Глава 26
Глава 26
Серотонин
И вот я замираю, застываю на месте,
Мысли разбегаются, теряю слова.
И нам, я знаю точно, никогда не быть вместе,
И эту ночь опять оставил я без сна!
Plameneev. Девушка, крадущая сны
После того как Ева поняла, что сильна в эпонимах, она начала их учить с удвоенной силой. Вычитыванием новых названий, поиском образований на картинках учебника и составлением новых карточек она занималась даже на парах, когда преподаватели не смотрели в её сторону или выходили из кабинета. Хорошо, что всё необходимое было в телефоне и она не привлекала лишнего внимания. Неприятным было одно – угрызения совести, которые она испытывала из-за того, что не уделяла должное внимание другим предметам. Когда она на перерыве по десятому кругу прогоняла карточки по спланхнологии, раздался голос Ларисы Николаевны:
– Поднимите, пожалуйста, руки те, кто хочет принять участие в нашей вузовской олимпиаде по биохимии. Напоминаю! Мы рады всем! Вне зависимости от того, какие у вас оценки за контрольные.
С анатомией Ева совсем забыла, что ей ещё в начале семестра посоветовали поучаствовать. Она подняла руку и осмотрела аудиторию. С её дальнего места, куда она села, чтобы никто не увидел, что она занята вовсе не биохимией, было видно всех. Помимо неё руки подняли несколько человек, в числе которых была и Катя.
Лариса Николаевна пересчитала потенциальных участников олимпиады. Их было на одного человека больше, чем она рассчитывала. При виде старосты, намеревающейся писать олимпиаду, женщина вздохнула, но запретить той участвовать всё равно не могла. Ей были интересны две вещи: на что эта студентка рассчитывает? И как далеко сможет пройти с настолько скудными знаниями?
Как-то раз Ева очень удачно оказалась в нужном месте в нужное время и кое-что подслушала, поэтому не удивилась порыву Кати, далёкой от олимпиад, писать биохимию. Лизе бы точно понравилась эта сплетня. Если бы она всё ещё училась в меде, конечно же.
С автомата Катя слетела так же стремительно и бесповоротно, как падают со стола на пол ампулы с вакцинами на микробиологии, не замеченные нерадивыми студентами. Они летят пару секунд, прежде чем вдребезги разбиться и расплескать капельки жидкости с убитыми лептоспирами. Во время первой контрольной с Ларисой Николаевной староста не смогла написать синтез гема с формулами, но всем говорила, что знала все темы блестяще, а эта сумасшедшая бабка, которой давно пора на пенсию, её завалила. Вскоре она поняла, что «отлично» за экзамен ей не светит, и начала донимать Илью Александровича. В день, когда у них было занятие, у него не было пар, как будто кто-то специально составил расписания так, чтобы молодой преподаватель больше никогда не пересекался со своими прежними подопечными. Чтобы выловить Илью Александровича в какой-нибудь из других дней, Катя стала частым гостем на кафедре. Это Илье Александровичу совсем не нравилось. Поначалу он лишь отмахивался от старосты: занят, не сейчас, некогда. Но потом сказал, чтобы она приняла участие в олимпиаде: якобы он стал одним из проверяющих, так что держит всё под контролем, и автомат у Кати будет снова в кармане. Она ему поверила. И очень зря.
