Глава 84
На следующий день рано утром, Цзюнь Хуайлан проснулся с сильной головной болью. В полудреме, ещё не открыв глаза, он поднял руку и потер свой пульсирующий лоб. Вчера он и правда перебрал. Хотя даже будучи пьяным он не показывал признаков опьянения, как только он выпивал слишком много, у него начиналось сильное похмелье.
С тихим выдохом он прижал ладонь ко лбу и начал медленно его массировать. Его сознание немного прояснилось, и сразу вслед за этим он почувствовал болезненную пульсацию в губах. Убрав руку со лба, он осторожно коснулся своих губ.
...кожа повреждена.
Внезапно воспоминания о прошлой ночи нахлынули подобно приливу, заставив Цзюнь Хуайлана мгновенно проснуться. Хотя он и был пьян, но всё же не до потери памяти. Поэтому он совершенно ясно помнил всё, что произошло вчера вечером.
Отправив Шэнь Люфэна домой, он вернулся в свой особняк. На полпути его поджидал Сюэ Янь, и, как только они встретились, тот сразу отослал слугу, следовавшего за ним. Дальше он наговорил ему всякой чепухи... или, скорее, сказал слова, которыми он обычно уговаривал самого себя,
которые не должен был слышать никто другой. И всё же, в пьяном виде он выложил всё Сюэ Яню.
А потом...
Рука Цзюнь Хуайлана, прижатая к губам, невольно шевельнулась, нежно поглаживая их.
А потом последовал ошеломляющий поцелуй: яростный, тягучий, грубый и неумелый, со смешанным запахом сандала и вина, нарушавшим дыхание обоих. Он почти не мог дышать от поцелуя, а рана на его губе... также была вызвана укусом Сюэ Яня в тот момент.
В голове у Цзюнь Хуайлана царил хаос. Как раз в этот момент Фу И уловил какое-то движение за занавесью его ложа и, осторожно отодвинув полог кровати, приоткрыв небольшую щель, прошептал:
— Молодой господин проснулся так рано? Вы вчера слишком много выпили, может, ещё немного поспите?
Снаружи сквозь полог проникал тусклый свет, на улице все еще было темно. Цзюнь Хуайлан что-то пробормотал в ответ, немного помолчал, а затем спросил:
— ...Как я вернулся вчера вечером?
Его воспоминания о вчерашнем дне обрывались на том поцелуе. Рука Цзюнь Хуайлана невольно сжала край одеяла, и тут Фу И тихонько воскликнул:
— А, так это Его Высочество принц Гуанлин доставил вас обратно.
...Конечно.
Фу И продолжил:
— Я также увидел рану на губе молодого господина, поэтому спросил принца, что случилось.
Пальцы Цзюнь Хуайлана ещё крепче вжались в одеяло.
— …И что он ответил? — спросил он хрипло, едва слышно.
В тусклом свете Фу И не заметил его напряженности и нервозности в этот момент, и поэтому продолжил:
— Ах, Его Высочество сказал, чтобы я сам завтра у вас спросил.
Цзюнь Хуайлан поджал губы.
— Молодой господин помнит, как так вышло? — спросил Фу И.
Цзюнь Хуайлан стиснул зубы.
«Собака укусила», — подумал он.
— Ушибся, — медленно проговорил он, чётко выговаривая каждое слово, — Вчера на чаше была трещина. Все из-за неё.
Фу И кивнул.
— Тогда молодой господин, почему бы вам не поспать ещё? — мягко предложил он, — Чуть позже этот слуга придёт и разбудит вас.
Цзюнь Хуайлан закрыл глаза и согласился. Фу И опустил занавесь кровати.
В этот момент Цзюнь Хуайлан снова заговорил.
— Фу И.
— Что прикажете, молодой господин? — поспешно отозвался Фу И.
За пологом кровати Цзюнь Хуайлан стиснул зубы.
— С сегодняшнего дня никому из двора принца Гуанлина не разрешается приходить сюда, — сказал он, — Включая самого принца Гуанлина.
——
Цзинь Бао приходил несколько раз.
Его господин вёл себя странно: весь день сидел в кабинете, уставившись в одну точку, а потом начинал искать какие-то случайные вещи и просил его доставить их Лорду наследнику. Цзинь Бао чувствовал себя бродячим торговцем, перевозящим товары, включая угощения, фрукты, книги, безделушки, кисти, тушь, бумага, чернильницы, а также редкие и драгоценные сокровища. Однако его каждый раз останавливали у самых дверей.
У них с Фу И были хорошие отношения, и он несколько раз пытался выяснить всё намёками, спрашивая то так, то этак, но тот каждый раз лишь разводил руками.
— С той ночи он стал таким, я правда не знаю, что произошло, — честно признавался Фу И.
