Глава 91
В этот день, когда Цзюнь Хуайлан прибыл на юг города, небо уже постепенно темнело.
К этому моменту работы по восстановлению плотины только начались. Повреждения плотины были весьма серьёзными и охватывали большую площадь. Кроме того, близлежащие города оказались под водой, что еще больше затрудняло ремонт. Но если её не отремонтировать, вода в реке продолжит распространяться, и к тому времени не исключено, что весь город Цзиньлин окажется под водой.
Цзюнь Хуайлан был занят с утра до позднего вечера, и только сегодня, когда общая организация работ по укреплению плотины была завершена, он смог немного перевести дух. Но когда карета подъехала к воротам резиденции генерального инспектора, он велел кучеру развернуть её.
— Поезжай в южную часть города, где размещают беженцев, — сказал он, не выходя из экипажа, — Я хочу взглянуть.
Кучер сразу же взмахнул хлыстом, подгоняя лошадей, и повёз его к западным городским воротам.
После нескольких дней урегулирования в городе стало гораздо более упорядоченно, чем в день катастрофы, улицы снова ожили, торговцы открыли свои лавки. Когда они проезжали мимо одной улицы, ветер приподнял занавеску окна его кареты, и Цзюнь Хуайлан увидел длинную очередь перед магазином на углу улицы.
Это был магазин риса и зерна.
Хотя очередь была длинной, мало кто смог что-либо купить. Некоторые горожане уходили, держа в руках почти пустые мешки, а оборванные беженцы, простояв в очереди полдня, уносили пустые корзины.
Цзюнь Хуайлан невольно нахмурился.
Он вспомнил, что ямень действительно занимался этим в последние дни, но для распределения зерна среди населения его необходимо было для начала подсчитать и занести в реестр, а затем распределить в зависимости от числа беженцев и степени ущерба. Всё это должно было быть не только зафиксировано чиновниками, но и доложено императорскому двору. Согласно прогрессу, достигнутому в управе, продовольствие должно попасть в руки народа как раз в ближайшие дни.
Позиция властей всегда исходила из общего положения дел. Деньги и продовольствие должны распределяться среди людей не только с учетом разумного распределения, но и в соответствии с процедурой императорского двора, чтобы не нарушать порядок. Из-за выполнения всей этой работы распределение зерна, естественно, будет происходить медленнее. Но это займёт всего несколько дней, за это время никто ведь не умрёт с голоду, полагают в управе, и потому о том, что делать людям в эти дни, никто особенно не задумывается.
Цзюнь Хуайлан плотно сжал губы и медленно опустил занавеску кареты.
По диагонали перед экипажем шла сгорбленная старушка с пустой корзиной за спиной, а рядом с ней – двое маленьких детей. Один из них, самый непоседливый, похоже, увидел что-то на дороге, и выбежал прямо на середину. Было уже темно, и кучер, только подъехав ближе, заметил ребёнка на дороге, и в спешке натянул вожжи, чтобы остановить лошадей. Карета с грохотом остановилась посреди улицы, а испуганная лошадь заржала и подняла копыта, едва не наступив на ребенка.
Кучер покрылся холодным потом от испуга и сердито воскликнул:
— Где родители этого ребёнка? Почему никто за ним не следит?!
Старая женщина, обливаясь потом, подбежала и схватила ребёнка, непрерывно кланяясь и извиняясь:
— Простите, господин, мой сын повредил ногу и не может двигаться. Эта старушка вышла купить риса и не уследила, случайно потревожив господина. Прошу простить старуху…
— Довольно.
Кучер уже собирался что-то сказать, когда услышал, как Цзюнь Хуайлан, сидевший в экипаже, остановил его, и тут же замолчал.
Холодная, белая, изящная рука приподняла занавеску кареты, и Цзюнь Хуайлан слегка наклонился вперёд, спрашивая:
— Ребёнок не пострадал?
— Нет-нет, всё в порядке, благодарю вас, господин! — поспешно ответила старушка.
Цзюнь Хуайлан немного помедлил.
— Сколько сейчас стоит зерно в городе? — спросил он.
— Цена выросла почти на восемьдесят процентов, — с горечью на лице ответила старушка.
Цзюнь Хуайлан опустил взгляд, открыл потайное отделение в карете, достал оттуда мешочек, наполненный серебром, и протянул его кучеру.
— Отдай ей, — сказал он.
Кучер поспешно повиновался. Старушка осторожно взяла мешочек и только тогда поняла, что держит в руках:
— Это…
— Возьми эти деньги на крайний случай, купи детям немного риса и зерна. Правительство выделит продовольствие в ближайшие два дня. Переживите эту пару дней, и всё наладится, — сказал Цзюнь Хуайлан.
