Глава 89
Когда они вернулись в город Цзиньлин, стихийное бедствие уже удалось взять под контроль, а дождь постепенно прекратился. Солнце клонилось к западу, в облаках на краю неба появились просветы, сквозь которые тонкими нитями просачивались золотые лучи заходящего солнца, озаряя поверхность реки мерцающим светом.
Не теряя времени, они направились прямо в правительственное учреждение. Неожиданно, префект Шэнь уже ждал их у входа в ямень. Когда Цзюнь Хуайлан спустился с повозки, он увидел, что префект Шэнь стоит перед Сюэ Янем, который вышел раньше, с напряженным выражением на лице.
— Ваше Высочество, этот чиновник не хочет вмешиваться в Ваши дела... Просто большинство чиновников префектуры были отправлены на ликвидацию последствий бедствия, а Вы сразу заключили так много людей под стражу, что нам просто не хватает сил, чтобы за ними присматривать.
— Мне не нужны твои люди. У меня есть подчиненные, которых я могу использовать, — спокойно ответил Сюэ Янь.
Затрудненное выражение префекта Шэнь стало ещё более явным.
— Просто эти люди… пока неизвестно, беженцы они или бандиты. Если всех без разбора заключать под стражу, боюсь, это вызовет недовольство! — не дожидаясь, пока Сюэ Янь заговорит, он поспешно продолжил, — Город внезапно постигла катастрофа, и появилось много беженцев, они лишены крова и скрываются повсюду. Сейчас по городу ходят слухи… говорят, что Вы без причины заключили под стражу невинных беженцев и даже объявили их бандитами. Люди в городе теперь в панике и смятении!
Цзюнь Хуайлан быстро понял: причиной слухов стало сегодняшнее решение Сюэ Яня. Сейчас, когда в городе произошло бедствие, больше всего стоит опасаться нестабильности в настроениях людей. Неизвестно, намеренно ли кто-то распространил слух, или дело в том, что арестов слишком много людей, это привлекло внимание, или… или среди этих людей действительно оказались простые граждане?
В условиях катастрофы небольшое подстрекательство местных жителей, может заставить других сразу же примкнут к ним. Если они смешают обычных людей со своими, а затем под предлогом участия в бандитских действиях их заключат под стражу, это неизбежно вызовет беспорядки.
Цзюнь Хуайлан понял, что стоящий за этим человек, должно быть, был хорошо подготовлен и тщательно просчитал каждый шаг.
Услышав это, Сюэ Янь, лишь нахмурился и совершенно равнодушно сказал:
— Пока они не поднимают мятеж, какая в этом проблема?
Он слышал много домыслов от окружающих и давно к ним привык, а потому и привык действовать самовольно, вовсе не принимая в расчёт слова других. Ему также было лень объяснять это префекту Шэнь.
Префект Шэнь колебался, не находя слов, но всё же преградил ему путь и отказался двигаться. Цзюнь Хуайлан поспешно шагнул вперед.
— Господин префект, — сказал он. — Причина, по которой Его Высочество не отпускает этих людей, в том, что за событиями в Академии действительно кто-то стоит.
— Откуда Лорд наследник об этом знает? — поспешно спросил префект Шэнь.
Цзюнь Хуайлан протянул префекту чертёж, который держал в руках.
— Господин префект, прошу взглянуть. Это чертёж состояния плотины после обрушения. Место обрушения, очевидно, не результат размывания водой, а преднамеренной подкопки из города. Кто-то нарочно повредил плотину.
Префект Шэнь был потрясён:
— Как такое могло случиться!
— Повреждённый участок плотины – это именно то место, где несколько дней назад велись работы по ремонту государственной дороги. И в тот день, когда я возвращался домой из академии, мне довелось увидеть бригаду дорожных рабочих. Их бригадир является тем самым человеком, который сегодня устроил беспорядки в академии, — продолжил Цзюнь Хуайлан.
Префект Шэнь от изумления застыл на месте.
— Господин префект, всё это никак не может быть простой случайностью. Люди, которые разрушили плотину и затем пошли в академию, чтобы причинить вред студентам, работают на правительство… Господин, теперь вы должны понимать, почему Его Высочество заключил их всех под стражу? — добавил Цзюнь Хуайлан.
— Ты хочешь сказать… это сделали люди из правительства…? — неуверенно произнёс префект Шэнь.
Цзюнь Хуайлан кивнул.
— Этим вопросом может заняться только Его Высочество, — сказал он, — Иначе посторонние обязательно насторожатся.
Через мгновение префект Шэнь кивнул. Получается, дурная слава Сюэ Яня, напротив, стала своего рода прикрытием. Его жесткость, резкие действия и внезапные аресты многих жителей, напротив, могли успокоить людей за кулисами, внушив им, что они не раскрыли свои следы.
