Глава 27
Глава 27
Мечта номер один
Всё наше прежнее смежное, и практически.Бьёт меня её нежное-нежное электричество.Pyrokinesis. Нежное электричество
Мармышка прыгнула на ногу Еве и по тёплым клетчатым домашним штанам вскарабкалась на колени, откуда было легче запрыгнуть на стол. Оказавшись там, кошечка прямой наводкой направилась к атласу и разлеглась, закрыв собой сразу обе страницы. Ева посмотрела на время и поняла, что стоит сделать перерыв. Студентка взяла на руки кошечку и укуталась вместе с ней в мамин палантин. Малютка довольно заурчала. Несмотря на тёплые весенние деньки, по вечерам они обе сильно мёрзли.
И почему все так не любят понедельники? Для Евы первый день недели означал одно: скорую встречу с Мирославом. Они пересекались в медгородке и шли в анатомичку, где им предстоял как минимум час вдвоём, прежде чем к ним придёт Алина Олеговна. Конечно, они много времени проводили вместе и за пределами института, но эти минуты среди пластинатов были для Евы особенно ценными. Была в этом какая-то странная, даже немного извращённая романтика. Если, конечно, не думать, что изучаемый объект из анатомических структур был когда-то живым человеком. Такие мысли могут испортить романтический момент даже заядлому любителю анатомии.
Каждый раз, когда они стояли, склонившись над рукой, ногой или срезом головы, Ева ощущала сильную близость. Студентка была готова поклясться, что в такие моменты между ними возникали разряды, а воздух начинал ионизироваться. Но от этого электричества не хотелось отпрянуть. Наоборот, она боролась с совершенно детским желанием: сунуть пальцы в розетку и посмотреть, что же произойдёт. А вдруг на этот раз всё будет иначе, и Мира никогда не допустит, чтобы она снова ощутила боль предательства? Они были связаны одной идеей, одной целью, шли в одном направлении. Ева хотела бы всю свою жизнь провести так, рядом с Мирой, желая, чтобы их пути никогда не разошлись. Хотя долгосрочное планирование не было её коньком. Да и зачем сейчас думать, что злодейка-судьба разведёт их в ординатуры по разным специальностям или, ещё хуже, по разным городам, когда этот человек сейчас рядом с тобой, мило хмурится, вспоминая очередной эпоним, или смеётся, как и ты, запоминая забавные названия?
Они смотрели на одни и те же пластинаты, зачастую находясь настолько близко друг к другу, что их руки и головы соприкасались. Одновременно находили одни и те же структуры, их пальцы сталкивались, и по коже обоих пробегали мурашки. Они отдёргивали руки, смотрели друг на друга и улыбались. Знала бы Ева, как Мирослав хотел поцеловать её в такие моменты, от её ревности к Ире не осталось бы и следа. И не просто поцеловать, а нежно расцеловать каждый сантиметр этого прекрасного лица, которое слишком часто оказывалось настолько близко, что сдерживаться было слишком сложно, почти невыносимо.
Когда могли, они приходили в корпус пораньше и сидели в анатомическом музее, изучая кости, любезно предоставленные лаборантами кафедры, и заспиртованные внутренности. Очень много времени провели около большого черепа, показывая и называя на скорость места выхода всех двенадцати пар черепных нервов. Мирослав всегда поддавался, делая вид, что забыл, как на латыни будет «круглое отверстие», или что никак не может найти верхнюю глазничную щель, лишь бы ещё раз увидеть её улыбку. Ева же всегда была слишком рада своим победам, чтобы хоть на минуту задуматься, что в таких пустяках не ошибается даже самый слабый первокурсник, и заподозрить какой-то подвох. Многие банки уже давно разгерметизировались, а какие-то были разбиты при странных обстоятельствах и подтекали. Так что воздух в анатомичке был пропитан парами спирта, любви и формалина. Но единственным запахом, который чувствовала Ева и в котором ей хотелось раствориться без остатка, как кусочку щелочного металла в воде, был сладковато-терпкий запах одеколона Мирослава.
