Глава 92
13 июня – благоприятный день, подходящий для всех дел.
Сегодня в городе Цзиньлин действительно случилось немало хороших событий.
В этот день правительство открыло склады для распределения зерна и поставило лавки для раздачи каши на юге города, что немедленно удовлетворило насущные потребности жителей, живущих за его пределами. В этот же день прибывшая из Чанъаня Парчовая гвардия также тщательно проверила магазины риса и зерна в Цзиньлине и сбила завышенные цены. Теперь торговцы могут повышать цену не более чем на двадцать процентов по сравнению с ценой до стихийного бедствия. Пусть это всё ещё недёшево, но вполне доступно для населения.
Более того, молодой господин Цзюнь, строивший плотину на севере города, также разместил объявление о наборе рабочих из лагеря беженцев на юге города для строительства плотины на севере города. Серебро выдавали ежедневно, и хотя плата была не слишком велика, накопив за два дня, можно было досыта накормить всю семью.
В одно мгновение город Цзиньлин наполнился жизнью.
А в ту же ночь в южной части города, в переулке Чуньшуй, зажгли фонари и развесили украшения.
Ещё не стемнело, а перед борделем в переулке Чуньшуй уже собралось множество людей в парчовых одеяниях. Плата за вход выросла в несколько раз, но посетители всё равно шли непрерывным потоком.
Цзюнь Хуайлан вышел из кареты вслед за Сюэ Янем и стал свидетелем этой грандиозной сцены. Фасад борделя сиял огнями, украшениями и разноцветными фонарями, тянувшимися на половину улицы. На верхнем этаже свисали цветные шелковые ленты, и всё сияло от света ламп. На резной вывеске были написаны три больших иероглифа: «Цинъ Юэ Фан».
— Надо бы заставить этих торговцев передать немного зерна, золота и серебра, — нахмурился Цзюнь Хуайлан, оглядев роскошное убранство. — Как можно предаваться удовольствиям, перед лицом такой катастрофы?
Сюэ Янь тихо рассмеялся рядом с ним.
— Хорошо, пусть передадут, — сказал он.
Цзюнь Хуайлан отвёл взгляд и с недоумением посмотрел на него:
— Зачем мы сюда пришли?
С того дня, как Сюэ Янь сказал, что присвоенные Го Жунвэнем деньги за зерно нашли применение, он больше ничего ему не рассказывал, вплоть до сегодняшнего дня, когда он отправился на строительную площадку на севере города, чтобы забрать его и привезти сюда.
Сюэ Янь поднял руку, приложив палец к губам в жесте «тишина». Цзюнь Хуайлан в замешательстве замолчал.
Сюэ Янь слегка поднял подбородок в сторону Цзинь Бао, и тот поспешил вперёд, подозвав к себе хозяйку борделя, что стояла у дверей и зазывала гостей. Как только мадам увидела Цзинь Бао, на её лице сразу засияла широкая улыбка. Она тут же передала дверь другим и сама поспешила поприветствовать его лично, изящно поклонившись Сюэ Яню.
— Господин, вы пришли! — хотя мадам была уже немолода, она ничуть не утратила своего очарования; её улыбка всё ещё была полна зазывного обаяния.
Сюэ Янь взглянул на нее.
Старая мадам, прикрыв рот рукой, многозначительно засмеялась:
— Господин, для вас уже всё приготовлено, только смотрите и наслаждайтесь.
Сказав это, она пошла вперёд и провела их наверх, отведя в отдельную, изысканную комнату. В той комнате одна стена была полностью в резных окнах, которые в этот момент были распахнуты настежь. Прямо напротив внизу находилась сцена, откуда открывается прекрасный вид. Усадив их двоих у окна, мадам лично приготовила им чай и поставила чашки возле них.
— Если больше ничего, можешь идти, — надменно приказал Цзинь Бао, выступив вперёд.
Мадам поспешно ответила «да», оставила двух служанок прислуживать, а затем удалилась.
Внизу царила суета, и огромный зал уже был полон посетителей. Несмотря на это, люди продолжали приходить. Было добавлено еще несколько столиков, которые были поставлены так близко друг к другу, что между них было трудно пройти.
Цзюнь Хуайлан отвёл взгляд и посмотрел на Сюэ Яня, который как раз неторопливо пил чай, искоса глядя на него с улыбкой. Цзюнь Хуайлан смутно понял, что он имеет в виду.
— Ты хочешь сказать…? — он бросил вопросительный взгляд на Сюэ Яня.
Сюэ Янь поставил чашку, слегка кивнул и посмотрел на него с решительной улыбкой, словно волк, высматривающий свою добычу.
— Скоро ты сам увидишь, куда делись деньги, присвоенные Го Жунвэнем.
——
Когда небо потемнело, на сцене раздался барабанный бой, и все вокруг внезапно стихло.
