аппетитно. Он поднял глаза и увидел, что Сюэ Янь идет за ним, держа в руке связку танхулу.
— Вот, — сказал Сюэ Янь, — В качестве компенсации.
Цзюнь Хуайлан отказался брать его, поэтому он просто поднял танхулу и последовал за ним. Юноше ничего не оставалось, кроме как поднять руку и забрать у него эту палочку с засахаренными ягодами.
— Чтобы больше такого не было, — тихо сказал он.
Сюэ Янь тихонько рассмеялся и сразу же нагнал ту полушаговую дистанцию, приблизившись к Цзюнь Хуайлану, и идя рядом с ним.
Цзюнь Хуайлан откусил кусочек засахаренного боярышника. Хотя это было распространённым лакомством, Цзюнь Хуайлан в детстве почти не ел его. С юных лет ему пришлось многому научиться, и каждый день ему приходилось встречаться со множеством учителей. За исключением выходов из особняка на светские мероприятия, он редко выходил на улицу и почти не гулял по улицам. Тем более, в поместье было множество различных сладостей и закусок, так что им вовсе не нужно было покупать уличные мелочи.
В детстве он почти ничего подобного не видел и лишь изредка проявлял к ним интерес. Став старше, он тем более не стал бы намеренно покупать детскую еду на обочине дороги. Таким образом, хотя эта сладость являлась распространённой, для Цзюнь Хуайлана она казалась настоящей редкостью.
Он откусил кусочек, и желтоватая, блестящая сахарная корочка рассыпалась между губами и зубами, смешиваясь с кисло-сладким соком боярышника. Мгновенно кисло-сладкий вкус распространился у него во рту. Брови Цзюнь Хуайлана невольно расслабились.
— Вкусно? — Сюэ Янь, стоя рядом с ним, наблюдал за его реакцией.
Цзюнь Хуайлан кивнул, глаза сами собой прищурились, и он даже не заметил, что у него на губах остался маленький кусочек сахара. Сюэ Янь протянул руку и убрал для него сахарную крошку, тихонько посмеиваясь:
— Почему ты выглядишь так, будто никогда такое не ел?
Цзюнь Хуайлан улыбнулся и кивнул, сказав:
— Я действительно почти не ел подобное.
Сюэ Янь рассмеялся:
— Что, герцог ещё и за этим следит?
Цзюнь Хуайлан усмехнулся и пошутил:
— Да, и что же нам тогда делать?
Сюэ Янь проследил за его словами и сказал с серьезным выражением лица:
—Тогда я буду тайно покупать их для тебя. У меня в этом большой опыт.
Цзюнь Хуайлан засмеялся, дразня его:
— Какой у тебя опыт?
Естественно, он не знал, что утверждение Сюэ Яня о наличии у него опыта было правдой. Он вырос в военном лагере префектуры Янь, и, согласно правилам военного лагеря, ему не разрешалось выходить и входить, когда ему вздумается.
Иногда, когда удавалось выйти из лагеря, он как раз сталкивался с уличными торговцами, продававшими танхулу. Целая охапка соломы была набита ярко-красными, сочными ягодами боярышника. Холодной зимой на земле Янь засахаренные ягоды боярышника продавались полностью замороженными, и при укусе они буквально морозили зубы.
Однако в военных лагерях префектуры Янь не было никаких сладостей. Однажды, маленький Сюэ Янь попробовал этот кисло-сладкий вкус и уже никогда не забывал. Позже, когда его избивали в лагере или он получал раны, он тайком перелезал через стену, покупал себе палочку танхулу и возвращался. В холодные зимние ночи в префектуре Янь связка замороженных, засахаренных боярышников была для Сюэ Яня единственным обезболивающим. Поэтому, хоть этот кисло-сладкий вкус и был самым обыкновенным, для Сюэ Яня он стал сладостью, запечатавшейся у него в душе.