Пятницы всегда портила своим присутствием Ира, но первый день недели был их днём, и этих минут никто не мог у них отобрать. Рядом с Мирославом Еве совсем не хотелось думать об анатомии. Хотелось только болтать, смеяться и наслаждаться его близостью. И если бы Мира менее ответственно относился к подготовке, а Зинаида Михайловна, со своими опросами, не нависала над этой парочкой зловещей тенью, то они давно бы уже достали из ниоткуда чай в термосе, пару кружек и начали бы свои посиделки. Стулья здесь были, стол тоже, а то, что он секционный, было совершенно не важно.
Мармышка уснула, и Ева аккуратно опустила её прямо в палантине на кровать, прежде чем пойти на кухню. Там студентка достала из морозильника кислые оранжевые ягоды. Она постоянно пила облепиховый чай, но её запасы никогда не иссякали. Не было такого, чтобы она полезла в один из промёрзших ящиков и не обнаружила нужных ягод. Она размешивала сахар в кружке, размеренно звякая ложкой. При звуках посуды кошечка моментально проснулась и прибежала к Еве. Теперь Мармышка тёрлась у её ног и мурлыкала, как трактор, в ожидании угощения.
– Ох уж эти прожорливые сфинксы, – пробубнила Ева, доставая кошачьи вкусняшки. – Ты не лопнешь?
– Мяв! – Ответ был полон настойчивости.
– Тоже верно, фигура у тебя идеальная – шар! – хмыкнула Ева, сидя на корточках около миски.
«Эх, а могла бы учить анатомию, а не чаи гонять и с кошкой болтать», – подумала она, хотя за окном была глубокая ночь, а вставать на пары нужно было уже через несколько часов. Их было недостаточно, чтобы выспаться, избежать участи варёной мухи и не тупить на занятии по анатомии.
Не имело значения, что она провела всё воскресенье с самого утра за атласами и учебниками. Важно было одно: Ира неизменно оставалась лучшей из всех троих. Это было не то чтобы удивительно: она училась на третьем курсе, весь семестр изучала топографическую анатомию и уже ездила на эту олимпиаду, а значит, знала, на какие моменты стоит обратить внимание, а какие можно и пропустить. Но Ева по-прежнему воспринимала каждый правильный ответ этой третьекурсницы как личное оскорбление, а каждую свою ошибку – как серьёзную неудачу, от которой не отмыться и тысячей верно названных анатомических структур.
Она села за стол, Мармышка расправилась со своей едой со скоростью пылесоса и привычно расположилась на коленях у своей хозяйки, откуда было удобно предпринять пару попыток по хищению печенья. Ева заплакала от бессилия и беспомощности. Как когда-то на первом курсе перед контрольной по мышцам. Взяла телефон, написала сообщение, и ответ не заставил себя долго ждать – Мира всегда ей сразу отвечал, вне зависимости от времени дня или ночи.
Ева
Скажи честно, я глупая?
Мирослав
Ты о чём?
Ева
А как думаешь?
Мирослав
Если ты не можешь запомнить тысячу эпонимов за час, ещё не значит, что ты глупая.
Ева
Я не об этом.
Мирослав
Тогда о чём?
Ева
Я весь день читала анатомию и запомнила ровным счётом ни-че-го. Я глупая?
Мирослав
Да.
Ева
Сейчас обидно было.
Мирослав
Ты глупая, потому что не идёшь спать и загоняешься на пустом месте. Никто не знает анатомию идеально. Даже Ира. Даже Игорь Павлович.
Ева
Я хочу быть так же хороша, как она.
Мирослав
Глупышка, ты уже и так хороша, как ты.
Еву не задевало, что Мира называл её глупышкой, наоборот, она считала это очень милым, так что снова заплакала, но не из-за своего прозвища, а потому что была не в силах сделать хоть что-то, кроме этого. Наверное, она слишком много на себя взяла. Наверное, выгорела в самое неподходящее для этого время. Как назло, именно в тот момент, когда стоило собраться с силами и сделать последние маленькие шажочки. До отправления поезда оставались считаные дни.
