Глава 25
Глава 25
Гардении
Я надеюсь, ты ещё не разучилсяТайком из клумб воровать розы.Надеюсь, ты ещё не влюбилсяПо-настоящему, я тоже…Асия. Розы
Подготовка к олимпиаде шла полным ходом. В учебном плане второкурсников снова наступило затишье перед бурей. Конечно же, никто из студентов не думал, что стоит готовиться ко всем контрольным заранее, как раз в те моменты, когда нагрузка не такая сильная, а домашки задают всё меньше и меньше. Зубрёжке и корпению над письменными заданиями все предпочитали жизнь. Они жадно глотали сладкий воздух свободы, оттягивая момент, когда придётся ощутить знакомую нервную щекотку предстоящих контрольных. Пока физиология не укусит за пятку зазевавшегося студента, он и не вспомнит о надвигающемся экзамене. Такого же стиля студенческого существования сейчас придерживались и Ева с Мирославом.
Всё своё свободное время Ева посвящала анатомии и переживаниям. Преимущественно о том, что знает её недостаточно хорошо. В её мировосприятии знали анатомию так, чтобы не было стыдно представить свой вуз на всероссийской олимпиаде, только доценты и профессора кафедры, но девятнадцатилетней девушке до них было так же далеко, как стоматологу до нейрохирурга. Уровень её беспокойства и тревоги рос по экспоненте, пока не наступили выходные, на которые Мира просил её ничего не планировать. Приятно-тягучее ожидание напрочь вытеснило кости, мышцы и сальники куда-то на периферию её сознания. Теперь именные анатомические образования были где-то по соседству с именами ребят, с которыми она ходила в детский сад.
Мирослав тонко чувствовал практически все волнения Евы, не мог оставаться в стороне и, ничего не предпринимая, смотреть, как та переживает по любому поводу и губит сама себя, своё зрение и позвоночник, за стеной учебников, отгородившей её от реального мира. Он очень хотел устроить ей сюрприз и заставить выбраться из дома куда-то помимо института и кафешки около медгородка, чтобы она прекратила чувствовать себя затворницей и думать, что слишком скучно живёт. Мира хотел подарить ей эмоции и увидеть в её глазах искорки, которые так любил. Согласно плану Мирослава, за игрой в угадайку в попытках узнать, куда же они пойдут, у Евы не останется времени на глупые и порой навязчивые мысли.
Он стоял около дома Евы и набирал номер её квартиры на домофоне, когда из здания вышла женщина с ребёнком. Мира уже столько раз провожал Еву от института прямо до двери, но всё равно каждый раз переживал и считал ступени, чтобы случайно не оказаться на другом этаже. Дверной звонок не работал, это особо не печалило Еву, ведь гости к ней заглядывали нечасто, так что чинить его в ближайшее время никто не собирался. Мира хотел постучать, поднял уже руку, заметил, как она дрожит, но не успел. Дверь распахнулась. Ева уже давно собралась и не знала, чем себя занять, поэтому высматривала его в окно, чтобы сразу же со всех ног помчаться к двери.
Она так давно никуда не выбиралась, что относилась к этому походу сама-не-знала-куда как к мероприятию, равному Оскару или Нобелевской премии, не меньше. Наконец-то появился повод надеть яркие оранжевые колготки, которые она не носила в институт, чтобы не привлекать лишнего внимания. И платье, конечно же, платье. Правда, она настолько привыкла к необходимости носить халат, что без него чувствовала себя как без кожи, ей так и хотелось накинуть на плечи этот недостающий элемент одежды. Но сегодня она не студентка меда. Сегодня она девушка, и только девушка. Глядя на неё, больше не хотелось спрашивать, какая тема по гигиене, как правильно обездвижить лягушку, дописала ли она лабы, какой ответ в пятом вопросе или через сколько минут начнётся следующая пара. Ею хотелось любоваться. Ей хотелось делать комплименты. Придержать перед ней дверь подъезда, пропустить вперёд, заплатить за неё в кафе. После некоторых событий этого учебного года она старалась без необходимости не высовываться из своего панциря рассеянности, отсутствия макияжа, растрёпанных причёсок и удобной, но не очень привлекательной одежды. Еве казалась, что с таким подходом к внешности она напоминает серую мышь. Особенно это было заметно на фоне Иры. Свежи были воспоминания о случившемся, когда она решила накраситься и принарядиться. Еве казалось, что Илья Александрович давно потерял к ней всякий интерес, но не было никакой гарантии, что из-за угла не выскочит новый молодой преподаватель. Однако рядом с Мирославом Ева чувствовала себя в безопасности, распустилась как нежный цветок акации.
– Привет… классно выглядишь… – Мира потерял дар речи, доставать букет из-за спины пришлось молча.
