Глава 31
Глава 31
Не думать ни о чём
Как здорово мешать свои чувства с алкоголемТебе и так грустно, но ты хочешь больше болиДай мне хоть что-то взамен моим ранамДуши.Рубеж веков. Наивно
Ребята вернулись в медгородок и сели на лавочку прямо напротив входа в корпус. Еве не нравилось, что Мирослав опять расположился рядом с Ирой. Она думала, что её считают глупой и не понимающей, что к чему. Но она-то видела, как он смотрел на эту третьекурсницу, как поддерживал сегодня все разговоры с ней. С каждой минутой день становился всё хуже и невыносимее. Срочно нужно было придумать что-то, что поможет отвлечься. Ничего учить было, к сожалению, уже не нужно. Считать минуты до оглашения результатов было ужасно. Ева и так ненавидела ожидание, а тут по одному виду третьекурсницы, ни секунды не скрывавшей свой триумф, сразу становилось понятно, что Ира добилась своей цели – она одна из лучших. Как и во время подготовки. Как и всегда. Ждать итоги олимпиады было всё равно что ждать минуту своего позора.
Ева посмотрела в сторону Миры и Иры. Даже краткие формы их имён звучали вместе красиво и созвучно. Все чувства, которые она так долго подавляла, лавиной обрушились на неё. Пока она медлила и думала, что правильно расставляет приоритеты, рядом с Мирославом успела появиться другая. Ещё немного, и Ева потеряет не только так и не появившиеся на свет отношения, но и дружбу, которой так дорожит. Студентке казалось, что её грудную клетку кто-то разодрал и теперь сжимал мышцу, качающую кровь, в тщетных попытках провести прямой массаж сердца. Она была жива и без этих манипуляций, и ничего, кроме боли, эта незримая рука не приносила. Ире, как и в прошлом году, предстоял конкурс капитанов команд, к слову, им третьекурсница стала по праву старшинства. Завтра должна была состояться «Своя игра» с использованием интерактивного стола «Пирогов» («На котором, на самом деле, нет пирогов», – каждый раз мысленно добавляла глупую шутку Ева). Участникам конкурса давали доступ к интерактивному атласу. Ира копалась в изображениях нервов и разговаривала с Мирославом.
– Какая-то фигня, я выделяю medianus, а он как будто не с самого начала идёт, – Ира показала срединный нерв. – Видишь? Он должен из двух пучков образовываться, но, если тыкнуть на них, – она немного изменила масштаб изображения, чтобы было удобнее выделить другую часть, и снова отдала телефон Мирославу, – пишут вообще что-то непонятное.
– И правда, что-то странное, может, какие-то лаги? – ответил он.
– А если и завтра так же будет? И вот, – Ира сместила изображение так, чтобы на этот раз вместо плеча в поле зрения оказалась верхняя часть ноги, и выделила запирательный нерв, – obturatorius вообще не здесь начинается.
– Какой-то бред… – Мирослав без особого энтузиазма начал вглядываться в изображение.
«Ну и зануда», – пробухтела Ева себе под нос и отвернулась. Ей надоело наблюдать за этой сладкой парочкой, она встала и решила немного пройтись. Но Ира с Мирославом даже не заметили её ухода, слишком были увлечены нервами. Ева не понимала, как он смог променять друга на какую-то анатомическую душнилу. «Друга»… Последние дни Еву очень злило это слово. Она уже очень давно хотела прекратить быть просто друзьями. Всё ещё боялась невзаимности, но теперь к этому добавился ещё страх того, что Мира найдёт (если уже не нашёл) себе девушку, пока она мешкает. Например, прямо сейчас возьмёт и сблизится с такой красоткой, как Ира. А Ева опять останется на обочине жизни и веселья этой поездки.
Странное поведение Евы на самом деле не осталось незамеченным ни для Иры, ни для Мирослава. Ира подумала, что влюблённая парочка их команды в её отсутствие умудрилась поссориться. В том, что они были влюблены друг в друга, у неё уже давно не было сомнений. Кто знает, может, в билете Мирославу попались именно те образования, которые хотела себе Ева? Но третьекурснице было по-прежнему не до чьих-то чувств: после неудачи на практике она не могла провалиться и на конкурсе капитанов, поэтому спрашивала совета у того, кто, по её мнению, знал тему лучше. С эпонимами и ЦНС она уже обратилась к Еве, сейчас же обсуждала другие темы с Мирославом и не видела в этом ровным счётом ничего такого. Ревность и зависть Ира считала бесполезными и деструктивными чувствами, которых должен избегать любой человек, желающий добиться успеха. Мира отвечал ей из вежливости и любви к анатомии, хотя хотел проводить всё своё свободное время с другой. Когда понял, что Ева уже не сидит рядом с ними, решил, что та отошла, чтобы не мешать им. Ну или потому, что устала от анатомии. Последние месяцы они только и делали, что её учили. Ему даже снились опросы Зинаиды Михайловны. Так что такая реакция была вполне понятна.
