глава 22.
- Кто там остался у тебя? Отец? Бабка? Слыхал даже, братишка родился не так давно, верно? - Кащей медленно ходил перед диваном. - Или может быть, тебе твой Турбо дорог? Как думаешь, ему ботинки из бетона какого размера подойдут?
Я сидела, поджав колени к груди, боясь пошевелиться. Его шаги были тяжелые и размеренные, словно он специально отмерял каждый сантиметр, который я пыталась от него отдалиться. Он задержадся у двери, прислонившись к косяку плечом, и закурил сигарету, выпуская дым, облаком плывущим к потолку.
- А может ты хочешь, чтобы я тебя ебучкой объявил перед всей улицей? Или вафлершей?
- Я... я... не... - пересохшее горло запершило от долгого молчания.
Он сделал глубокую затяжку, его взгляд оставался прикованным ко мне.
- Правильно, милая, ничего из этого ты не хочешь. Вот незадача то, правда? Катенька, солнце моё, посмотри на меня.
Выбросив окурок, он подошел ко мне и, касаясь подбородка повернул лицом к себе. Он держал крепко, но не причиняя боли, просто фиксируя мой взгляд. Слезная пелена, уже будто бы существующая в глазах постоянно, заставляла картинку перед глазами плыть.
Он медленно опустился рядом, чтобы быть наравне. Рука его скользнула вниз по шее, поглаживая ее большим пальцем. Я отшатнулась назад, сердце бешено забилось. Пытаясь унять внезапно появившийся спазм в горле, я лихорадочно глотнула воздух. Глаза Кащея сузились и он медленно облизнул губы,растягивая их в улыбку.
- Не надо, пожалуйста...
- Одевайся.
Он наклонился и поднял с пола кучу моей одежды. Трясущимися руками, я натягивала на себя штаны. Спина, руки, ноги, все ныло от боли и оставленных синяков и ссадин после, ночных, казалось бы бесконечных катаний по полу, ударов и швыряний меня по комнате. Как бы мне не хотелось поскорее убежать отсюда, двигаться быстро всё равно не получалось.Наконец покончив с этим, я медленно поднялась с дивана. Я крутила в руках разорванную рубашку в поисках хоть какого-нибудь живого места. Перебиваясь с ноги на ногу, я всё не могла решиться на дальнейшие действия. Он подошёл сзади и накинул на меня свою.
- Ты не бойся, - он наклонился к моей шее, шумно вдыхая запах, исходящий от моего тела. - Я не скажу Турбо, что в тебе так... хорошо. Ну-ну, не плачь, маленькая. Запомнила, что делать нужно?
Я коротко кивнула.
- Повтори, - обвив меня руками, он медленно начал застегивать рубашку, прижавшись подбородком к моему плечу.
- Никакой милиции.
- Угу, - руки его поднимались выше.
Заученный текст, лился из моих уст мертвым эхом распространяясь по полупустой подсобке. Словно под гипнозом я повторяла то, что он заставлял меня говорить всю ночь.
"Теперь, ты знаешь, кому принадлежишь, птичка..."
- Я больше не с Валерой. Я с вами... С тобой. Я с тобой! Если ослушаюсь - то все умрут.
- Умничка, - Кащей погладил меня по голове.
Он коснулся губами моей шеи, наблюдая за реакцией и оценивая ущерб и степень моей покорности. Я старалась не дрожать, но холодный пот уже пропитал тонкую ткань рубашки. Кащей развернул меня к себе, взяв моё лицо в ладони, чуть надавив на заветренные царапины. Неприятное жжение, оставленное касанием, заставило меня зашипеть.
- Я заеду за тобой завтра. И запомни, маленькая: никаких лишних слов, никаких слез. Иначе...
- Я поняла.