Вот так Цзинь Бао раз за разом терпел неудачи. Однако его господин не винил его. Видя, что он вернул обратно отправленные вещи в целости и сохранности, принц не ругал его, а просто спокойно поручал ему другое дело, словно ничего не произошло. Но проходило немного времени и его снова посылали с подношениями.
Даже такой толстокожий* человек, как Цзинь Бао, с трудом мог это выдержать. Кто бы стерпел, за один день столько раз получать отказ?
[*脸皮厚 (liǎnpí hòu) буквально переводится как «толстая кожа на лице», китайское выражение означающее: быть бесстыдным, наглым, нечувствительным к стыду или критике.]
И вот, когда Цзинь Бао в очередной раз вернулся с не принятыми и не тронутыми вещами, он наконец-то выразил протест. Нервно переступая с ноги на ногу, он осторожно заговорил с Сюэ Янем:
— Господин… там сказали, что никому из ваших слуг не разрешено входить.
Рука Сюэ Яня, державшая кисть, замерла. Спустя мгновение он как ни в чём не бывало обмакнул кисть в тушь и спросил:
— ...Где Лорд наследник?
— Говорят, с самого утра ушёл в академию, — ответил Цзинь Бао.
Сюэ Янь ничего не сказал. Цзинь Бао подождал немного, и, видя, что его господин действительно не собирается говорить, осторожно предложил:
— Господин, если вы… и правда хотите что-то передать Лорду наследнику, может, вам стоит пойти лично?
В конце концов, судя по сложившейся ситуации, Цзинь Бао готов был поручиться головой, что именно его хозяин чем-то оскорбил Лорда наследника. И вообще свои любовные хлопоты он сам должен разруливать, нечего на других всё скидывать.
Кроме того, какими бы храбрыми ни были люди во дворе Цзюнь Хуайлана, посмеют ли они остановить этого живого владыку ада? Если он вздумает прорваться силой, то определённо сможет увидеть Лорда наследника.
Но Сюэ Янь молчал. Спустя пару мгновений он медленно выдохнул и опустил голову.
— Подожду ещё немного, — сказал принц, — ... сейчас он определенно не хочет меня видеть.
Цзинь Бао: ? ?
Итак, с тех пор Цзюнь Хуайлан стал каждый день рано утром уходить в академию и возвращаться поздно вечером. На деле, ему просто некуда было идти. Дорога возле плотины ремонтировалась, а Сюэ Янь находился в правительственном учреждении. Оставалась только Академия, куда он ходил каждый день, делая вид, что прилежно занимается с другими учениками, хотя весь материал он давно запомнил ещё в своей прошлой жизни.
Большинство учеников Академии почитали конфуцианские классические произведения как священные писания, изучая их с благочестивым и искренним сердцем. В тот день, проходя мимо ворот, Цзюнь Хуайлан как раз услышал, как один учёный уверенно и с жаром рассуждал.
— Не стоит недооценивать «Четыре книги и пять классических произведений». Это всего лишь несколько коротких томов, но с их помощью можно решить все проблемы в мире!
Услышав это, Цзюнь Хуайлан слабо улыбнулся и покачал головой. Когда-то он тоже так думал, пока не понял, что по-настоящему сложные вещи в мире не могут быть решены никем. Принципы «Четырех книг и пяти классических произведений» недостижимы, даже если бы Конфуций и Мэн-цзы были живы, они не смогли бы им следовать.
Например, непростая судьба его семьи Цзюнь в прошлой жизни. Отец пал жертвой заговора, мать покончила с собой, и вся семья навалилась на него одного. К счастью, он сдал императорский экзамен, поступил ко двору и пользовался глубоким доверием императора Цинпина.
Но одного доверия императора было недостаточно. Он происходил из знатного рода и всегда становился объектом критики со стороны фракции Цзян, выходцев из бедных семей. Каждые несколько дней на императорском столе появлялось несколько меморандумов об импичменте против него. С семьёй Сюй он не желал иметь дело, и те, в свою очередь, также относилась к нему с опаской. А все остальные видели только славу семьи Цзюнь и юношу, подающего большие надежды.
Он оказался в изоляции при дворе, и со временем даже император Цинпин начал уставать от него. Позже, когда страна была в смятении, он даже не мог изменить судьбу своей младшей сестры, а затем мог лишь смотреть, как его брат гибнет за свою родину. Во всём доме остались лишь он с сестрой, вместе с группой дальних родственников, выживание которых зависело от него.
... Или, например, он сам в этой жизни.
Было очевидно, что все неконтролируемые вещи в его прошлой жизни постепенно возвращались в нормальное русло, но в этой жизни именно он был тем, кто вышел из-под контроля. Он не смог совладать даже со своим сердцем и влюбился во врага, который осквернил его сестру в прошлой жизни.