– Это что?.. – Ева растерялась и тут же поняла, насколько глупой оказалась её реплика. Конечно же, перед ней были цветы. Жёлтые нарциссы. Яркие, как солнышко. Каждую весну на клумбах около родительского дома цвели такие же. Мама заботливо их высаживала, поливала и никому не разрешала срывать. – Спасибо. Наверное, стоит поставить их в вазу. Заходи.
Хотелось пищать, визжать, кричать, но Ева сдерживала себя. На самом деле, после всех жизненных испытаний, выпавших на её долю, ей для счастья нужно было совсем немного. Сам факт того, что она сегодня наконец-то выберется куда-то и перестанет быть чем-то средним между мышью, улиткой и черепахой, уже не мог не радовать, но цветы… от Миры… это определённо сделало её день. Илье нужно было десятки раз напомнить о грядущем празднике и скинуть примерно тысячу картинок букетов, чтобы он соизволил ради галочки сделать хоть что-то. Каждый подарок был выстраданным и оттого не приносил тёплых эмоций. Каждой девушке хочется, чтобы для неё совершали подвиги, даже если они будут такими маленькими и обыденными, как этот яркий букет весенних цветов без повода.
Мира заметил блеск и искорки в глазах Евы. Он ни разу не пожалел, что обратился за советом к своей младшей сестре. Обычно Лада нуждалась в помощи своего старшего брата, но в этот раз случилось всё наоборот. Что поделать, если любовь ударила в голову и ты забыл, как дышать рядом с избранницей, не говоря уже о возможности проявить свою изобретательность, чтобы как-то удивить её. Тем не менее он смог самостоятельно спланировать их совместный поход. Но всё же хотелось сделать что-то ещё, какой-нибудь ненавязчивый знак внимания. Однако он не мог думать о предстоящем как о свидании. Произошедшее с Ильёй Александровичем явно травмировало Еву, и вряд ли она хотела сейчас отношений, поэтому он терпеливо нёс свой крест друга и никуда не торопился.
– Блин, Мира, просто подари ей цветы, – Лада закатила глаза, откатилась на стуле от компьютера и повернулась в сторону брата. Она провела за экраном всю ночь, пытаясь исправить свой рисунок и понимая, что с каждым новым штрихом только портит его. Её глаза за ночь успели раскраснеться, а пижама – покрыться крошками от печенья.
– Но это же так банально… – Мира присел на край её кровати. На самом деле, он даже не подумал об этом, но не хотел испытать на себе презрительный и прожигающий взгляд своей младшей сестры. Какой же он глупый. Просто цветы. Это было так очевидно. Он стыдливо отвёл глаза на обклеенную плакатами стену.
– Тогда подари гардении, – Лада смахнула крошки и немного прокрутилась на стуле, показывая напускную скуку.
– Что? Какие гардины? – Ему начало казаться, что сестра издевается над ним.
– А я всегда знала, что дурак ты, Мира, – школьница засмеялась.
Всё-таки не показалось. Издевается.
– Гардении, цветы такие, – Лада отвернулась и быстро заклацала наращёнными ногтями по клавиатуре, вбивая в поисковик название. На экране вспыхнули картинки белых цветов, отдалённо напоминающих розы. – Отличный вариант, – начала она с видом торгашки с рынка, которая вот-вот продаст прекрасную турецкую кофточку. Ткнула в экран. – Во-первых, кто в здравом уме будет дарить гардении? А во-вторых, на языке цветов они означают тайную любовь. А я уж знаю, как ты по ней сохнешь, – школьница улыбнулась с хитрым прищуром. Мышеловка захлопнулась. Мира попал, она знала гораздо больше, чем он думал. Она любила брата, но собственную выгоду гораздо больше.
– Откуда?
– Ты сам себя видел со стороны? Ева то, Ева сё, – Лада сделала вид, что её сейчас стошнит, чтобы побесить его. – Блин, давайте поставим камеру на кафедре, потому что плохой препод обижает мою подружку.
– Лада… – он чувствовал, как закипает, но старался держать себя в руках, чтобы не накричать на сестру. Как ни крути, ему ещё нужна была её помощь. – Ты не знаешь, о чём говоришь. Про препода лишнее. Тебе Вика рассказала?
– Да, – на пару секунд школьница поджала губы, оценивая, насколько ценна информация, которой она располагает, и что можно будет попросить взамен. – Новый графический планшет, и я сделаю вид, что ничего про это не знаю.
– Шантажистка, – Мирослав закатил глаза. Он готов был любого порвать за свою сестру, но порой она была невыносима. Как художник, он не понимал, чем ей не угодили бумага, кисти и краски и зачем она перешла на бездушные пиксели. Но с другой стороны, с недавнего времени сестра прекратила таскать его материалы, пока он пропадал в институте.