Мирослав хотел чего-то, судя по всему, невозможного: чтобы Ева прекратила себя сравнивать с другими. В его глазах она была пусть и не идеальной (её нападки на Иру не прошли незамеченными), но настолько прекрасной внутри и снаружи, блестяще умной, милой и смешной, что единственной причиной, почему она была глупой, было то, что сама не видела этого всего в себе. Он так давно хотел ей признаться в своих чувствах, но всё не находил подходящего момента. У Евы постоянно оказывались на носу то предстоящая контрольная, то отработка по биохимии, то вузовская олимпиада, а сейчас и вовсе эта подготовка (в которую он сам втянул её). А отвлекать Еву от учёбы, которая ей была так важна, он не мог себе позволить. Кем бы он был, если бы из-за него она расслабилась, забыла обо всём и потеряла автомат по физиологии, к которому шла весь год? Каждый раз, когда Мирослав оказывался рядом с Евой, он думал: «Ещё не время, не сейчас». Хотя ему так хотелось прижать её к себе, настолько сильно, чтобы можно было раствориться в ней. Слиться воедино, чтобы каждая клеточка его тела соседствовала с её клеточкой. Защитить Еву от жестокого мира, допускавшего существование таких людей, как Илья Александрович. И никогда не отпускать.
Занятие в понедельник закончилось отличной новостью. Они дошли уже до внутренних органов, и в пятницу, когда придут все втроём, из саркофага поднимут «бабку», чтобы можно было потренироваться на ней. А потом на выходных их поведут на вскрытие. С больницей и кафедрой пат. анатомии Игорь Павлович уже договорился. Начало недели уже было как нельзя лучше. Мечта номер один практически каждого студента медицинского – увидеть труп и как его вскрывают. Этой новости было достаточно, чтобы Ева вновь нашла смысл и силы учить спланхнологию и повторять эпонимы.
В течение недели она не находила себе места. Её мыслями овладели предстоящие занятия с «бабкой» и вскрытие. «Поднять из саркофага» звучало очень таинственно и интересно. Ева уже напредставляла себе, что в подвалах анатомички, похожих на египетские гробницы, в золотых саркофагах покоятся люди, завещавшие себя науке. А весь коридор заполнен хитрыми ловушками. Шаг не туда, плитка отодвигается, из-под пола появляются шипы, потолок начинает двигаться вниз сначала медленно, а потом всё быстрее. Эти сюжеты посетили Еву во снах не раз, и во всех них она была Ларой Крофт, а рядом был её Индиана Джонс, Мирослав. Эдакие расхитители гробниц медицинского разлива.
Время беспощадно. И, как это бывает в те минуты, когда ты чего-то очень ждёшь, оно тянется липко и до невозможного медленно. Настоящее не хотело отпускать Еву, чтобы та не смогла сломя голову снова броситься в анатомичку. Пары стали скучными, каждая минута, как назло, длилась целую вечность. Студентка не могла поверить в своё счастье, когда день, который она так сильно ждала, наконец-то настал.
В коридоре кафедры уже стояли Алина Олеговна и Ира. Когда Мирослав с Евой подошли к ним, из одного из кабинетов вышла Зинаида Михайловна, ведя за собой троих студентов. Ева представила, как эта женщина прервала пару со словами «Мне срочно нужно несколько крепких парней» и подавила подступивший смешок.
– Все в сборе? – спросила Зинаида Михайловна, и сразу стало ясно, что сегодня она руководит этим странным мероприятием. Женщина окинула взглядом присутствующих. – У всех есть перчатки?
– Я захватила всем из кабинета, – ответила Алина Олеговна и раздала каждому студенту по паре высоких перчаток. У Евы с Ирой были свои.
– Так, девочки, у вас будет ответственная миссия. Вы спускаетесь в подвал на лифте и ждёте около него каталку. Лифт маленький, в него все не поместятся, а вы как раз худенькие, поэтому в нём сопровождать «бабку» будете вы вдвоём, – продолжила раздавать указания и выстраивать логистику Зинаида Михайловна, как будто они не перевозили тело с одного этажа на другой, а доставляли стратегически важный объект из одной точки мира в другую. – Остальные идут пешком и встречают каталку у дверей лифта. Дальше нужно будет завезти каталку и переложить тело на секционный стол, надеюсь, никто из вас не прогуливал практику и вы помните, как это делать. Начинаем.