— Так что об этом ни в коем случае нельзя никому говорить, — сказал Цзюнь Хуайлан, — Прошу господина префекта распустить слух, что эта группа людей напала на студентов в академии, причинив им тяжкий вред. И что принц Гуанлин случайно стал свидетелем происходящего, а потому и велел арестовать всех, чтобы восстановить справедливость за учеников.
— То есть, место того, чтобы очистить репутацию Его Высочества, нужно, наоборот, ещё сильнее очернить этих мятежников. Это не только успокоит народ и окажет сдерживающий эффект, но заодно усыпит бдительность тех, кто стоит за императрицей? — задумчиво произнёс префект Шэнь.
Цзюнь Хуайлан кивнул.
Спустя мгновение префект Шэнь вздохнул и сказал:
— Герцог Юннин действительно хорошо тебя воспитал.
Цзюнь Хуайлан понял, что это означало, что префект согласился с его предложением.
— Тогда прошу вас, господин, дайте слово, что никому не расскажете… даже моему отцу, — продолжил он.
Потому что он знал, что тот, кто замышляет всё это, почти наверняка является подчиненным его отца.
Префект Шэнь кивнул в знак согласия, а спустя мгновение сказал:
— Если в правительстве действительно есть такие люди… то катастрофа в Цзиньлине произошла исключительно по вине этого скромного чиновника, который плохо разбирается в людях. Это моя вина.
Цзюнь Хуайлан покачал головой.
— Господин префект, вы не виноваты, — сказал он. — Виноват тот, кто из тени всё это спланировал.
Префект Шэнь ответил коротким согласием. В этот момент к нему подошёл один из чиновников с вопросом о размещении беженцев. Префект Шэнь не мог больше оставаться, поэтому он попрощался и ушёл первым.
Цзюнь Хуайлан проводил его. Повернувшись, он уже хотел заговорить с Сюэ Янем, как вдруг заметил, что тот опустив глаза, смотрит на него, и, похоже, смотрит уже давно. Его взгляд был жгучим, а на лице играла ленивая улыбка, от которой у Цзюнь Хуайлана невольно сжалось сердце.
— ... На что ты смотришь? — его голос невольно понизился.
В ответ послышался лёгкий смех Сюэ Яня, а затем он поднял руку и костяшками пальцев мягко провёл по его щеке.
— Не думал, — сказал он, — Что в тебе, оказывается, полно хитростей.
——
Лишь когда Цзюнь Хуайлан сел в тюремной камере, жар с его лица наконец полностью спал. Один из Парчовой гвардии принёс ему кресло тайши, устеленное толстой мягкой подушкой. Как только он устроился, ему тут же подали чашку горячего чая.
Он поднял глаза и увидел перед собой связанного бригадира. Поскольку ранее Цзюнь Хуайлан отдал приказ, этого бригадира почти не пытали. Сейчас он был связан на деревянной стойке, и на всём его теле виднелись только следы побоев, нанесённых Сюэ Янем. На других частях тела ничего не было видно, кроме ушибленной переносицы.
— Мне не нравятся пытки, — сказал Цзюнь Хуайлан, отпив глоток чая, — Но теперь у меня есть вся информация, касающиеся тебя.
Бригадир медленно поднял голову, и Цзюнь Хуайлан продолжил:
— Работы по ремонту дороги находились под твоим надзором. Все рабочие подчинялись твоим приказам. На стройплощадку, помимо чиновников, никто попасть не мог, а на плотине остались явные следы вашей подкопки. Теперь, когда город пережил такую крупную катастрофу и погибло так много людей, даже если ты ничего не скажешь, мы можем приговорить к казни всех рабочих и их семьи.
Бригадир пристально посмотрел на него, Цзюнь Хуайлан выдержал этот взгляд:
— Итак, сегодня я пришел дать шанс, но не для того, чтобы дать вам шанс выжить, а для того, чтобы иметь возможность спасти свои семьи, — с этими словами он медленно поставил чашку на стол, — Казнь всей семьи… мне самому это не очень нравится.
— У меня дома жена и дети. Ты и это знаешь? — хрипло усмехнулся бригадир.
Цзюнь Хуайлан спокойно посмотрел на него. Мужчина долго молчал.
— Но я всё равно не смогу их спасти, — сказал он. — Я знаю, что ты хочешь спросить. Кто мной руководил, какие приказы они отдавали, сколько людей было в сговоре со мной, верно?
Цзюнь Хуайлан ничего не сказал, что было расценено как его молчаливое согласие.
Мужчина горько усмехнулся.
— Даже если ты спросишь, я всё равно ничего не знаю.