Цзюнь Хуайлан выглянул наружу и увидел длинную шёлковую ленту, свисающую с вершины павильона. Следом за ней женщина в лунно-белом газовом платье, одной рукой прижимая к себе пипу, а другой держась за ленту, плавно спустилась вниз.
Шелковая лента и женщина переплетались, на мгновение ее одежда начала развиваться, легкая вуаль грациозно затрепетала, а лепестки цветов посыпались с неба, приземляясь на сцену и между столами. С глухим стуком девушка опустилась прямо на цветочный барабан в центре сцены.
[*花鼓 (huā gǔ) – это небольшой барабан, украшенный лентами или цветами, который используется в народных песнях и танцах.]
Она стояла ко всем спиной, её чёрные волосы были собраны в высокий пучок, открывая белоснежную, тонкую шею. Её фигура была особенно изящной: её тонкая талия, обтянутая белым шёлком, казалась не шире ладони, но и не толще кулака.
Зазвучали струны пипы, и девушка, всё ещё стоя спиной к зрителям, начала танцевать на цветочном барабане. Её изящная фигура плавно скользила в танце с пипой в руках, а её шаги
отбивали ритм по барабану, и каждый звук, казалось, проникал в сердца людей.
Все присутствующие были заворожены, и даже Цзюнь Хуайлан отставил чашку с чаем и через резные окна посмотрел на сцену. У этой девушки поистине редкое в мире мастерство. Её навыки игры и танца, должно быть, приобретались упорными тренировками с юных лет. Видимо, в этом доме приложили немалые усилия, чтобы обучить её.
Неужели присвоенные Го Жунвэнем деньги за зерно будут использованы на покупку этой женщины?
Однако он проработал с Го Жунвэнем полтора года и знал, что, хотя этот человек и скрывал злые намерения, тот был не из тех, кто посещает бордели и таверны. Мог ли Сюэ Янь каким-то образом заманить его сюда?
Но так открыто тратить серебро на покупку женщины было бы слишком вызывающе. Наверняка он бы так не поступил...
Он смотрел на девушку отсутствующим взглядом, его мысли уже давно блуждали где‑то далеко, рассеянно размышляя. Он не заметил, что человек рядом с ним, который с самого начала почти не смотрел на сцену, постепенно начал смотреть как‑то странно.
Вдруг удар по барабану прервался, струны пипы издали один звук, девушка, обняв инструмент, слегка двинула талию и медленно обернулась
В тот же миг мужчины в зале вытянули шеи.
Цзюнь Хуайлан вообще не обращал внимания на то, что происходит на сцене, его взгляд всё так же был устремлён в одну точку. Он продолжал думать, сколько Го Жунвэнь готов заплатить, чтобы выкупить женщину на сцене.
Вдруг перед его глазами всё потемнело.
Сразу после этого Цзюнь Хуайлан услышал снизу взрыв возбуждённых возгласов. В борделе, где ещё мгновение назад стояла тишина, внезапно поднялся шум. Цзюнь Хуайлан опешил, но тут же понял, что чья-то рука плотно закрыла ему глаза. Он недоумённо моргнул, его ресницы скользнули по ладони, и тут он услышал слегка хрипловатый, грубый голос Сюэ Яня:
— Не двигайся.
Цзюнь Хуайлан растерянно замер и только послушно закрыл глаза.
— Зачем ты закрываешь мне глаза? — спросил он, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.
Сюэ Янь, прикрывавший его глаза, с мрачным лицом посмотрел на публику.
В этот момент люди в борделе почти обезумели. Сегодня девушка по имени Юйцзин впервые показала своё лицо публике. Она, прижимая пипу одной рукой, другой сняла вуаль с лица и бросила её вниз со сцены.
Внезапно её поразительно красивое, ослепительное лицо предстало перед всеми. Все присутствующие вскрикнули от изумления, а несколько гостей, сидевших ближе всех, даже бросились наперебой хватать эту вуаль.
Сюэ Янь взглянул на это великолепное лицо, способное очаровывать людей с первого взгляда, а затем с угрюмым выражением лица отвел взгляд.
Просто покачивая бёдрами танцевать, что в этом такого интересного, раз Цзюнь Хуайлан долгое время не отрывал глаз от девушки, даже забыв выпить чай, который держал в руке. Во рту Сюэ Яня стало кисло, и он нахмурился.
Цзюнь Хуайлан, так и не дождавшись ответа от Сюэ Яня, поднял руку и слегка похлопал его по тыльной стороне ладони, спросив:
— Что случилось?
Раньше Сюэ Янь закрывал ему глаза только тогда, когда происходили сцены убийства. Но сейчас, судя по шуму внизу... вроде бы никто не умирал, верно?
И тут он услышал грубый голос Сюэ Яня:
— Тут ничего интересного.