Я медленно шла по улице, чувствуя, как страх сковывает грудь, не давая дышать в полную силу. Каждый шаг давался через боль и слезы. Серый городской пейзаж, спешащие куда-то люди. Я посмотрела на часы. Разбиты и остановились. Отстегнув ремешок, я выкинула их, они не имели ценности, казалось, что ценности больше не имеет ничего...
Не знаю, через сколько я добралась до дома. Отца и Ба не было, наверное уехали в больницу. Скинув с себя пальто, я шла по коридору прямиком в ванную. Взглянув на себя, я пришла в ужас, но лицо моё не выражало ни одной эмоции. Опухшие от продолжительного плача глаза тонкими дорожками выпускали слёзы, спускающиеся по раскрасневшимся щекам. Синяки под глазами, царапины от острых ногтей и разбитый нос - все это плотной маской обосновалось на моем лице. Я невольно вздрагивала от боли, касаясь всего этого пальцами.
Заправив волосы за ухо, я почувствовала остатки одеколона Кащея и мне стало невероятно противно от самой себя. Он очень много трогал их. Практически все время, а этот запах... Он душил, оставляя тяжёлый осадок внутри. Трясущимися руками я лихорадочно растегивала пуговицы рубашки, в которую он облачил меня. Обхватив себя руками, я долго разглядывала синяки и ссадины, полученные в борьбе с ним.
Я залезла в ванну и открыла кран. Слушая шум воды, наполняющей ее, я покачивалась вперёд и назад. В голове проносились события прошлой ночи, вспышками, голосами. Закрыв уши руками, я зажмурилась и откинулась назад, медленно сползая по холодной стенке вынны. Казалось, только нырнув под воду можно было заглушить это всё. Когда моё лицо полностью накрыла вода, я медленно выдохнула и расслабилась. Воздух стремительно покидал лёгкие, как вдруг чьи-то сильные руки вытащили меня обратно наверх.
- Калинина, твою мать! Ты че удумала.
Вова бил меня по щекам, пытаясь привести в чувства.
- Катя, как так-то, а? Че с тобой?
Я закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Вода лилась изо рта и носа, оставляя неприятные ощущения в горле. В голове стоял гул, а в глазах всё ещё была пелена. Я пыталась сфокусироваться на лице Вовы, которое нависло надо мной. Его обычно ясные глаза, излучающие уверенность были полны ужаса и злости.
- Вова... - прохрипела я, пытаясь сесть прямо, но тело отказывалось слушаться.
- Ты сдурела что ли? - он крепко держал меня за плечи, не давая снова соскользнуть. Его голос дрожал, но в нём звучала решимость.
Я слышала, как он осторожно закрыл кран. Наступившая в комнате тишина, казалась оглушительной. Вова помог мне встать, потому что сил сделать это самостоятельно, у меня не было. Вода стекала с одежды и волос на кафельный пол.
Он взял большое полотенце и начал осторожно обтирать мои волосы, но стоило ему коснуться моих плеч, как я резко отпрянула и чуть не впечаталась носом в кафельный пол. Вова успел поймать меня, заворачивая в полотенце,та затем подхватил на руки.
Я была слишком слаба, чтобы протестовать. Он вынес меня из ванной комнаты в спальню и положил на кровать. Пошарив в шкафу, он кинул в меня комплект сухих теплых вещей.
- Я сейчас принесу тебе чай. А ты переоденься пока в сухое, - скомандовал он и вышел из комнаты.
Переодетая, я лежала, слушая его шаги на кухне. В голове всё ещё стояли отрывки прошлого: громкий смех, чужие руки, ощущение страха и стыда. Я закрыла глаза, но теперь, когда физическая опасность миновала, боль начала проникать глубже. Я не хотела ему рассказывать. Я не хотела, чтобы он знал, во что я вляпалась.
Через несколько минут Вова вернулся. Он поставил на тумбочку рядом горячий чай в большой кружке и сел на край кровати.
-Пей, - он подвинул кружку ближе. - С чабрецом.