Катя не знала, что Илье Александровичу до неё было дела не больше, чем до своей медицинской карьеры, поэтому он сказал первое, что пришло ему в голову, лишь бы эта навязчивая студентка отстала. В конце концов, отговорка была не так уж и плоха. Катя могла каким-то чудом и сама написать первый этап. Вслепую натыкать сотню тестовых заданий. Возможно, она бы даже и почитала что-то перед следующими этапами, чтобы выступить не слишком позорно. Приятной казалась также возможность и дальше продолжать избегать старосту. Не задерживаться на кафедре, взять больничный. Лишь бы не вспоминать лишний раз о той группе, о Еве, о Маргарите. Новое расписание казалось подарком свыше. Он чувствовал себя мерзко. Так, будто отец ему заявил, что не только лишил его наследства, но и сделал так, чтобы его сыну пришлось до конца дней за копейки работать терапевтом в районной поликлинике без дальнейших перспектив карьерного роста. Илью Александровича уже не радовали даже случайные девушки в клубах. Такие глупые, пьяные и одурманенные, они уже давно не вызывали прежнего азарта и ощущения охоты. Они стали слишком лёгкой добычей. А не подсыпать им порошок таинственного происхождения, который поставлял ему один из знакомых, он не осмеливался. Не хотел оставлять своим жертвам и единого шанса запомнить происходящее. Действуя вместе с алкоголем, это вещество должно было напрочь отшибать память. Кто знает, что им может взбрести в голову. Громкие заявления и угрозы ему не навредили бы, но могли запятнать репутацию отца, и тогда с местом в компании можно было смело распрощаться. Илья Александрович был в тупике, не знал, что делать. Пытаясь найти новое развлечение, он тешил своё эго на парах каждый раз, когда заваливал очередную симпатичную студентку. А потом, после занятия, неизменно проходил мимо женского туалета, слышал оттуда всхлипы и, ухмыляясь, уходил в ассистентскую ждать новую пару. Хотя в глубине души ему хотелось ворваться к плачущей студентке и… Но его студентки редко ходили в туалет в одиночку, он всегда слышал утешающие голоса подружек. Те становились весьма неприятной помехой, а сложности он не любил, поэтому ждал подходящего случая. И терпение его подходило к концу. Он злился и хотел поскорее расстаться с этим институтом, чтобы начать управлять делами фармкомпании вместе с отцом. Вернуться к своей обычной жизни, не заботиться ни о чём и не мучиться кошмарами, в которых обе девушки, Ева и Маргарита, в белых лёгких платьях выкрикивают: «Урод!», – прежде чем выплеснуть ему в лицо шампанское, чтобы он стоял униженный на глазах своей параллели, института, всего мира. Иногда он становился размером с крысу и бегал, пытаясь увернуться от шпилек девушек, пытавшихся его раздавить. Кто над ним нависал, Ева или Маргарита, разглядеть не мог, да и какая была в этом разница? К счастью, теперь он видел этих девушек только во снах. Иногда ему казалось, что та лаборантка проболталась и слух о произошедшем сможет как-то дойти до его отца… Илья Александрович больше всего на свете боялся лишиться его денег и своей роскошной жизни.
Олимпиада по биохимии состояла из трёх этапов: теста – заданий, требующих развёрнутого ответа, написания ситуационной задачи и эссе. Эти три дня были растянуты во времени на две недели. Их Ева провела как во сне. Она успешно лавировала между повторением всего курса биохимии, изучением топографии головы и шеи и подготовкой к парам. На выручку пришли видео по топ. анатомии от профессора одного из топовых вузов страны, которые нашёл и скинул Еве Мирослав. В них пожилой мужчина дотошно и послойно объяснял каждую из областей. Казалось, после этих видео учебник можно и не открывать. Рассказывал он немного нудно, но, если поставить скорость воспроизведения в два раза быстрее, сон снимало как рукой. Да и времени для изучения нового материала так требовалось в два раза меньше.
Большое количество оценок, которые уже успела получить Ева, тоже сыграли свою роль. Она всегда старалась проявить себя на первых парах, чтобы под конец семестра не переживать, что её вдруг могут спросить. Пока все пытались закрыть свои долги и не вылезали с кафедральных отработок, она могла расслабиться и не думать, что преподаватель по какой-нибудь философии застанет её врасплох. Но Еве в этот раз было не до отдыха. Она бросила значительную часть своих сил и времени на биохимию. Не сдавать экзамен и закрыть всю летнюю сессию автоматом, о чём ещё может мечтать студентка? На самом деле много о чём, но на это нет времени, если ты всё время думаешь о предстоящих экзаменах.