Ева двинулась в сторону лифта. Она не знала, что хуже: оказаться в замкнутом пространстве с Ирой или с мёртвой «бабкой». «Бабка» источала пары формалина, Ира – излишней уверенности в себе, а вместе они обещали превратиться в коктейль, от которого Еве станет тут же тошно. И к несчастью, ей предстоит провести пару минут в лифте с ними двумя. Лифт показался очень маленьким, она подумала, что даже одна каталка не сможет туда поместиться, не говоря уже о сопровождающих. Наконец двери лифта открылись, и Ева увидела кусочек подвала. Ничего общего с египетскими сокровищницами и усыпальницами не было. Ловушек пока что тоже не наблюдалось. Но они на то и ловушки, чтобы появиться в самый неожиданный момент и застать любителя лёгкой наживы врасплох. Цокольный этаж больше походил на больницу. Они прождали минуту, потом ещё парочку. Ребят с каталкой так и не было. Ева предложила сходить посмотреть, где они, Ира была не против. Они повернули за угол, и Ева ахнула. Теперь перед ней была заброшенная больница. Видимо, по каким-то причинам отремонтирован был только небольшой кусочек этажа. «Что ж, отличная локация, чтобы снимать хорроры», – подумала Ева.
Сначала она услышала звук дребезжащей каталки, потом поняла, что ей предстоит в первый раз в жизни увидеть настоящего мертвеца, а только затем увидела ребят, выкативших «бабку» из одной из комнат. Девушки вернулись на свой пост: зашли в лифт, Ира нажала кнопку, удерживающую его двери, а Ева стала принимать каталку. Студентка была недалека от истины: места для двоих людей и «бабки» было очень мало. Они с Ирой оказались буквально размазаны по стенкам лифта. Первые пару секунд дышалось легко, и пока не начало жечь до слёз глаза (остаться в замкнутом пространстве с трупом оказалось всё же хуже, чем с Ирой), Ева смогла мельком рассмотреть их попутчицу. «Бабка» была маленькая и как будто ссохшаяся, как очень старая картошка. Неужели она настолько тяжёлая, что понадобилось столько мальчиков? Волос на голове у неё не было, но Ева увидела брови, ресницы и даже пару волосков на подбородке. Неужели это когда-то было живым человеком, у которого была семья, дети, внуки, мечты, увлечения, любимое мороженое и любимая книга? А может, она не любила ни мороженое, ни книги? Еве стало очень жутко. Пары формалина дали знать о своём существовании. Она начала задыхаться, и ей показалось, что стенки лифта начали двигаться, а пространство сужаться. Вот и подарочек от хитрых фараонов.
Наконец двери лифта открылись. Мальчики забрали каталку. Пока Ева с Ирой стояли в коридоре, пытаясь отдышаться и собраться с силами и мыслями, чтобы снова шагнуть в формалиновое царство, мальчики уже успели переложить «бабку» на большой металлический стол и уйти на пару. Медлить было больше нельзя, тем более что они бросили Мирослава один на один с мертвецом.
Зашли преподавательницы, открыли все окна, чтобы не так сильно пахло, и помогли ребятам обнажить внутренности. Впервые их занятие началось сразу с опроса Зинаиды Михайловны. В её любимой манере, не считая того, что она не хотела пачкать руки и как можно меньше трогала труп, хотя и была в перчатках.
– Суй сюда палец, – обратилась она к Ире, указывая на нужное место ручкой (сегодня она была вместо железной спицы). – Куда попала?
– В отверстие.
– Это любой дурак поймёт, в какое?
– В сальниковое.
– Хорошо. Винслово отверстие, слышали о таком? Надеюсь, слышали. А ты суй палец сюда, – обратилась она к Еве.