– Я предпочитаю бизнес-леди. Так что с гардениями? – Лада держалась холодно и отстранённо, хотя внутри исполняла победный танец. Она была уверена, что все её неудачи в рисовании в диджитале только из-за плохого оборудования.
– Где я их возьму в нашем городе? – Мира уже начал мысленно прикидывать, скольких стипендий его только что лишила Лада. Судя по всему, он заключил сделку с самим Мефистофелем.
– Ох… ты прав, – та снова быстро застучала по клавиатуре. – У нас продаются только в горшках, подойдёт? Только за ними уход особый нужен: водой на листья не попадать, под солнцем не держать, сохранять определённый диапазон температур.
– Не лучший вариант, – он вспомнил фиалку, готовую повеситься или упасть со стола в любой момент, лишь бы прекратить своё бренное существование.
– Тогда можно нарциссы, с ними проще. Можно взять жёлтые. Если она решит, что это к разлуке, то тебе не нужна такая девушка, я серьёзно.
– Опять язык цветов?
– Когда я рядом с тобой, всегда светит солнце, – Лада посмотрела в глаза Мире и поняла, что попала в яблочко.
Мирослав вспомнил их с Евой знакомство. В тот день, защищая от Ильи Александровича, он назвал её солнышком, пытаясь сделать вид, что они встречаются. Такое совпадение вряд ли могло оказаться случайным. Выбор был очевиден.
Когда-то Лада участвовала в творческом конкурсе. Она хотела выделиться из толпы претендентов, купила какую-то дорогущую книгу по флориографии, чтобы основательно изучить язык цветов. В таком важном вопросе интернету она не доверяла. Задумка была грандиозной: скелет грудной клетки разбит на две части (это был первый раз, когда школьница порадовалась, что живёт в семье врачей). В одной из половин между рёбер распускались цветы, каждый из которых отражал одно из чувств, которые Лада испытывала на момент написания картины. Вторая, размозжённая на сотни осколков, покрыта паутиной. Судьи не оценили по достоинству её идею, и Лада не заняла никакого места. Сейчас она утешала себя тем, что стала просвещена, как дама викторианской эпохи.
– Я всё! Можем выходить? – звонкий голос Евы снял пелену воспоминаний с глаз Мирослава.
– Пока что нет, – он очень не хотел расстраивать её. – Ты очень красивая, но тебе придётся переодеться во что-то, что будет не жалко порвать или запачкать.
Ева поняла, что все её труды пошли еноту под хвост, но Мирослав назвал её красивой, поэтому несильно переживала из-за необходимости сменить наряд на более повседневный. К тому же с каждой минутой Мира интриговал её всё больше и больше. Куда же они пойдут? В одну из тех комнат, где можно всё крушить, чтобы выплеснуть негативные эмоции? Такая догадка выглядела очень логичной. Тем более что Ева уже долгое время шаг за шагом двигалась к тому, чтобы перестать держать всё в себе и в какой-то момент снова начать полноценно жить, не впадая в ступор, если вдруг увидит не тот цвет, услышит не то слово или почувствует не тот запах. По-хорошему, ей нужен был психолог или психотерапевт, но чем вылазка с целью сломать парочку телевизоров не терапия?
Такси Мирослав вызвал, пока Ева переодевалась, чтобы не ждать слишком долго. Пробок в их городе практически никогда не было, так что они достаточно быстро добрались до пункта назначения. Ева ошиблась, они пришли в место, совсем не похожее на те комнаты, о которых она думала. Уже с порога их встретили…
– Еноты! – Она подбежала к достаточно большой клетке, где копошилось несколько тёмно-серых шерстяных комочков с влажными носиками и глазками-бусинками.
Если бы они с Мирой не были бедными студентами, то пошли бы в ресторан, и это было бы лишь небольшим аперитивом перед основным блюдом. Маленькая тарталетка с красной рыбой провоцирует выделение желудочного сока и повышает аппетит. А четверых маленьких енотов в вольере было достаточно, чтобы Ева изнемогала от нетерпения, пока слушала правила техники безопасности и расписывалась в журнале, похожем на те, которые им приносят на пары в начале каждого семестра. Ей не терпелось познакомиться с остальным семейством. Одно дело смотреть, как енот полоскает сахарную вату и грустит, потому что та растаяла, скупать всевозможную канцелярию и одежду с этими животными, как будто ей пять лет, или спать в обнимку с игрушкой, подаренной Мирой, но совсем другое – иметь возможность взаимодействовать с ними без разделяющих клеток, вольеров и границ.