К первому туру Ева совсем не готовилась. В её понимании «я просто прочитала все свои конспекты за оба семестра» не было подготовкой. В гардеробе её спросили, не на отработку ли она. Студентка испытала дежавю, но с гордостью ответила: «Нет, на олимпиаду!» Ева еле нашла Мирослава в толпе студентов. Проверить свои знания пришли многие. Кто-то без особых надежд на прохождение дальше. Начало олимпиады задержали, комплектов с заданиями было меньше, чем студентов в аудиториях, и сотрудники кафедры печатали дополнительные комплекты в экстренном режиме. Наконец перед каждым из участников положили толстые стопки с тестами, распечатанными на обеих сторонах. Ева сразу посмотрела на последнюю страницу. Заключительное задание было под номером 160. Она ужаснулась. На всё про всё у них был час. Мира сидел в паре мест от неё. Они переглянулись, улыбнулись друг другу и принялись за решение. Тесты были по разделам, которые они проходили в течение года, причём в той же последовательности. Сначала белки, потом ферменты с биоэнергетикой и обмены веществ. Как и обещала Лариса Николаевна, были задания и по темам, которые ещё не успели пройти, но с ними мог справиться даже школьник. Да что там школьник, даже Катя вполне могла с ними справиться, если вспомнила бы, как думать. Ещё немного, и Ева запрыгала бы от радости, потому что заданий, ответы на которые она знала, с каждой минутой становилось всё больше. У неё были шансы! Времени оказалось достаточно, и они с Мирой оказались в числе сдавших свои работы досрочно.
Через пару дней на страничке кафедры вывесили списки прошедших дальше. Теперь Еве и Мирославу предстояло несколько дней, в которые они будут даже есть и спать с учебником по биохимии в обнимку. Чтобы хоть как-то скрасить это непростое для них обоих время, готовиться решили вместе. Ева испытала лёгкую ностальгию. Точно так же они сидели в прошлом семестре и готовились ко второму этапу анатомии. Такая стабильность была этим двоим по душе.
Катя оказалась в первой десятке. Правда, с конца списка. Ошарашенная и злая, она обновляла страничку кафедры снова и снова. «Это точно какая-то ошибка. Они всё напутали. Сейчас все заметят и исправят», – думала староста. В голове не укладывалась, что человек, которому она доверяла всей душой, мог так жестоко её обмануть. К ней начало приходить осознание, что с ней просто поигрались и выкинули за ненадобностью.
Недавние темы, обмен азотсодержащих и витамины, Ева помнила хорошо, вплоть до всех формул и химизмов. Освежить в памяти материалы первого семестра было нетрудно. Тем более рядом был Мира, который объяснял сложные моменты. Но темы, до которых они ещё не дошли на парах, пугали. Впрочем, вскоре оказалось, что они – своеобразное обобщение материалов всего года. Учебник по биохимии напоминал Еве детектив. Сейчас, когда они подошли к развязке, она чётко видела, как сходятся несколько сюжетных линий в одну, все связи между темами, с чего всё начиналось и как они к такому финалу пришли.
Все разговоры с Мирославом, даже вне их занятий на кухне, сместили свой фокус с анатомии и Петербурга на биохимию. Они заучивали нормы содержания различных веществ в крови и моче, референсные значения активности ферментов, на ходу придумывали короткие ситуационные задачи по болезням и устраивали друг другу блицопросы.
– Одинокая старушка, 83 года, умерла в своей квартире. Жила она с кошками. После её смерти животные обглодали ей лицо и тоже вскоре умерли, – начала импровизировать Ева. – От чего умерли старушка и коты?
– Это точно задача по биохимии, а не криминальная сводка? – возразил Мирослав, ему больше по душе были задачи, в которых никто не умирал, а описанные проблемы решались приёмом витаминов.
– Задача, – Ева закатила глаза. – Думай, выстраивай логические связи.
– Я лучше сразу сдамся, чтобы перейти к менее жестокой задаче.
– Ладно, ответ: прионовая болезнь. Прионы передаются с мясом.
– Но они же в головном мозге.
– Но в мясе же тоже есть… – Ева растерялась из-за своей ошибки, ей задача казалась гениальной. – Может, ты с Альцгеймером путаешь?