Услышав вопрос Цзюнь Хуайлана, Сюэ Янь тихонько усмехнулся и сказал:
— Не беспокойся об этом. В любом случае, в будущем ты получишь много засахаренных боярышников.
Цзюнь Хуайлан улыбнулся и кивнул, а затем протянул свою палочку с ягодами Сюэ Яню:
— Тогда я заранее поблагодарю тебя. Устная благодарность не очень искренняя, так что как насчёт того, чтобы я угостил тебя кусочком?
Когда он протянул ему танхулу, то понял, что та, что лежала сверху, была наполовину откушена им самим. Он тут же поспешил отдёрнуть руку, но его руку удерживали.
Сюэ Янь поднял руку, схватил руку, которая пыталась отстраниться, и потянул засахаренный боярышник назад. Сразу после этого он съел верхнюю половину плода.
— Эй… — Цзюнь Хуайлан не смог его остановить и мог только в полном изумлении смотреть, как он ест красную ягоду, откушенную им наполовину.
Сюэ Янь, улыбаясь, отпустил его.
— Как и ожидалось, — сказал он. — На вкус лучше, чем те, что продаются в префектуре Янь.
——
Цзинь Бао знал, что слуга всегда должен быть готов прийти, когда его зовут, и уйти, когда его отпускают.
Например, ранее, когда его господин утащил Лорда наследника в какой-то уголок и там нежничал с ним, он обязан был стоять среди людского потока, смотреть во все стороны, прислушиваться ко всему, ожидая возвращения своего господина.
Или же, только что его господин протиснулся сквозь толпу и побежал к обочине дороги, чтобы купить связку засахаренных боярышников для Лорда наследника. Они болтали и смеялись, а Лорд наследник даже угостил его господина танхулу, так что ему оставалось только смотреть вниз — глаза на нос, нос на сердце — и делать вид, будто он слепой и ничего не видит.
А теперь, например, настал момент, когда он снова понадобился.
Кстати, сегодняшнее оживлённое гуляние – целиком и полностью было организовано им самим. Жители Цзиньлина сообщили в администрацию, что хотят устроить праздник в этот вечер, но у людей не было денег, да и у яменя Цзиньлина тоже с этим было туго, так что мероприятие, естественно, не могло быть особенно оживлённым.
Стоило Цзинь Бао упомянуть об этом Сюэ Яню, как тот сразу велел ему самому выделить средства и лично проследить за организацией. Цзинь Бао знал, что когда его господин говорит: «проследить за организацией», это означает – сделать всё как можно более шумно и оживлённо.
В конце концов, господин ведь собирался на прогулку с Лордом наследником, не так ли?
Как бы то ни было, у его господина было много денег, так что Цзинь Бао это не волновало. Поэтому все разноцветные ленты и фонари на улице сегодня были его заслугой. Даже мелкие торговцы на улицах и уличные артисты были приглашены им: он, следуя списку заявленных лавочек, от имени Сюэ Яня выдал им беспроцентные субсидии на закупку товара. Именно из-за этого сегодняшнее празднование было таким оживленным.
Но Цзинь Бао не знал, что в конце концов страдать всё равно придётся ему.
Цзяннань славился множеством безделушек, и Лорд наследник, будучи замкнутым молодым господином, редко покидающим свой дом, находил всё это увлекательным. Однако, хотя он и оглядывался по сторонам, выбирал для покупки только несколько штук. Что касается всего остального, тут уж Цзинь Бао приходилось смотреть на выражение лица своего господина и действовать по обстоятельствам.
Если его господин не обернулся, это означало, что Лорду наследнику вещь не очень понравилась. Но если господин всё же оглянулся, Цзинь Бао понимал: нужно самому подойти к владельцу лавки и узнать, какие именно вещи тот молодой господин рассматривал, и всё это завернуть и купить.