Услышав это, старушка не смогла сдержать слёз благодарности, она вытерла лицо и опустилась на колени, чтобы поблагодарить его. Она также попыталась заставить ребёнка рядом с собой поклониться Цзюнь Хуайлану.
Но мрачное выражение на лице Цзюнь Хуайлана так и не исчезло. Он смог спасти одного человека, но не всех. Он дал денег старушке, стоявшей перед ним, но бесчисленное множество людей всё равно голодало.
— …Поехали, — спустя некоторое время тихо сказал Цзюнь Хуайлан, опуская занавеску.
И в этот момент позади кареты послышался какой-то шум, как будто приближался конвой. Цзюнь Хуайлян уже собирался приказать кучеру уступить дорогу, как вдруг услышал, что кортеж позади остановился. Сразу после этого кто-то вышел из кареты и подбежал к экипажу Цзюнь Хуайлана.
— Лорд наследник! — это был пронзительный голос, свойственный только евнухам, и с первого звука можно было понять, что это Цзинь Бао.
Цзюнь Хуайлан приподнял занавеску кареты и через окно сразу увидел, как Цзинь Бао разговаривает с той самой старушкой. Он высоко держал голову и говорил громким голосом, как будто намеренно добивался признания косвенным путем.
— Не ходите покупать зерно, — сказал он. — Скорее возвращайтесь домой, еда вот-вот прибудет! Мой господин заплатил из собственного кармана и закупил несколько повозок зерна, велев лично доставить вам!
Сказав это, он поднял голову и посмотрел в сторону Цзюнь Хуайлана, улыбаясь так широко, что обнажились его зубы.
— Какое совпадение. Лорд-наследник, давайте поедем вместе?
——
Небо совсем потемнело. Над лагерем беженцев в южной части города поднимался дым от очагов, постепенно распространялся аромат пищи. Парчовая гвардия всегда действовала быстро. Ещё до наступления темноты они успели раздать всё привезённое продовольствие десяткам тысяч беженцев на юге города.
Цзюнь Хуайлан сидел на краю лагеря, глядя на мерцающие огоньки и вьющийся дым. В этот момент из света вышла фигура. Стройная и высокая, одетая в черно-золотую парчовую мантию с темными узорами и широкими рукавами, даже издалека было ясно, что это Сюэ Янь.
Цзюнь Хуайлан поднял на него взгляд и увидел, как юноша шаг за шагом идёт к нему. Принц приподнял край своей одежды и сел рядом с ним.
— Всё раздали? — спросил Цзюнь Хуайлан.
Сюэ Янь кивнул. Цзюнь Хуайлан тяжело вздохнул.
— Несмотря на то, что продовольствия много, им ведь хватит только на один прием пищи, верно? — спросил он.
На юге города находились десятки тысяч беженцев, все со своими семьями, в которых большинство стариков, больных, женщин, детей и раненых. Несколько тележек с продовольствием и фуражом были лишь каплей в море по сравнению с таким количеством людей.
— Не позже послезавтра, правительственный обоз с продовольствием будет распределён, — сказал Сюэ Янь. Он помолчал, а затем продолжил, — Но этого всё равно недостаточно. Запасы в казне Цзиньлина несравнимы с Чанъанем. Ежегодно поступающие средства и зерно тоже ограничены. Отправленные деньги и продукты, которые выделят, хватит максимум на десять дней, а затем всё снова закончится.
Пока Цзюнь Хуайлан слушал, выражение его лица постепенно мрачнело.
— Это недопустимо, — сказал он. — На ремонт плотины уйдёт как минимум 40-50 дней, не говоря уже о том, что северную часть города нужно отстроить заново, чтобы люди могли вернуться в свои дома. Полагаясь только на продовольствие, получаемое от правительства, люди умрут с голоду.
Сюэ Янь кивнул и сказал:
— Твой отец уже отправил прошение. Думаю, не пройдёт и полмесяца, как из Чанъаня выделят деньги и зерно.
Цзюнь Хуайлан кивнул, но затем он задумчиво произнёс:
— Однако каждый раз, когда столица отправляет зерно и деньги в местные районы, их разворовывают слой за слоем после прохождения различных правительственных контрольно-пропускных пунктов. Неужели и на этот раз будет то же самое?
— Да, — уверенно кивнул Сюэ Янь.
Их не только разграбят по дороге, но и как только припасы покинут Чанъань и прибудут на восток к устью канала в Шаньдуне, груз сразу же задержат. Потому что пост губернатора Шаньдуна уже давно занял человек, поставленный семьёй Сюй.
В такой критический момент сменить человека, да ещё на незначительного чиновника, только что присоединившегося к их фракции – очевидно, значит пожертвовать им ради рискованного хода.