– Нет, они в нервной системе, – Мира передал Еве свой телефон с открытой статьёй.
– Твоя взяла. Тогда вариант Б, – Ева вернула телефон.
– Что за вариант Б?
– Ботулотоксин.
– Не вижу связи, – Мирослав хотел скорее перевести тему с этой бедной бабульки на что-то менее чернушное, но знал, что Ева не остановится, пока всё не расскажет. Лучше её не перебивать.
– Эта бабулька всеми силами хотела сохранить красоту, этакая Шер. И в этот день сделала инъекцию ботокса под глаза, в скулы и носогубку. Коты отравились. А бабулька умерла, потому что врезалась в дверной косяк. Укололи неправильно, задели нерв, в глазах двоится.
– Ну ты даёшь… – Мирослав не стал указывать на несостыковки и в этом ответе.
В понедельник они со всех ног побежали с кафедры топ. анатомии на кафедру биохимии, чтобы успеть к началу олимпиады. В коридоре уже толпились студенты. Их было гораздо меньше, чем в первый день. В основном все стояли, уткнувшись в учебники или тетрадки и обсуждая какие-то особо сложные моменты. Некоторые строили предположения, что же попадётся в заданиях, исходя из последних постов в группе кафедры.
Только две студентки стояли поодаль, не принимая участия во всеобщем помешательстве и смотря на остальных немного презрительно. На одной из них были странные двухцветные клоунские колготки: одна её нога была кислотно-розовой, а другая бежевой. Отчасти из-за этого яркого элемента одежды Ева и обратила своё внимание на них. Они смеялись и выглядели так, будто опускаться до обсуждений олимпиады было выше их достоинства. Они уже успели стать призёрами по физиологии, победа в биохимии казалась им вопросом времени.
Заданий было всего лишь 10, но они были достаточно сложными и подразумевали развёрнутые ответы как минимум размером с «Войну и мир», но вместо вставок на французском нужны были формулы. Чего только стоила первая задача, в которой одних химизмов можно было написать на несколько страниц. Большинство, в том числе и Ева, начали расписывать её максимально подробно, но вдруг услышали:
– У вас осталось тридцать минут.
Ева не смогла грамотно распределить своё время, поэтому успела решить только половину. Из кабинета она вышла расстроенная: если у неё и были шансы на автомат по биохимии, то теперь они мгновенно испарились, как исчезает малиновый цвет фенолфталеина при добавлении кислоты в пробирку с щёлочью. Было несколько заданий, которые она начала писать, но так и не успела закончить. Полностью была уверена только в одном задании, про серотонин.
Коридор наполнился голосами студентов. Все были возмущены первым вопросом и катастрофической нехваткой времени. Вскоре Ева поняла, что никто, даже Мирослав, не успел решить все задания. Вечер был тёплым и безоблачным, солнце приятно согревало. В такую погоду не прогуляться было бы преступлением. Они шли, обсуждали задания, сравнивали ответы и строили планы на лето без экзаменов. Уровень гормона счастья в крови Евы сделал резкий скачок.
Последним этапом, куда помимо Мирослава и Евы прошли ещё четыре человека, было написание биохимического эссе и ситуационной задачи. На них давалась неделя. И, как назло, как раз на этой неделе началась череда контрольных, поэтому писать Ева могла только по ночам. Она долго не могла выбрать тему, начинала работу над эссе, но дальше вводной части дело не шло. В какой-то момент она всё же смогла нащупать что-то интересное и засела за научные статьи. Практически все нужные были только на английском, приходилось прогонять их через переводчик, что часто искажало смысл. Это очень усложнило восприятие, и Ева подолгу не могла понять, подходит ей статья или нет. Она переживала, что может не успеть в сроки. Но несмотря на это, у неё нашлось время, чтобы помочь Мире оформить список литературы. Многие не понимают, как его составлять по ГОСТу, и от одного упоминания этого их передёргивает, но Ева была не из их числа. Подобная монотонная работа её успокаивала. Сама она внесла финальные правки в орфографию и пунктуацию благодаря Мирославу, нашедшему все её ошибки, описки и опечатки.
