Агния
После каникул я откровенно забила на учебу, не боясь больше гнева отчима. Да и он, погруженный в свои рабочие проблемы, словно не замечал, что я чаще всего целыми днями торчу дома. А я пыталась распланировать свою будущую жизнь: готовилась к собеседованию, пропадала на сайтах с авиабилетами и арендой недвижимости и, в конце концов, составляла маршруты по любимому городу.
В Питере я была несколько раз. Впервые – совсем маленькой, когда мы с родителями ездили в гости к бабушке. Но город мне полюбился в более осознанном возрасте. Тогда я приехала в Петербург на предстоящие соревнования. Город был зимним, праздничным, торжественным. Я запомнила украшенный суетной Невский, толпы иностранных туристов, нашу гостиницу «Прибалтийская» на берегу Финского залива и высоченную ель на Гостином дворе. В то время у меня от всего захватывало дух, поэтому поездка мне казалась просто волшебной. В этот город нестерпимо хотелось вернуться. И хотя я больше практически не общалась с отцом, свою бабушку я бы с радостью навестила.
Только представив, что я могу стать частью любимого города, сердце сладостно замирало. Предстоящую поездку омрачали только Федя и мама, по которым я уже начинала скучать.
И все-таки я решилась на еще один разговор с родительницей. Это было бы нечестно, если б я не рассказала ей о своем побеге. И слишком жестоко, если бы уехала, даже не попрощавшись.
– Только пообещай, что не скажешь ни о чем отчиму, – попросила я, когда мы с ней вдвоем сидели в машине, которая заглохла на трассе недалеко от нашего коттеджного поселка. Вячеслав, включив «аварийку», тут же выбрался из тачки и открыл капот. Мимо с шумом пролетали машины. – Чтобы не получилось, как в прошлый раз, с фотографиями.
Мама явно насторожилась.
– А что случилось?
– Пообещай, что не скажешь ему! – повторила я.
– Агния!
Я упрямо молчала.
– Конечно, обещаю, – вздохнула мама.
Тогда я сказала:
– Мам, я уезжаю.
– Куда?
– В Питер.
– На майские праздники?
– Нет, мама, навсегда.
– Все-таки к нему? – усмехнулась мама, имея в виду моего отца. – Но он тебя не ждет!
– Нет, мама, не к нему, – покачала я головой. Странно, но я почти никогда не произносила это слово – «папа». Таким чужим оно мне казалось и непривычным. Для нас с мамой в разговорах он всегда был просто – Он. – Я заберу документы из универа и попробую поступить в Академию художеств. Все это время мне Надя помогала.
– Так вот почему ты к ней так часто моталась, – догадалась мама.
– Угу. Надя боится, что ты станешь на нее сердиться. Но ты не сердись. Надя хочет, чтобы я стала счастливой. И ты, я знаю, тоже не против моего счастья.
Мама лишь подавленно молчала.
– Один раз ты уже остановила меня, приняв сторону отчима.
Я чувствовала, что мама хочет мне возразить, поэтому быстро продолжила:
– А еще хочу, чтобы ты уехала со мной. Пусть не сейчас, но я очень буду тебя ждать. Я к этой поездке готовилась давно. Тебе же все это как снег на голову. Понимаю, что тебе будет сложно принять решение, и не стану тебя осуждать в любом случае. Мы с тобой – взрослые люди. Но я не хочу больше жить чужой жизнью. Я хочу пожить своей.
Мама, закусив губу, молча смотрела на меня.
– И кстати, фотографии в доме не ищите, их там нет. Я отдала все обратно дяде Косте. На хранение. Знаю, ты с ним не общаешься, но он в курсе всей ситуации. Ты сможешь в любое время забрать снимки, если твой обожаемый Олег тебя обидит. Или ты все-таки решишься уехать ко мне… Надеюсь, рано или поздно ты сделаешь правильный выбор, мамочка. Ты так молода. И достойна снова по-настоящему любить и быть любимой. Оставь его уже второй семье.
– И когда ты успела так вырасти? – спросила мама тихим голосом. – Я даже не заметила, какая ты у меня большая, Агния. Какая разумная.
– Ой, нет, – нервно хихикнула я. – До разумности мне еще далеко. Ты даже не представляешь, каких дров я уже наломала.
– Когда ты попала в аварию, я день и ночь сидела в палате у твоей кровати и плакала, плакала, плакала… Помнишь?
– Помню, – кивнула я. – Ты говорила, что я теперь больше никогда снова не встану на лед. Мне было так стыдно, что я не смогу осуществить твою мечту.