По мере того как Цзинь Бао шел, он нес все больше и больше вещей, поэтому ему пришлось использовать секретный сигнал, чтобы позвать члена Парчовой гвардии, чтобы тот помог ему нести покупки. Неожиданно выяснилось, что этот солдат оказался болтливым, ехидным типом. Увидев, как он нагружен, тот просто посмеялся над ним, а когда Цзинь Бао пытался передать ему вещи, чтобы тот помог, снова и снова уклонялся от них.
— Господин велел подчинённому лишь обеспечивать безопасность, а не нести вещи, так? — этот солдат Парчовой гвардии, хорошо знакомый с Цзинь Бао, ухмыляясь, произнёс. — Это ведь такая прекрасная работа – сопровождать господина по улице – не лучше ли уважаемому евнуху сделать это самому?
Сказав это, он буквально в несколько вдохов успел сбежать. Цзинь Бао так разозлился, что хотел было ткнуть в него пальцем, но руки у него были заняты. Видя, что его господин уходит всё дальше, ему ничего не оставалось, как побежать вдогонку.
А Цзюнь Хуайлан, шедший впереди, разумеется, ничего об этом не знал.
Товары на ночном рынке Цзиньлина были необычными и уникальными, но он понимал, что не может курить их просто так для развлечения, а взять слишком много было бы пустой тратой. Поэтому, выбирая что-то, он всегда сравнивал и оставлял только одно. Он мало что покупал для себя, в основном это были подарки для младших брата и сестры, матери, тёти и Сюэ Юньхуаня.
Он покупал, а Сюэ Янь нес это за него, поэтому Цзюнь Хуайлан ещё больше боялся брать слишком много, опасаясь, что Сюэ Янь не сможет всё унести.
Они вдвоем шли по дороге, пока не забрели глубже в улицу. И в этот момент Сюэ Янь остановился. Цзюнь Хуайлан тоже замедлил шаг и, повернув голову, увидел, что Сюэ Янь остановился у маленькой лавки. До этого Сюэ Янь всё время смотрел прямо перед собой и просто шёл вместе с ним, поэтому Цзюнь Хуайлан с любопытством подумал, что же привлекло внимание Сюэ Яня и заставило его остановиться.
Оказалось, что это была маленькая лавка, торгующая нефритовыми подвесками. Естественно, нефрит, продаваемый в этом ларьке, был не очень хорошего качества, но лавочник был умел и искусно переплетал шнурки для подвесок, так что они выглядели очень изящно.
— Господин, какая из них привлекла ваше внимание? — хозяин лавки, увидев одежду Сюэ Яня, сразу понял, что он либо богатый, либо знатный человек, поэтому быстро подошёл и спросил.
Сюэ Янь указал в сторону одной из подвесок на прилавке:
— Эти.
Цзюнь Хуайлан посмотрел туда и увидел, что там висела пара нефритовых подвесок. Они были простой формы юэцзюэ*, без всяких узоров, с бледно-голубыми шнурками, завязанными узлом «единства сердец»*.
[*玨 (jué) — особая форма нефрита, состоящая из двух соединённых полукругов, символ пары, союза.
*同心結 (tóngxīnjié) — узел единства сердец, узел, завязываемый влюблёнными как символ вечной верной любви.]
Лавочник поспешил снять их:
— Молодой господин, вы собираетесь подарить их кому-то? Эта пара подвесок, их нельзя носить одному…
И тут Сюэ Янь повернул голову и взглянул на Цзюнь Хуайлана. На маленькой лавке была зажжена лампа, не слишком яркая, но её было достаточно, чтобы осветить товары на прилавке. В её свете половина лица Сюэ Янь была скрыта во тьме, но открытая сторона открывала горящий взгляд.
Он небрежно бросил серебряный слиток продавцу и взял пару нефритовых подвесок.
— Да, это подарок, — сказал он. — Подарок моей жене.
——
Примечание переводчика:
Прошу прощения за долгое отсутствие, но моя загруженность достигла своего пика, что я из-за усталости просто не могла взяться за перевод. Сейчас наконец-то можно выдохнуть. Спасибо за понимание. Прошу прощения за ожидание.