За пару часов до крайнего срока сдачи работ она на свой страх и риск выслала эссе о применении липолитиков в косметологии и очень мудрёную задачу о редком наследственном нарушении метаболизма жирных кислот на почту Ларисе Николаевне. Ева гордилась этой задачей, как собственным ребёнком. Наверное, схожие эмоции испытывают мамы, когда их чадо, запинаясь и забывая слова, выступает на своём первом утреннике.
Как и результаты прошедших этапов, имена победителей и призёров должны были вывесить на страничке кафедры на сайте института. Ева каждый час судорожно обновляла её, чтобы узнать всё в числе первых. Но результатов так и не было. Вплоть до пары по биохимии.
– Сегодняшнее занятие начнём с приятных новостей, – сказала Лариса Николаевна, как только зашла в аудиторию. – Поздравим нашу Еву Васильевну с третьим местом на олимпиаде, – женщина захлопала, её порыв подхватила почти вся группа.
Не хлопали двое. Ева, расплакавшаяся от счастья и закрывшая лицо руками, и Катя, сидевшая с таким недовольным видом, будто та забрызгала ей реактивами только что купленный дорогой халат.
Три призовых места распределились между всеми шестью участниками последнего этапа, так что проигравших не было. Ева очень хорошо знала биохимию, но ей не хватило самую малость, чтобы, как и Мирослав, занять второе место. Всего лишь олимпиадного склада ума и умения решать нестандартные задания. К сожалению, этот навык не получишь простой зубрёжкой.
– А теперь к плохим новостям, – прервала аплодисменты Лариса Николаевна. – Убираем всё со столов, рассаживаемся по одному, оставляем только ручки и листочки. Контрольная! Билеты сейчас раздам. Увижу кого с телефоном или шпаргалкой, сразу за дверь и на кафедральную. Катя, можешь его даже не прятать, гаджет мне на стол! Умные часы тоже снимаем!
Староста вздохнула и нехотя отдала преподавательнице весь свой арсенал: два телефона, часы и бумажные шпоры. Что же сказать родителям на этот раз? В рассказы о сумасшедшей бабке они уже не верили, как назло, мать и сестра тоже учились у неё. Несчастливый билет? Никто не сдал? Прорыдала вместо подготовки в подушку из-за Ильи Александровича? Нет уж, это слишком. Родителям незачем об этом знать, пусть дальше думают, что она регулярно ночует у лучшей подруги. Пусть хотя бы где-то у неё будут настоящие друзья, которые не отворачиваются только потому, что какой-то козёл выставил тебя полным посмешищем. А то, что эта подруга существует только в воображении родителей, а не в реальной жизни, уже неважно. Катя глупо верила, что это любовь с первого взгляда, но оказалось, что чувства были только у неё. В его объятиях в номерах отеля она тонула, не желая выныривать в тот мир, где все от неё чего-то ждали. Встреч раз в неделю было достаточно, чтобы построить убежище из иллюзий, которое сейчас болезненно рушилось. Его осколки мучительно проникали в тело, ныли где-то за грудиной, но достать их каким-нибудь длинным пинцетом в свете ламп, не отбрасывающих тени, было не более реально, чем заставить Илью Александровича влюбиться. Она чувствовала себя дурой, но не потому, что не знала биохимию, а потому, что так глупо попалась на крючок и не разглядела за смазливым лицом жестокости и дурных намерений. Пожалуй, в будущем эта ситуация послужит ей уроком на всю жизнь, но сейчас она, как любая девушка с разбитым сердцем, искала, кого винить в своих несчастьях. Возможно, цена ошибки будет слишком высокой. Катя сдала лист, на котором были написаны только фамилия и номер билета. На полях красовались наивно нарисованные пятилистные цветочки, которые староста оставила в попытках отвлечься, чтобы не разрыдаться прямо в учебной аудитории. Опять вечером придётся выслушивать про разочарование и позор семьи и понимать, что «не дотягивает» до старшей сестры. Возможно, терпеть крики и снова сдерживать слёзы.