Цзюнь Хуайлан нахмурился, и тот продолжил:
— Я уроженец Цзиньлина. Кто именно отдавал мне приказы, я не знаю. Все, что я знаю, это то, что если откажусь исполнить их поручения, моя жена и дети пострадают. Но если соглашусь, мне щедро заплатят серебром. То, что они велели мне сделать, ты сам сейчас видишь: разрушить плотину, вызвать наводнение в Цзиньлине, затем ворваться в академию – убить или покалечить как можно больше учеников. Что касается моих людей… я мог отдавать им приказы только во время выполнения задания, но мы с ними не знаем друг друга. Кто-то следил за нами, и мы ни слова не могли сказать лишнего.
Глаза Цзюнь Хуайлана потемнели. Хотя сказанное этим человеком не содержало никакой полезной информации, оно полностью совпадало с тем, что он уже успел выяснить ранее. Не похоже, чтобы тот лгал. Но… как кто-то мог провернуть такую схему в хорошо управляемом Цзиньлине, прямо под носом у Сюэ Яня?
— ... Когда эти люди нашли тебя? — спросил Цзюнь Хуайлань после минутного молчания.
— Три года назад, — ответил мужчина.
Цзюнь Хуайлан был шокирован:
— Три года назад?
— Да, — ответил он. — Но тогда они ещё не сказали, что мне придётся делать. Я сам человек из мира боевых искусств, но после женитьбы обосновался в Цзиньлине. Тогда я подрался с одним человеком, сильно его ранил, из-за чего моя семья погрязла в долгах, мы были на грани. Они заплатили за нас и вытащили нас из беды, а потом потребовали, чтобы я подчинялся их приказам.
И тут Цзюнь Хуайлан внезапно осознал причины трагедии города Цзиньлин и семьи Цзюнь в прошлой жизни, невозможность защиты в этой жизни и трудности в поимке приспешников в рядах чиновников. Все это произошло потому, что люди, стоявшие за кулисами, начали подготовку задолго до их прихода. Эта паутина была сплетена ещё до того, как они появились. Кто бы ни вошёл в эту ловушку, не осталось бы даже тела, чтобы похоронить.
В Цзяннани и без того часто идут дожди, поэтому нет ничего необычного в том, что реки меняют русло и плотины прорываются. И люди, стоящие за этим, уже давно были готовы. Они заблаговременно внедрили своих людей в Цзиньлин, и те вели себя тихо, не оставляя следов. Но стоило столице прислать нового чиновника, они могли использовать первоначальный план, чтобы затащить другую сторону в трясину.
Сначала произошла бы внезапная катастрофа, затем восстание беженцев, которое привело к большому числу жертв среди студентов из Цзяннаня, собравшихся в Цзиньлине для подготовки к экзамену. После этого, воспользовавшись хаосом, они могли бы присвоить золото и серебро и подставить приехавших чиновников. Таким образом, они не только достигли бы своей цели — навредить другим, но и получили от этого огромную прибыль. Возможно, они могли бы выступают вперёд, чтобы «спасти ситуацию» и заслужить заслуги, убив тем самым двух зайцев одним выстрелом.
Даже если бы прибывший чиновник не являлся их целью, а был лишь их собственным подчинённым, схема не потерпела бы неудачу. Люди, расставленные заранее, все так же устроили бы беспорядки, а затем они же их «усмирили», всё как по сценарию, и политические достижения, естественно, снова были бы в их руках.
У Цзюнь Хуайлана пробежал холод по спине.
Эти люди обращались с остальными чиновниками и простыми жителями Великого Юн, как с пешками, чтобы получить собственную выгоду. Такое сердце не заслуживало пощады.
Он медленно поднялся со стула, махнул рукой, давая знак Парчовой гвардии вокруг него не следовать за ним, и вышел из камеры один.
Забавно, что теперь он видит насквозь каждый шаг противника, но поскольку другая сторона начала действовать слишком рано и пряталась слишком глубоко, он всё равно не мог узнать, кто именно за этим стоит. Даже несмотря на то, что в прошлой жизни он имел общее представление о ситуации в столице, и у него были некоторые догадки, он не мог быть уверен.
Кроме того... даже если бы он знал, тот человек использует чужие руки, а сам находится за тысячи ли от Цзяннани. Как мог такой простой человек, как он, без официального положения, противостоять им?
Он медленно вышел из камеры, полностью погружённый в свои мысли. В этот момент он внезапно натолкнулся на чью-то грудь. Твёрдую, крепкую, от которой исходил глубокий, тягучий аромат сандала.
— Что случилось? — спросил Сюэ Янь, опустив голову.
Цзюнь Хуайлан сам не заметил, что, когда он поднял голову, его глаза налились кровью. В них поблёскивала влага, и он выглядел особенно жалко.
Сюэ Янь одной рукой резко притянул его в свои объятия.
— Всё хорошо, — он поднял вторую руку и прижал затылок Цзюня Хуайлана, заставив его уткнуться лицом в своё плечо, — Ты ведь не узнал, да? Ничего страшного. Я обо всем позабочусь.