Даже если книга казалась немного странной, даже если Сюэ Янь тоже испытывал... он все равно не осмеливался пойти на отчаянный риск, полагаясь только на жалкую надежду в своём сердце. Последние дни он боролся сам с собой. Никто не мог подсказать ему, как поступить.
Несколько дней подряд настроение Цзюнь Хуайлана оставалось тяжёлым, словно упавшим на самое дно. И в Цзиньлине тоже почти не было солнечных дней, дождь шел один за другим.
Обычно в дождливые дни Цзюнь Хуайлан лишь изредка ходил на плотину, и не тратил время в академии. Однако официальная дорога рядом с плотиной все еще закрыта на ремонт, поэтому Цзюнь Хуайлану не оставалось ничего другого, кроме как по-прежнему каждый день ходить в академию.
Дождь лил так сильно, что было невозможно идти пешком, поэтому ему приходилось пользоваться каретой. Но в дождливые дни на дорогах становилось больше экипажей, и каждый день после занятий, ему приходилось долго ждать у ворот академии, прежде чем он мог выбраться на главную дорогу. Это еще больше усугубило и без того плохое настроение Цзюнь Хуайлана.
Так продолжалось вплоть до этого дня.
В этот день экипаж Цзюнь Хуайлана только что выехал с узкой дороги перед воротами академии, но через некоторое время снова застрял в пробке.
— …Что случилось? — невольно нахмурившись, спросил Цзюнь Хуайлан.
Впереди послышался голос кучера:
— Отвечаю молодому господину, впереди команда, везущая каменные плиты. Похоже, направляются на север.
— Север?
Цзюнь Хуайлан поднял занавес кареты и выглянул наружу. В туманной завесе дождя действительно виднелась группа людей и лошадей, проходящих мимо. Повозки, груз которых был покрыт масляной тканью, вероятно, перевозили песок и камни.
Глаза Цзюнь Хуайлана потемнели. Кто вообще ремонтирует дороги под таким сильным дождём? Мало того, что видимость ухудшается, так еще и рабочим приходится мокнуть под ливнем, торопясь завершить работу. Кроме того, песок и гравий, используемые при строительстве дороги, должны быть смешаны с водой, а соотношение песка и гравия к воде должно быть тщательно выверено, иначе пострадает твердость дорожного покрытия. Идет дождь, вода падает с неба, и никто не может точно контролировать её количество, так как можно в такое время чинить дорогу? Ни его отец, ни префект Шэнь не поступили бы так глупо.
Цзюнь Хуайлан постучал по стенке кареты и сказал кучеру:
— Пойди, приведи кого-нибудь из них.
Кучер кивнул, раскрыл зонт и спрыгнул с повозки. Их экипаж принадлежал особняку генерального инспектора, поэтому издалека было видно, что он принадлежит правительству. Та группа людей не осмелилась проявить неуважение и тут же остановилась. Через некоторое время лидер, под проливным дождём, поспешно подбежал к экипажу Цзюнь Хуайлана.
— Уважаемый чиновник, вы что-то хотели? — спросил он, стоя у кареты.
Цзюнь Хуайлан приподнял занавеску и увидел стоящего перед собой крупного мужчину.
— Кто отвечает за ремонт дороги? — спросил Цзюнь Хуайлан. — Почему при таком сильном дожде вы спешите с доставкой стройматериала?
Мужчина замешкался. Из-за сильного дождя Цзюнь Хуайлан не мог ясно разглядеть выражение его лица.
— Эм... Ваше Превосходительство, вы, может, не знаете, но чиновники в ямене сильно подгоняют со сроками, а перевозить камни хлопотно, поэтому этот ничтожный человек взял на себя инициативу перевезти их сейчас.
— Кто именно из чиновников торопит? — спросил Цзюнь Хуайлан.
Мужчина неловко улыбнулся и сказал:
— Ну, этот ничтожный человек не знает, кто из господ велел и просто выполняет приказы чиновника в чёрной официальной шапке.
Цзюнь Хуайлан нахмурился. Раз так, с него больше ничего не вытянуть. Хотя он также надеялся, что официальную дорогу удастся отремонтировать как можно скорее, если строительство будет вестись в спешке, без учета последствий, рано или поздно может случиться несчастье.
— Перевозка не проблема, но когда идет дождь, нельзя торопиться с работой, — дал он указание.
Мужчина почтительно кивнул в знак согласия.
— Ступай, — кивнул и сказал Цзюнь Хуайлан.
Поняв, что тот уже полдня находится под дождем, Цзюнь Хуайлан достал из кареты запасной масляный зонт и протянул его мужчине. Тот многократно поклонился, поблагодарил, раскрыл зонт и зашагал прочь. В тот момент, когда рабочий открыл зонтик, его лицо, размытое проливным дождём, вдруг стало отчётливо видно.
Цзюнь Хуайлан замер. Он не знал, показалось ли ему, но черты лица этого человека… казались ему несколько зловещими.