Заводчица объяснила Еве и Мирославу, что они будут интересны енотам, только пока у них в руках будут вкусняшки, и предупредила, что зверюшек ничто не остановит на пути к кусочку банана или груши, так что они могут и поцарапать. Не специально, конечно же. На руки енотов брать нельзя, но они сами могут залезть на коленки. Если вдруг животные станут слишком навязчивыми или вскарабкаются на плечи, всегда можно обратиться к ней, и она заберёт их. Ева наконец поняла, ради чего переодевалась. В комнате, в которую женщина привела ребят, помимо скамеечек для посетителей были игрушки для енотов, маленькие детские горочки и качели. Заводчица дала Еве и Мирославу немного корма, насколько они поняли, собачьего, и открыла одну из дверей.
Один за другим выбежали несколько весьма упитанных пушистых енотов. Самый маленький из них был темнее остальных, почти чёрный, но с белыми усами и светлыми пятнышками над глазами и на кончиках ушей. Он сразу же направился к Еве.
– Это Марта, – сообщила заводчица, – самая младшая из семейства.
Марта встала на задние лапки и оперлась передними на коленку Евы. Та протянула открытую ладонь с кормом. Крошка-енот аккуратно взяла пару кусочков и отбежала в сторону. Подушечки на её лапках были холодными. Ева повернулась в сторону Миры. Он был окружён, но не сломлен. За его внимание и кусочки корма боролись сразу три серых зверюшки: толстая Пушинка, Воришка и Веня. Они вели себя так, будто впервые видели еду, чего точно нельзя было сказать, глядя на их практически идеальную шаровидную форму тела. Заводчица рассказала, что из-за того, что у енотов очень густая пушистая шерсть и сутулая спина, практически невозможно определить, беременны они или нет. О прибавлении в виде четырёх пищащих за стенкой малышей они узнали, только когда Воришка уже начала рожать. Ева задумалась о своей осанке и тут же выпрямила спину.
Пушистики взбирались на колени и залезали в карманы толстовки в поисках припрятанных кусочков корма. Подушечки на их лапках от рук ребят очень быстро согрелись и стали на ощупь горячими. Пару раз приходилось снимать Марту с плеч потерявшей бдительность Евы. Та практически искрилась от счастья, пока зарывалась пальцами в жёсткую серую шерсть Пушинки или Воришки. Смеялась, пока Веня и Марта сражались за кусочки корма. Радостно вскрикивала «Мира! Ты это видел?!» каждый раз, когда какая-нибудь из зверюшек делала что-то особенно забавное. Её радость грела ему душу. Мирослав не мог удержаться, чтобы не сделать парочку фото. Парочку десятков фото Евы с енотами. Один из запечатлённых моментов особенно запал ему в душу. На фото Ева сидела в окружении Марты, Вени и Пушинки. Чёрную енотиху можно было легко спутать с меховой шапкой. Она залезла Еве на голову и свесила лапки. Ева так широко улыбалась, что не стоило сомневаться, что их обеих всё устраивает. Вениамин, как сдержанный джентльмен, сидел рядом на скамеечке. Пушинка встала на задние лапки, а одну из передних положила в раскрытые ладони Евы. «Корм положить сюда», – читалась немая просьба в её глазах-бусинках. Мирослав захотел поставить это фото на заставку своего телефона, но не знал, насколько это будет уместно. Просто друзья разве так делают?
Когда корм закончился, настала очередь кусочков фруктов. Ради них зверюшки были готовы устроить небольшое шоу. Они вставали на задние лапки, ходили так и даже подпрыгивали за виноградинками. Звание главного акробата этого дня заслуженно получил Веня. За кусочком банана он ловко вскарабкался по ноге заводчицы, вцепился лапками в рукав толстовки и повис на отведённой в сторону руке женщины, как ленивец. Заполучив вкусняшку, енот спрыгнул на пол под восторженный смех Евы.
Время пролетело незаметно. Вот уже ребята осматривали свои ладони на предмет царапин и мыли руки. Светлые джинсы и толстовка Евы оказались безнадёжно запачканы маленькими лапками, но она ни о чём не жалела. Уже сидя в такси, Ева просматривала сотню фото, которые успел сделать Мирослав. На очередном повороте её тряхнуло, и она повалилась на Миру. Сидеть, прижавшись к нему, было ещё приятнее, чем она могла представить, так что не стала отодвигаться и положила голову ему на плечо.
– Как же много ты наснимал… – от долгого сидения в телефоне во время поездки Еву начало укачивать, она подняла взгляд на Мирослава.
– Ты забыла, что у меня есть младшая сестра? Я и фотограф, и личный стилист, и психолог, – ему нравилось, что в любой ситуации он может этим прикрыться. В любом случае сейчас не время для каких-то признаний. Он видел самую прекрасную девушку на свете практически каждый день на учёбе, но только сейчас у него появилась возможность запечатлеть её красоту, беспечность и улыбку. Конечно же, он этим воспользовался.
– Спасибо тебе за этот день, – Ева прижалась к Мирославу ещё ближе.