Я сделала большой глоток. Обжигая горло, чай стремительно достиг желудка , который,кажется, совсем забыл, когда в него что-то попадало в последний раз. Чувствуя, как внутри расползается тепло, я откинулась назад к стене, чувствуя под собой ворс ковра.
- Как ты зашёл? - я взглянула на сидящего напротив друга.
- Я звонил сначала, никто не отвечал. Подумал, надо бы зайти. Прихожу, а у вас дверь на распашку и ты... Помираешь.
Тусклый свет в комнате периодически мигал, создавая ощущение, парящих возле лампочки мошек. Из кухни доносилось тихое гудение холодильника. Вова сидел рядом и терпеливо ждал, но видно было, что он весь на взводе. Разглядывая моё лицо, он жалобно произнёс:
- Как же так, мелкая? - он уже было потянулся, чтобы разглядеть мои царапины на лице, но увидев, как я практически вжалась в стену нахмурился. - Ты че шарахаешься от меня?
- Я... я не... Я...
Увидев в его глазах абсолютное понимание, я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются под кожу.
- Кто это сделал?
От прямоты вопроса я вздрогнула, но прозвучал он совершенно без осуждения.
- Вов, не надо, не надо спрашивать, - я отчаянно пыталась повернуть разговор в другое русло.
- Это Кащей?
Я замерла. Сердце будто пропустило удар. Я не говорила ему ничего, но, видимо, моё тело и мои действия выдали меня. Я не могла сдерживать слёз.
- Вов, пожалуйста, - прошептала я, чувствуя, как паника нарастает.
- Ты ходилп к нему? Одна? Зачем? Ты же знаешь, что с ним связываться нельзя.
Я почувствовала внезапный прилив ярости, не на него, а на саму себя, на обстоятельства, которые привели меня в эту точку.
- Я была очень зла, - вырвалось у меня, как признание в преступлении. - Я была зла на всё. И я думала... я думала, что смогу со всем разобраться...
Он посмотрел на меня с таким потрясением и болью, что мне стало ещё хуже. Затем он встал и начал ходить по комнате, его руки были спрятаны по карманам.
- Блять... Катя.
- Когда в милиции сказали, что это Валера убил Де, я знала, что это всё подстроено, что Кащей это всё устроил. Он подставил Валеру...
Вова остановился у окна, разглядывая узор на шторах. Затем раздвинул их в стороны и сел на подоконник.
- И что теперь? Что Кащей тебе сказал?
- Сказал, что Валеру отпустят, но я... Я должна буду остаться с ним.
- Че?
- И он никого не тронет больше. Никого, кто мне дорог. Твою семью, Ба, Отца с Олей и... Витюшу. Я знаю, знаю, что совершила глупость, но так я хотя бы буду уверена, что никто больше не пострадает.
- Я в ахуе, Кать...
- Он получил... Что хотел. Он обещал мне. Больше никого не трогать.
Вова ушёл, мы снова поругались, имея разные точки зрения на сложившуюся ситуацию. Следом вернулись отец и Ба. Я пыталась делать вид, что всё нормально, но когда мы помогли Ба раздеться и уложили ее отдыхать, отец перехватил меня у входа в комнату. Убрав пряди волос с моего лица, он медленно прикрыл глаза, а затем тихо спросил:
- Это что?
- Неважно, пап...
- Поговорить надо. Очень серьёзно. Жду на кухне.
Когда я вошла, на столе был накрыт ужин на нас двоих и в памяти у меня мгновенно всплыл момент из далёкого прошлого. Я села напротив отца, он молчал некоторое время, затем снял очки и уже тогда я поняла, что разговор будет тяжёлым.
- Были у психиатра сегодня. Маме прописали таблетки. Всё плохо, Кать.
Я копалась ложкой в тарелке с гречкой и резко остановилась, уставившись на отца. В глазах у него стояли слёзы, он с трудом говорил, сдерживая порывы разрыдаться.