Алина Олеговна наконец-то закончила с проверкой работ. Спина затекла, поясница ныла, глаза болели. Она вспомнила о словах Мирослава про поджелудочную и, улыбнувшись, хмыкнула себе под нос. По глупости своей молодая преподавательница взяла задание с латынью, потому что хорошо её знала. И очень быстро пожалела об этом. Именно это задание жюри проверяли дольше всего, потому что спорили, стоит снимать 0,25 или 0,5 балла за ошибку в окончании. Одна бабуля, божий одуванчик, превратилась в настоящую фурию, с пеной у рта доказывая, что незнание окончания равно незнанию целого термина и за такую ошибку нужно снимать весь балл. «Да кому какая разница?» – думала Алина Олеговна. Как будто эти доли баллов что-то решали, но нет, эти дотошные женщины сидели до последнего, хотя могли гулять по Питеру. Она собрала свои вещи и вышла на улицу, где увидела ребят. Те никуда не уехали и дождались её. Такой незначительный поступок, на который многие могут не обратить внимания, но не она. На душе стало тепло, недовольство из-за проверки работ улетучилось. Это была действительно её команда.
– Предлагаю сначала в отель, а потом поесть. А по ходу решим, куда хотим, – подошла к студентам преподавательница.
– Мы уже поели, – немного виновато ответил Мира.
– Но я думаю, что успеем снова проголодаться, – подхватила Ева.
– Давайте потом в бар, отметим. Не каждый день пишешь всероссийскую олимпиаду.
Все в недоумении посмотрели на Иру. Никто и подумать не мог, что такое предложение поступит от неё. Хотя от кого, если не от Иры. Она, судя по всему, победительница. Но никто не был против такого предложения. Ева подумала, что это отличная идея, чтобы отключиться от реальности. О том, что когда-то пообещала себе больше никогда не пить, она, к сожалению, напрочь забыла.
Ира, сама того не осознавая, начала действовать Еве на нервы ещё в номере, когда надела блестящее розовое обтягивающее платье, подчёркивающее все достоинства её фигуры, и начала краситься. Конечно, Ева предполагала, что они будут что-то где-то отмечать, но не брала настолько нарядной одежды. У неё было с собой «клубное», как его окрестила Лиза, белое платье, но оно было слишком лёгким, и Ева переживала, что может замёрзнуть, если пойдёт в нём. Она ещё раз посмотрела на свою «конкурентку», а уже через полчаса они вышли из номера. Обе в платьях и с макияжем. Ира, как и всегда, хотела быть красивой для себя, а на Еву напал очередной приступ бесполезного соперничества.
За поздним обедом они обсуждали олимпиаду. Алина Олеговна смогла сфотографировать ответы, и ребята смогли проверить все задания, кроме тестов. Пока они сверялись, у Иры становилось на счету всё больше и больше верных ответов, в то время как лицо Евы становилось всё мрачнее и мрачнее. Настроение студентки уже было где-то на дне колодца, устройство которого она изучила на гигиене незадолго до отъезда. Мирослав был обеспокоен сменой настроения Евы. Ему казалось, что та достаточно хорошо написала все задания.
– А что вы написали под цифрой 10? – спросила Алина Олеговна.
– Я не успел переписать это задание с черновика, – грустно напомнил Мира.
– Какую-то мышцу, – ответила Ева.
– Насколько я поняла, это была железа. Околоушная. Мышцы на картинке были розоватые, эта была фиолетовой. Потом 11 – поднижнечелюстная, а 16 – подъязычная, – рассказала Ира.
– Ничего себе, молодец! Мы с жюри долго думали над этими цифрами.
Ева сбилась со счёта, в какой раз она ошиблась, а это они ещё тесты не проверяли… Ира умолчала, что на практическом этапе провалилась на латыни, и сказала только, что смогла найти всё. Остатки уверенности Евы рассыпались, у неё не осталось сомнений, почему Мирослав в последние дни предпочёл ей общество Иры.
Выбрать бар, который понравится всем, было непростой задачей.
– Никакой Думской! Вы с ума сошли?! – Алина Олеговна негодовала.
– Вы просто не умеете веселиться, – засмеялась Ира.