——
Когда Сюэ Янь наконец убрал руку с его глаз, на сцене уже не было той девушки, танцевавшей на барабане. Там стояла лишь старая мадам, которая встретила их ранее, и улыбалась соблазнительной, очаровательной улыбкой.
— Дорогие гости, наша госпожа Юйцзин станцевала и показала своё лицо. Теперь всё зависит от того, поддержат ли её господа, — сказала она с улыбкой.
Цзюнь Хуайлан выглянул в окно и увидел, что все внизу готовы к сражению. У каждого гостя возле руки лежала маленькая табличка, на которой с обеих сторон написано имя гостя, одна сторона красная, а другая зеленая.
Мадам объявила, что начальная цена за первую ночь госпожи Юйцзин составляет 500 таэлей серебра, зелёная сторона прибавляет 100 таэлей, красная 200 таэлей. Гостю нужно было лишь поднять табличку и выкрикнуть желаемую цену. Все делали ставки, и тот, кто предложит самую высокую цену, сможет этой ночью разделить ложе с госпожой Юйцзин.
Цзюнь Хуайлан с детства жил в Чанъане, где этикет и нравы всегда были строгими. Даже прожив в Цзяннани год, он никогда не видел такой формы аукциона. Но богатые купцы и высокопоставленные лица Цзяннани, сидящие внизу, похоже, уже давно были знакомы с этим порядком.
Вскоре со всех сторон послышались выкрики ставок, и не потребовалось много времени, как цена с пятисот таэлей выросла до трех тысяч таэлей.
Когда цена достигла трех тысяч таэлей, голоса, предлагавшие ставки, постепенно начали стихать. Как бы ни была красива Юйцзин, она всего лишь женщина. Тратить несколько тысяч таэлей серебра за одну ночь с ней — не то, что могут себе позволить обычные люди.
Кроме того, в «Циньюэфан» говорили, что, если увеличить цену в десять раз, то можно выкупить Юйцзин. Три тысячи таэлей, умноженные на десять, составят тридцать тысяч таэлей. Не у многих обычных богатых торговцев хватило бы денег, чтобы купить девушку из борделя по такой высокой цене.
Постепенно торги остановились на трех тысячах пятистах таэлях. В этот момент раздался довольно знакомый голос:
— Три тысячи семьсот таэлей, — голос мужчины был полон самодовольство.
Цзюнь Хуайлан опешил и поспешно посмотрел вниз на сцену. Человек, что поднял табличку, был не кто иной, как Сюй Цунъань.
Сюэ Янь сказал, что Сюй Цунъань был старшим молодым господином в семье Сюй в столице и единственным законным внуком премьер-министра Сюй.
Так значит, сегодня Сюэ Янь собирался поймать не Го Жунвэня, а Сюй Цунъаня?
Цзюнь Хуайлан внезапно всё понял. Го Жунвэнь так рискованно и поспешно присвоил себе такую большую сумму денег лишь для того, чтобы у молодого господина Сюй появились средства выкупить эту куртизанку. В таком случае и доказательства коррупции Го Жунвэня, и то, куда ушли ворованные деньги, становились совершенно очевидны.
Цзюнь Хуайлан посмотрел на Сюэ Яня и увидел, как тот слегка изогнул губы в улыбке, глядя на него. В его янтарных глазах сияла улыбка, в которой читалось немного хвастовства; а его дикая энергия смешивалась с лёгкой покорностью. Он был похож на большого волкодава, виляющего хвостом перед хозяином в ожидании похвалы. Цзюнь Хуайлан вдруг захотел протянуть руку и потрепать его по голове.
В этот момент снизу послышался голос старой мадам.
— Господин Сюй предлагает пять тысяч таэлей! Пять тысяч таэлей! Есть ли господа, которые хотели бы предложить больше?
Цзюнь Хуайлан взглянул вниз и внимательно осмотрелся. Оказалось, что торговец, только что предложивший 3500 таэлей, уже некоторое время соперничал с Сюй Цунъанем, но всё равно проиграл. В это время Сюй Цунъань сидел за столом, выпятив грудь, с таким видом, будто был уверен в победе.
Гости вокруг него молчали. Все захлопали в ладоши, решив, что сегодня цветок Юйцзин достанется господину Сюй.
Старая мадам выкрикнула цену во второй раз. Вокруг по-прежнему стояла тишина. Сюй Цунъань уже не мог скрывать улыбку на своем лице.
И в этот момент Цзюнь Хуайлан увидел, как Сюэ Янь поставил чашку чая. Длинная и сильная рука лениво взяла со стола табличку и плавно подняла ее.
— Шесть тысяч таэлей.
В борделе, где стояла такая тишина, что было слышно падение иглы, раздался низкий голос Сюэ Яня. Цзюнь Хуайлан удивлённо посмотрел на него.