Стоит губернатору найти причину задержать зерно, ситуация в Цзяннане обострится. Он оставит большую часть зерна себе, а остальное отправит в Цзиньлин. Как только зерно поступит, Го Жунвэнь возьмёт его на себя и зарегистрирует на складе в соответствии с первоначальным количеством. Так что получается, что на всём пути с грузом будут работать только люди семьи Сюй. А деньги и продукты питания, которые были удержаны, в этом процессе попросту "испарятся". К тому времени в Цзиньлина не будет достаточно продовольствия, чтобы оказать помощь пострадавшим, а ответственность за недостачу ляжет на герцога Юннина и префекта Шэнь.
Теперь семье Сюй осталось только поставить на должности чиновников, ответственных за транспортировку провианта, своих людей, и этого будет достаточно.
Услышав это, выражение лица Цзюнь Хуайлана стало немного напряжённым.
— Что же тогда делать? — спросил он.
Деньги и зерно были распределены согласно указу императора. Если бы этого оказалось недостаточно, было бы слишком поздно подавать жалобу и проводить тщательное расследование. Поэтому если помощь в случае стихийного бедствия не будет оказана своевременно, то от этого скрытого удара пострадают только официальные лица в Цзяннани.
Он посмотрел на Сюэ Яня и увидел, что тот тоже смотрит на него, опустив глаза. Вокруг было темно, но теплый свет от фонарей в лагере неподалеку отражался в его светлых янтарных глазах.
Сюэ Янь слегка улыбнулся.
— Ничего не нужно делать.
Он поднял руку и прикоснулся к затылку Цзюнь Хуайлана, затем положил его голову себе на плечо и позволил ему прислониться к нему.
Он ясно увидел темные круги под глазами Цзюнь Хуайлана. Молодой господин из Чанъаня, с детства живший в роскоши и комфорте, ни разу не прикасался к тяжёлой работе, не говоря уже о том, чтобы провести последние несколько дней под палящем солнцем и дождем, недосыпая и доводя себя до изнеможения. Это не то бремя, которое тот должен был испытывать.
Цзюнь Хуайлан попытался вырваться, но Сюэ Янь удержал его. Он уже был измотан, сейчас у него совсем не осталось ни сил, ни энергии, и, не сумев освободиться, он просто позволил Сюэ Яню делать, как тот хочет.
Плечо было твёрдым и крепким, от него исходил насыщенный аромат сандалового дерева. Однако, сделав всего несколько вдохов, Цзюнь Хуайлан почувствовал, как его постепенно охватывает сонливость. Веки тоже начали тяжелеть. Интересно отметить, несмотря на то, что человек рядом с ним был насквозь пронизан жестокостью и убивал множество людей, именно рядом с ним он чувствовал себя спокойнее всего. Это был своего рода душевный покой, которое невозможно ни отвергнуть, ни отрицать.
— ...Ничего не делать, разве это не значит просто ждать смерти? — вздохнул он, и его ресницы непроизвольно опустились. Дым и огни перед ним превратились в большие, размытые, теплые желтые ореолы.
Сюэ Янь слабо улыбнулся.
— Тебе ничего не нужно делать. Как только будет издан императорский указ, я лично поведу людей и доставлю припасы назад, — сказал он. — Сколько будет выделено из государственной казны, столько я привезу обратно. Ни одно зернышко не пропадёт.
Цзюнь Хуайлан не удержался и тихо рассмеялся.
— Я верю тебе, — сказал он.
Уголки губ Сюэ Яня тоже непроизвольно приподнялись. Он опустил взгляд и посмотрел на Цзюнь Хуайлана, в его глазах мелькнула нежность и тепло, которых он сам, похоже, не замечал.
Спустя мгновение он вдруг кое-что вспомнил, чуть помедлил и честно признался:
— Всё, что я сегодня привёз, я купил у Го Жунвэня.
Услышав это, Цзюнь Хуайлан удивленно поднял голову:
— А?
Сюэ Янь кивнул и сказал:
— Да. Стоило ему провести проверку хранилища, как он тайно вывез некоторый запас зерна и продал его.
Сонливость Цзюнь Хуайлана как рукой сняло.
—Тогда куда же делись деньги? — спросил он. — Неужели снова отправлены в столицу? Если так, то нужно поймать его с поличным, пока он ещё не избавился от серебра. Иначе, когда он останется с пустыми руками, доказательств не будет, а он сам, скорее всего, окажется мёртв.
Сюэ Янь тихо рассмеялся.
— Деньги действительно уже не у него, — сказал принц, — Но это ещё не значит, что не осталось доказательств.
Цзюнь Хуайлан был озадачен:
— Тогда куда же они делись?
Когда Сюэ Янь встретился с ним взглядом, он увидел, как Цзюнь Хуайлан смотрит на него взволнованно и серьёзно. Он рассмеялся, поднял руку и нежно провел по его щеке тыльной стороной ладони.
— Через два дня я отведу тебя в одно место, — сказал он. — Там ты сам все поймёшь.