– Ах, Агния, – поморщилась мама. – Ну какая мечта? Я боялась только за тебя, а не за нашу мечту. А ты впервые видела, как я плачу. И приговаривала: «Не плачь, пожалуйста, мамочка, все будет хорошо. Обещай, что никогда больше не будешь плакать». Я ведь тогда впервые при тебе ревела. Раньше вообще редко эмоции показывала, помнишь? А что теперь? С каждым годом все хуже.
Я вспомнила тот ненавистный мне заискивающий взгляд мамы перед отчимом.
– Ты сложная, Агния, – проговорила она. – И очень упрямая. Я всю жизнь не знала, как к тебе подобраться. И столько ошибок совершила…
На маминых глазах выступили слезы.
– Не плачь, мамочка, пожалуйста, – повторила я свои детские слова, обняв ее. Быстро зашептала на ухо: – И обещай мне снова, что никогда больше не будешь плакать. Особенно из-за него. Я буду тебя ждать в гости. Приезжай, пожалуйста.
Вячеслав, вернувшись в машину, застал нас обеих в слезах. Смутившись, закашлялся и буркнул, что машину удалось починить.
Теперь мы мчались вдоль заснеженного озера, по которому ветер гонял поземку. Солнце ярко осветило скалистые берега со старыми соснами. Всю дорогу мы с мамой держались за руки, и это было так странно. Я не знала, что нас обеих ждет в будущем, но в сиюминутном настоящем мне стало очень спокойно и хорошо.
Правда, от спокойствия не осталось и следа, как только мы переступили порог дома. Нас встретил разъяренный отчим:
– Что ты наплела этому сопляку про меня? – начал орать он, едва я успела снять пальто.
– Тихо, тихо! Ты чего распсиховался? – опешила я.
– Ты так со мной, дрянь, в моем доме разговаривать не будешь! – продолжил вопить отчим. Он был в такой ярости, что я испугалась, как бы он снова не отвесил мне оплеуху, только уже при маме.
– Олег, перестань! Успокойся! – попыталась вступиться за меня мама.
Но отчим, как обычно, проигнорировал ее.
– Игорь не хочет со мной иметь никаких дел! А ведь все шло хорошо! Мало того что ты, гадина, нарочно бросила этого малолетнего ублюдка, так еще и про меня невесть что его семейке наплела?
– Разве все, что я якобы наплела, – неправда? – усмехнулась я. – Ты этого Игоря уже один раз кинул и еще раз захотел. У дядечки с сердцем серьезные проблемы, а ты к его бизнесу примазаться решил. Стервятник!
Кажется, отчим впервые не находил слов. А я уже завелась. Мне хотелось еще больше его разозлить.
– Не нужно было меня сводить с этим Денисом, – продолжила я. – Потому что я уже в отношениях. И очень серьезных!
– Это с кем? – подала голос мама.
– Я как раз хочу вас с ним познакомить. Такую свадьбу закатим, всех местных журналистов позовем. Да, папочка? – обратилась я уже к отчиму.
– Агния, не перегибай палку, – испуганно попросила мама.
– Да ну вас всех! – рассердилась я, направляясь к лестнице.
Поднявшись в свою комнату, демонстративно хлопнула дверью. Как это обычно бывает, после ссоры с отчимом дрожали руки. Я схватила телефон и быстро набрала сообщение Феде: «Пожалуйста, приезжай сейчас. Ты мне очень нужен».
* * *
Едва Федя оказался на пороге нашего дома, я тут же схватила его за руку и затащила в светлый просторный коридор.
– Агния, что случилось? – взволнованно спросил Федя. После моего отправленного смс он приехал сразу, как только смог.
Вместо ответа я притянула Федю к себе за ворот куртки и принялась целовать.
– Ты чего? – опешил он, оторвавшись от поцелуя. Осторожно оглядывался по сторонам, боясь, что нас могут застукать.
– Просто так. Очень по тебе соскучилась!
– Ты шутишь?
Я покачала головой и снова приникла к его губам. На сей раз Федя ответил на поцелуй охотнее. Вскоре недалеко от нас послышалось недовольное покашливание. В коридор вышел отчим. Федя, растерявшись, хотел снова от меня отстраниться, но я не выпускала его из объятий. Наконец ему удалось высвободиться со словами: «Перестань, неудобно же!» Федя покосился на отчима и смущенно сказал:
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, – усмехнулся отчим. Он пытался натянуть привычную приветливую улыбку, но глаза его по-прежнему оставались злыми.
– А, это ты, – как ни в чем не бывало отозвалась я. – Прости, мы тебя не заметили. Увлеклись.
Федя с удивлением покосился на меня, не понимая, что здесь происходит. Ему явно было не по себе от того, что нас застукал отчим. Глаза отчима метали молнии. Он даже побагровел от плохо скрываемого гнева.
– Знакомься, это Федя, – широко улыбнулась я. – Мы очень любим друг друга и собираемся скоро пожениться.