– Ира! Я понимаю, что вы тут все уже не дети, но я всё ещё за вас отвечаю!
– Ладно, ладно.
Названия баров в списке мест, которые нужно посетить в Петербурге, у Евы отсутствовали.
Наконец они нашли небольшой бар не очень далеко от их отеля. При желании и не очень высоком градусе алкоголя в крови вернуться в номер можно было даже пешком, чтобы насладиться красотой ночного города. Он не был особенно популярен среди туристов, но это даже было им на руку. Барная карта на сайте понравилась всем, а Ева нашла там свой любимый коктейль. На карте у неё было достаточно денег, чтобы затея напиться и забыться удалась. Чтобы не думать ни об олимпиаде, ни об учёбе, ни об Ире, ни о своих чувствах к Мирославу. Чтобы из суровой и не очень приятной действительности перенестись в яркий и мягкий мирок, где всегда всё было очень просто. Где трава была зеленее, солнце ярче, и никто не причинял тебе боль, даже если случайно. Ева совсем забыла, что в последний раз, когда её бросил Илья, а она пыталась глушить свои мысли и чувства алкоголем, ничего хорошего не вышло.
Они заняли столик не очень далеко от барной стойки. Спокойная негромкая музыка не мешала разговаривать. Ева снова стала душой компании, много шутила и даже прекратила дышать ненавистью в сторону Иры. Смеясь и улыбаясь, она подавала бармену знаки повторить. Никто не смог даже понять, в какой момент она перешла грань и какая капля стала решающей. «Не думать ни о чём». Ева наконец-то добилась своей цели. С лёгкой головой встала из-за стола и, непозволительно виляя бёдрами, еле прикрытыми белым платьем, направилась в сторону туалетов. Для человека, который столько выпил, она двигалась весьма грациозно.
Мирослав насторожился и перехватил несколько похотливых взглядов, направленных прямо на Еву. Или, вернее, на определённые части её тела. Этим вечером он не пил. После рассказов о её клубном прошлом и последствий с Ильёй Александровичем не мог себе позволить ни капли спиртного. Этим вечером он вступил в неофициальный клуб телохранителей Евы, который негласно организовала летом Лиза, и стал в нём вторым участником.
Мирославу показалось, что Ева подмигнула одному из уставившихся на неё мужчин.
«Да что она творит?! – подумал он. – Ничему её жизнь не учит».
Мира чувствовал, что может случиться что-то непоправимое, поэтому выскочил из-за стола и в два шага оказался рядом с Евой. Он схватил её за локоть, чтобы она остановилась. Ева вздрогнула.
«Прямо как Эдвард, – подумал Мирослав, но быстро добавил сам себе: – Хватит думать о „Сумерках“! Соберись!»
– Ева, давай поедем в отель.
Она была подобна дикому животному. Любое неосторожное слово или резкое движение могло спугнуть её, заставить спорить и кричать. Лучше ей подыграть, чтобы окончательно и бесповоротно не испортить ситуацию. Это уже не была та Ева, которую он так любил.
– Серьёзно? – В голове у Евы заплясали шаловливые мысли, в глазах появились алкогольные чёртики.
– Да, – чтобы голос звучал ровно и спокойно, пришлось приложить некоторые усилия.
– Тогда сейчас, я только припудрю носик.
Мирослав ждал её около двери. Он осмотрел бар, те несколько мужчин потеряли к Еве всякий интерес. Когда студентка вышла, они вернулись к столику вместе, забрали свои вещи и попрощались с Алиной Олеговной и Ирой. У бара Мира ненадолго остановился, чтобы расплатиться за выпивку Евы. Он ужаснулся, но не из-за цены, а из-за количества выпитого. «И как она ещё на ногах держится?..» – подумал Мирослав.
На улице та зябко поёжилась и прижалась к нему. Он отдал ей свою джинсовку. Ева укуталась в неё и вдохнула свой любимый запах – одеколон Мирослава. Если бы она жила во вселенной «Гарри Поттера», её амортенция пахла бы именно так. А ещё облепиховым чаем и маминым садом. Мирослав понял, что в таком состоянии и таком виде Ева до отеля дойти не сможет даже с его помощью. Пришлось вызвать такси. И чем она только думала, когда надевала такое лёгкое платье? Из заднего кармана джинсов он достал телефон и быстро начал тыкать по экрану, набирая адрес их отеля. То, что Еву не укачало во время их недолгой поездки, было большим успехом. Одной неприятностью меньше.
В отеле лифта не было, и затащить Еву на третий этаж было несколько тяжелее, чем её чемодан. Они остановились напротив двери её с Ирой номера.