- Я собираюсь забрать её в Москву.
- В Москву? Пап...
- Она в таком состоянии здесь не выживет. Ей нужен покой и нормальные врачи. И тебе здесь делать нечего. Собирайся, я взял тебе билет, полетим все завтра.
- Я не полечу, пап.
Он замер. Медленно выпрямился и брови его нахмурились.
- Ради него? - его голос стал ледяным. - Ради Валеры своего? Катя, очнись, у тебя с ним никакого будущего, когда ты уже поймёшь это? Он - мусор. А ты - моя дочь, и я не допущу...
- Тогда уезжайте, - перебила я, чувствуя, как внутри всё каменеет. - Увози Ба. Ей так будет лучше. А я остаюсь.
Объясняться перед ним, я не считала нужным. Да, он не вел себя как идиот последнюю неделю, не грубил Валере, не провоцировал меня на ссоры, но это лишь потому, что для него так было удобно. Сейчас же, когда он был уверен в своих действиях, вежливость и уважение вновь сходили на нет. Я не могла препятствовать ему в создании комфортной жизни и поддержки для Ба, но уезжать, наплевав на всё тоже не собиралась, ведь точно знала, что сделай я такое, Валера будет мёртв.
Рано утром, мы собрали необходимые вещи для Ба, документы, лекарства и одежду на сезон. Ба, находясь в своем хрупком состоянии, воодушевленно принаряжалась перед зеркалом. Отец сказал ей, что забирает ее с собой всего лишь на пару недель, отчего она была полна светлых надежд - увидеть внука, сменить обстановку. Я смотрела на неё и сердце в груди сжималось от осознания, что мы расстаёмся на огромный, ничего не определяющий срок.
Я отказалась ехать в аэропорт, сославшись на плохое самочувствие перед Ба, она и не стала возражать. Пока отец внизу прогревал машину, я помогала ей одеваться.
- Обязательно учись, птичка, не пропускай учёбу, - произнесла она.
Я замерла с её пальто в руках, стоя напротив вешалки. Вспышка. Я снова слышу этот голос.
"Птичка сегодня не летит домой..."
Я чувствую его запах, его въевшиеся в кожу касания.
- Обещаешь, милая?
Я встряхнула головой, отметая от себя воспоминания и развернулась к Ба.
- Конечно...
Одевшись, Ба гладила меня по щеке, её рука дрожала, но взгляд был полон нежности.
- Всего на пару недель, Катюш.
Посмотрю на маленького, Сергею помогу... А там и Витюша подлечится, вернется, и заберет меня обратно. Она путала реальность, забывая, что Де больше нет. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать.
- Прости меня, Ба... Пожалуйста, за всё прости.
- Птичка, что ты такое говоришь? - Ба удивленно приподняла брови. - Мне не в чем винить тебя. Ты у нас золотко. Наша любимая девочка.
От этого слова меня снова передернуло. Я отстранилась, едва сдержав позыв тошноты. Перед глазами на мгновение всплыло лицо Кащея, его взгляд и запах перегара.
Птичка.
Теперь это слово пахло лишь грязью.
В этот момент поднялся отец, объявив о том, что машина готова. Она еще раз крепко обняла меня и поцеловала в щёку. Отец снова спросил, не хочу ли я поехать с ними, и я отказалась. Проследив за тем, как они заходят в лифт, я закрыла дверь и утирая слёзы направилась в ванную, чтобы умыться, потому что царапины щипало.
Окунувшись в прохладную воду, я взглянула на себя в зеркало. Открыв дверцу шкафчика, я достала ножницы, натянула прядь волос до упора и... отстригла её. Затем еще и еще, пока в конечном итоге, от моей прежней длины ничего не осталось. Едва достаюсщие до подбородка волосы, свисали, закрывая моё лицо. Опавшие вниз волосы, образовали вокруг меня темный круг, будто я стою на пепелище... Внутри всё так и ощущалось.