Федя взглянул на меня уже с нескрываемым ужасом в глазах. Мол, что ты при нем несешь?
– Благословишь нас, папочка? – невинно продолжила я. Отчима просто выносило от моего насмешливого «папочки». Но пока он держал себя в руках. Снова криво улыбнулся:
– Так, может, для начала познакомимся? Пройдем в столовую, попьем чай. Федор расскажет о себе, о своих родителях, о перспективах…
Я согласно закивала. Феде ничего другого не оставалось, как пройти вслед за нами в столовую. Мама тоже спустилась. Вскоре мы сидели за огромным обеденным столом, как настоящая семья. Полная идиллия на первый взгляд. Но это лишь на первый. Мы долго молчали. И мне казалось, что вот-вот нервное напряжение вокруг нас достигнет своего предела.
Мама осторожно рассматривала Федю и переводила растерянный взгляд на меня. Я с отсутствующим видом пила чай. Феде явно было неуютно среди нас, но он старался не подавать виду. Отчим же продолжал разыгрывать гостеприимство, хотя на Федю поглядывал чуть ли не с отвращением. Меня же и вовсе игнорировал. За окном разгуливало яркое солнце, и небо было по-весеннему чистым. Капель дробно стучала по подоконникам.
– Расскажите про свою семью, Федор, – наконец подал голос отчим.
Федя от неожиданности вздрогнул. Но ответить не успел. Я встряла:
– Федя из неполной семьи. Его родители в разводе.
– Хорошо, – кивнул отчим, хотя взгляд его говорил об обратном – «ничего хорошего». – А где вы учитесь?
Я снова опередила Федю с ответом:
– Федя нигде не учится. Он не поступил.
– Вот как, – явно озадачился отчим. – Ну, хотя бы где-нибудь работаете?
– Федя – фрилансер.
Я знала, как отчим относится к такого рода деятельности. Негативно. Федя сделал глоток чая и молча посмотрел на меня. Затем отодвинул чашку в сторону.
– И какого же рода деятельность… – начал отчим.
Я взглянула на Федю. Он лишь кивнул мне. Мол, ты ведь уже начала, продолжай и дальше выставлять меня полным идиотом. Я виновато пожала плечами и снова обратилась к отчиму:
– Художник. Конечно, с такой работой на хорошую новую тачку не заработаешь. Но, как ты говоришь, он может рисовать шаржи на отдыхающих в Геленджике.
Эту фразу я произнесла с нескрываемой издевкой. Просто повторила слова, которые говорил про меня когда-то отчим. Господи, как он далек от искусства! Мама, явно обескураженная моим поведением, молча уставилась в чашку с чаем.
– А вот это вот все… – Отчим поморщился и указал на свои руки, имея в виду Федины татуировки. Потом на шею. – Вот это все… Это просто увлечение?
Я знала, что «и вот это все» отчиму не по душе, поэтому страшно ликовала. Еще в первую нашу встречу с Федей в автобусе я подумала, что такого парня в роли моего жениха отчим точно бы не одобрил.
– Да, у Феди много татуировок, – согласилась я. – Он еще на лице подумывал сделать, да, Федя?..
Федя посмотрел на меня с нескрываемой усталостью. Я нервно хихикнула и взглянула на отчима. Тот сверлил нас злобным взглядом.
– А твой Федя сам умеет разговаривать или у него язык отсох? – спросил отчим.
Тогда Федя поднялся из-за стола и обратился почему-то к моей маме:
– А где у вас туалет?
– Гм, – откашлялась мама, до сих пор пребывая в шоке от моего спектакля. – Отсюда прямо по коридору, вторая дверь слева.
Федя в благодарность кивнул и вышел из столовой.
Мы продолжили молча сидеть. Мама пару раз звякнула чайной ложечкой о чашку.
– Для чего ты устроила этот цирк? – сердито спросил отчим. – Кто этот малахольный?
– Сказала же тебе: любовь всей моей жизни, – с упрямством ответила я.
Любовь всей моей жизни, которую я сейчас могу потерять. Я знала: Федя больше не вернется за стол. Я взглянула на его чашку с недопитым остывшим чаем…
Когда выскочила в коридор, Федя уже натягивал куртку.
– Стой! Ты куда?
– Пойду татуировку на лбу сделаю, – усмехнулся Федя. – Чтоб родителей твоих окончательно добить.
– Не пущу! – каким-то надорванным и незнакомым голосом выкрикнула я и вцепилась в рукав Фединой куртки.
– Агния, прошу, не надо, – негромко произнес он, пытаясь отцепить мою руку.
– Ты не слышала, что сказал тебе твой молодой человек? – насмешливо произнес отчим, который вышел вслед за мной в коридор. – Не унижайся, доченька.
Я машинально разжала пальцы, и Федя, бросив напоследок отчиму «до свидания», вышел за дверь.