– Ева, где карта?
– Какая карта?
– Ключ от номера.
– У Иры.
– А твой где?
– У нас один на двоих.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт!» – запаниковал Мирослав. И кем он теперь станет в глазах Алины Олеговны и Иры, когда уведёт пьяную девушку в полубессознательном состоянии к себе в номер? Тем более что это его пьяная в стельку однокурсница? Чем он теперь лучше Ильи Александровича? По крайней мере, в глазах другой половины команды. Он понимал, что с ним Ева будет в безопасности. Уже не дал ей наделать глупостей, но чувствовал небольшой, но очень мерзкий осадочек. Как будет смотреть Алине Олеговне и Ире в глаза? Ладно, он подумает об этом завтра. Мирослав достал из кармана карту и открыл свой номер.
Дверь закрылась. Ева как будто ждала этого момента всю жизнь. Момента, чтобы во всём признаться. Она так и стояла, даже не разувшись, пока обрушивала лавину из слов, упрёков и признаний.
– Почему она, а не я?..
– Кто она?
– Ты думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь?! И там, на наших занятиях, и здесь, на олимпиаде, и потом в ресторане, и в баре.
– Ева, я не понимаю, о чём ты.
– Об Ире! Мы же друзья! Друзья! Почему ты мне ничего не рассказал?! А знаешь, уже неважно, потому что мы не можем больше быть друзьями. Я люблю тебя! А ты выбрал её, и теперь находиться рядом с вами мне невыносимо, – её голос сорвался на крик.
– Слушай внимательно, глупышка: у нас с Ирой ничего нет. – Мирослав прокручивал у себя в голове её фразу «Я люблю тебя» снова и снова. Он бы предпочёл, чтобы она была сказана в несколько иных обстоятельствах. Хотел бы признаваться в чувствах трезвой Еве. Но сейчас нужно было успокоить другую Еву, чтобы та не перебудила своими криками весь этаж, весь отель, весь Петербург.
– Правда? – затуманенные алкоголем глаза Евы просияли, она бросилась Мирославу на шею.
Студентка встала на цыпочки и попыталась поцеловать парня. Неловко, по-пьяному, взасос. Скользнула кончиком языка по его губам в попытке разомкнуть их, но Мирослав не поддался и мягко, но холодно отстранился. Он почувствовал кисло-горький вкус коктейля, говорившего и действовавшего вместо Евы. И как она могла выпить столько этой гадости? Не таким должен быть их первый поцелуй. Мира смотрел на пьяную девушку, стоявшую перед ним, и его сердце сжималось от боли. Она была такой глупой, наивной и беспомощной. Почему летом никто не смог защитить её от самой себя? Кем нужно быть, чтобы допустить даже мысль, чтобы… он прогнал картинки, которые совсем не хотел представлять.
– Тебе нужно поспать.
– Если я лягу, то только с тобой.
– Хорошо.
Он подхватил её на руки, и Ева захихикала в предвкушении чего-то большего. Мира сделал пару шагов до кровати и аккуратно положил Еву на неё. Та всё ещё была в обуви, но сейчас это было не так важно. Он каким-то чудом смог быстро достать из-под Евы одеяло и накрыть её. Сел на край кровати и навис над ней так, чтобы можно было удерживать одеяло с обеих сторон от неё. Теперь Ева точно никуда не выберется. Мирослав не был из числа тех парней, кто может воспользоваться настолько уязвимым состоянием девушки. И неважно, что подумали Алина Олеговна и Ира.
Ева пыталась вырваться, но Мира превосходил её в силе и ловкости. Ей ничего не осталось, как продолжить лепетать всякий пьяный бред. Она была крайне возмущена поведением Мирослава, не этого ожидала, когда тот предложил ей поехать в отель. Вскоре Ева уснула, а Мирослав смог выдохнуть. Разул Еву и сел на вторую кровать, благодаря силы небесные, что в их отеле остались только двухместные номера и что ему не придётся спать под дверью на коврике. Он знал, что они с Евой могли не приходить на конкурс капитанов, и, переборов себя, отправил сообщение в олимпиадный чат.
Мирослав
Мы с Евой завтра подъедем к награждению.
И Алина Олеговна, и Ира тут же прочитали сообщение, но ни одна из них не ответила. Мирослав решил, что они теперь его презирают и ненавидят так же сильно, как он – Илью Александровича.
Прежде чем лечь спать, Мира не смог удержаться, чтобы не подойти к спящей Еве. Поправил выбившуюся прядь волос и поцеловал её в лоб.
– И я люблю тебя, глупышка, – прошептал он. – Причём очень давно.