Вдруг в дверь позвонили, я поспешила в прихожую. На пороге меня ждал Кащей. На мгновение он опешил, разглядывая мою новую прическу, но затем усмехнулся.
- Здарова, маленькая, - пройдя внутрь он прижал меня к стене. - Это че такое?
- Какая разница?
Он убрал мне волосы за ухо и наклонился к губам. Запах алкоголя окутал меня и я попыталась отвернуться, но Кащей сразу же жадно вцепился в мои губы, не давая пошевелиться. Отстранившись, он улыбнулся и подмигнул мне.
- Собирайся.
Мы вышли из машины. Я стояла, возле участка, опустив глаза. Еще вчера я голыми руками готова была вытащить Валеру из-за решетки, сейчас же я молилась, чтобы из здания никто не вышел. Дверь широко распахнулась и Валера, смотря по сторонам, спустился по лестнице.
- Эй, красота!
Увидев меня, он пустился на бег и крепко обнял , а я... Я даже пальцем не пошевелила, чтобы ответить.
- Они нашли того, кто это сделал, с меня сняли все обвинения.
- Да, я знаю.
Всё еще не поднимая глаз, я смотрела куда то за его плечо, не фокусируясь, просто избегая контакта. Чувствуя, как нижняя челюсть начинает дрожать, а слезы катятся по щекам, я поджала губы.
- Кать? Че с тобой? - Валера наклонился ниже, разглядывая моё лицо.
- Всё... Всё нормально.
Он аккуратно снял с меня капюшон куртки, скрывающий состриженные волосы и расцарапанное лицо. Глаза его округлились, а челюсть плотно сомкнулась.
- Это че такое? Ты че натворила? Кать!
Валера стал трясти меня за плечи, пытаясь получить хоть какой-то ответ. Я медленно перевела на него взгляд.
- Валер, я... Ничего не спрашивай, ладно? Просто выслушай и... Я не знаю, ненавидь меня, проклинай, делай, что хочешь, но я... Мы... Мы больше не можем быть вместе.
- Кать... Че происходит?
- У меня мало времени. Пожалуйста. Я не хочу больше ни чьей смерти, особенно твоей, - сил держаться больше не было, и я заплакала.
Увидев это, Кащей и его свита вышли из машины. Шокированный Валера смотрел то на их приближающиеся фигуры, то на меня. Поравнявшись со мной, Кащей обнял меня за талию.
- Я говорил тебе, Турбо. Помнишь? Поменяется все и глазом моргнуть не успеешь. Катя со мной теперь.
- Ты урод блять!
Валера сорвался с места, но Демид и Савва задержали его.
- Это всё ты подстроил! Мразь! Что ты с ней...
Не успел он договорить, как тут же получил удар под дых и упал на колени. Кащей потащил меня к машине, а они продолжили избивать его.
- Не трогайте его! Прекратите! - я пыталась вырваться из его хватки. - Отпусти! Отпусти меня!
- Рот закрой, - сухо бросил Кащей. - Всё хорош, пусть отдыхает, -приказал он своим подручным.
Мы сели в машину. Я сидела, прижавшись к двери, стараясь не смотреть на Кащея, который сидел рядом, равнодушно глядя в окно. В зеркало было видно, как Валера, пытающийся подняться утирал разбитый нос и смотрел на нас, стремительно отдаляющихся.
- Ты не дал мне даже объяснить.
- Нехуй было мямлить. Пусть спасибо скажет, что не отшил его вообще. Хватит пялиться в это зеркало сраное. Я обещал, что он выйдет? Он вышел. Я обещал, что его не посадят? Он на свободе.
Машина подскочила на пригорке, и Кащей небрежно положил руку мне на колено. Я вздрогнула, но отодвигаться было некуда. За окном проплывали знакомые улицы Казани, казавшиеся теперь чужими.
тгк: yesschsh