Я осталась стоять посреди коридора с опущенной головой. Отчим издевательски поаплодировал.
– Браво, Агния. Ты сегодня превзошла саму себя. И где ты откопала этого оборванца, чтобы меня позлить?
Я не стала ему отвечать. В душе снова закипала злость.
– А как убедительно сыграла любовь, чтоб я тебе поверил. Едва ли не с порога отдалась ему. Хотя я ничему не удивляюсь… Перед слюнтяем Морозом тоже успела ноги раздвинуть, прежде чем его кинуть?
– Какой же ты подонок, – зло сказала я. – Надеюсь, твой сыночек не вырастет таким же! Как хорошо, что ему достался всего лишь воскресный папочка!
На этих словах отчим вдруг подбежал ко мне и схватил за горло.
– Рот свой заткни! – прорычал он. – Сына моего не трогай!
От неожиданности я взвизгнула. Тут же распахнулась входная дверь, и в коридор влетел Федя. Оттащил меня от отчима и с ходу врезал тому в челюсть. Тогда я снова заверещала. В коридор выскочила перепуганная мама.
– А вот теперь точно прощайте, – тяжело дыша, сказал Федя.
– Стой! – выкрикнула я, когда парень снова направился к двери. На сей раз Федя так громко хлопнул ею, что у меня в ушах зазвенело. Я тут же ринулась за ним, но отчим перегородил мне дорогу.
– Не сметь позорить меня на людях, – просипел он, держась за разбитое лицо.
Тогда я развернулась и понеслась обратно в столовую.
– Света, задержи ее! – заорал отчим на маму. – Твоя доченька, эта дешевка, водит в дом всяких уголовников! Что ты встала как вкопанная?!
Но мама, видя мой решительный настрой, лишь отошла в сторону, пропуская вперед.
В столовой я открыла окно и через него выбралась во двор. Набирая в тапки снег, понеслась по участку за Федей, который в этот момент уже выходил за ворота.
– Федя! – звала я, бежав за парнем по участку. – Стой, пожалуйста! Ну, остановись же ты!
Федя наконец притормозил и стал ждать, пока я добегу. Вот я остановилась напротив и, не в силах отдышаться, уставилась на него.
– Я мчался сюда, думая, что на самом деле нужен тебе. А ты решила просто выставить меня дураком перед своей семьей?
– Такое у меня хобби: выставлять людей дураками, – отозвалась я.
– Мне после твоего рассказа самого себя жалко стало.
– Но это же…
– Правда? Понятно. Мне пора.
Я снова схватила Федю за рукав куртки.
– Пожалуйста, выслушай! Ты не понимаешь… Я ненавижу его! Все эти годы ненавижу, всей душой! Я на все готова, чтобы испортить ему жизнь. Я знаю, что на войне все средства хороши… Федя, просто так получилось!
– Значит, я тоже всего лишь средство?
– Нет, – ответила я. Но мое «нет» прозвучало как-то совсем неубедительно, и я сама этого испугалась.
– Мне тебя жаль, – сказал Федя. – Ты же помешана на глупой войне и сама отравляешь себе этим жизнь. И ты была права, когда сказала, что все будет необратимо. Я просто съехал на любви к тебе, Агния, но сейчас вижу, что мы действительно зря встречались. Ничего у нас не склеилось – слишком разные.
– Он мне никто и больше никогда не сможет помешать! – принялась убеждать я. – И тронуть пальцем тоже не посмеет. Помнишь, я рассказывала про частного детектива, про компромат… – От холода и страха вот так потерять Федю из-за собственной дурости меня била дрожь.
– Агния, зайди, пожалуйста, в дом, – попросил Федя. – Простудишься.
Я снова притянула его к себе за шею и поцеловала, а затем, все так же не выпуская из объятий, быстро заговорила в лицо:
– Знаю, что я плохая. Худшая на свете. Мстительная, и думаю всегда только о себе. Федя, я лишь порчу всем жизнь…
– Глупая ты, – сказал Федя. – Я вижу в тебе только хорошее. Но зря мы так далеко зашли. Будто оба самовольно засунули дуло в рот и спустили курок.
– Я уезжаю, – тихо напомнила я, выпуская Федю из объятий.
– Давно пора. Твой отчим просто конченый. Удачи тебе в Питере.
Федя направился к припаркованной у ворот машине, а я осталась стоять, глядя ему в спину сквозь навернувшиеся слезы. Тяжелые и горячие. Вокруг весело щебетали синицы, и солнце по-прежнему ярко светило. В воздухе витал запах прошлогодних листьев и чистого талого снега. А я подумала, что даже в ясный весенний день можно испытать такую боль, что разорвет ребра изнутри. И вмиг оказаться самым несчастным и одиноким человеком на свете.