Та послушно засунула палец в скользкие внутренности. От холода по телу студентки прошла неприятная дрожь. На момент начала опроса она уже прекратила думать о том, что перед ними человек. Теперь перед ней были внутренние органы, кожа, кости. В конце концов, она на парах часто видела органокомплекс без человека вокруг, тогда чем отличается сегодняшнее занятие?
– Ваши пальцы встретились?
Ева просунула руку немного глубже и нащупала пальцы Иры:
– Да.
– Хорошо. Если она в сальниковом отверстии, тогда в каком ты? И сколько вообще отверстий в сальниковой сумке?
Повисло неловкое молчание, стало тихо, как в морге. Ребята пытались вспомнить то, чего не знали, каждый куда-то смотрел с мечтательно-задумчивым видом в ожидании, что кто-то даст правильный ответ и момент позора прекратится. Ева посмотрела на Миру, тот хмурился, разглядывая что-то в области печени «бабки».
– Ага. Не знаете. – Зинаида Михайловна по-доброму улыбнулась, ей нравились эти ребята, они многое не знали, но она видела в них потенциал и надеялась, что на будущий год все трое попадут к ней. Сначала осенью закончит изучение топографической анатомии Ира, а весной к ней на смену придёт молодое поколение в виде Евы и Мирослава. И уж тогда-то начнётся настоящая подготовка! – В сальниковой сумке отверстие одно! Там Ира, а всё остальное – это отверстия Проковыряло. Знаете такого учёного?
Опрос продолжался, студентки то и дело отбегали к окну, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Ева не понимала, как сможет перенести практический тур, если то и дело отходит сейчас от секционного стола.
– Да, «бабка» у нас злая, – посмеялась Зинаида Михайловна, когда Ева в очередной раз наклонилась слишком близко, чтобы что-то разглядеть, а потом тут же отпрыгнула, когда в нос ударил знакомый резкий запах. – Видите? Её даже завязали, чтобы не дралась. – Она указала на руки мертвеца, перевязанные белой тканью наподобие того, как боксёры бинтуют свои кисти, прежде чем надеть перчатки.
В брыжейке тонкой кишки ребята нашли отверстие.
– А это что за отверстие? Может быть в брыжейке отверстие?
– Нет, – Ева наконец-то была хоть в чём-то уверена.
– Точно? А может, может? – Зинаида Михайловна любила путать студентов. Если бы она поехала на олимпиаду в качестве сопровождающей вместо Алины Олеговны, то непременно, как и Игорь Павлович, вызвалась бы на проведение практического этапа. Тогда бы у команд, попавших к ней, не было бы ни единого шанса заработать баллы. В этом отношении она была, пожалуй, пострашнее заведующего кафедрой.
– Это ещё одно отверстие Проковыряло, – рассмешил преподавательницу Мирослав.
Когда Зинаида Михайловна ушла, у них осталось совсем немного времени, чтобы пробежаться по билетам: нужно было успеть вернуть «бабку», пока студенты после пары не разбежались. Несмотря на то что после провала с сальниковым отверстием боевой настрой ребят пошатнулся, все образования они смогли найти и назвать на латыни быстро и без проблем.
Еве было очень интересно взглянуть на саркофаг, поэтому она зашла в комнату, где Зинаида Михайловна руководила мальчиками. Ничего интересного и примечательного не увидела. Таинственным саркофагом оказался большой металлический ящик, заполненный формалином.
– Что в дверях стоишь, как неродная? – заметила Еву пожилая преподавательница. – Заходи! Когда ещё сможешь такое увидеть.
Та задержала дыхание и подбежала. Раздался тихий плеск – мальчики опустили тело. Студентка на свой страх и риск заглянула внутрь. «Бабка» уже скрылась под толщей формалина, рядом с ней плавали мокрые препараты руки и ноги. Защипало глаза, Ева зажмурилась и отбежала, её любопытство было удовлетворено.
– Эх… какой аромат! Чувствуете? Это потому, что я вылила сюда бутылку коньяка, – Зинаида Михайловна по-доброму захихикала, она была ещё одним человеком, который любил прикрывать свои шалости старческими странностями.
Крышка саркофага захлопнулась.