Роня
Я сидела под дверью деканата в ожидании, когда меня пригласят. Нужно было передать секретарю заявления студентов на поступление в профком. Дверь была приоткрыта, и я услышала голос нашей кураторши Татьяны Борисовны:
– Ирочка, и не забудь бумаги подготовить на отчисление Леманн.
Не выспавшись, я весь день клевала носом. Но после этой фразы тут же прогнала дрему и прислушалась к разговору. Действительно, мне не послышалось. Агнию собирались отчислить с нашего факультета.
Когда Татьяна Борисовна вышла из деканата, я тут же вскочила на ноги и перегородила ей путь.
– Татьяна Борисовна, здравствуйте! – затараторила я. – Вы сказали, что Агнию Леманн готовят к отчислению?
– Ну да, – растерянно отозвалась кураторша.
– Но как? За что? Она же закрыла эту сессию, разве нет? – почему-то всполошилась я. – Мы ведь с ней столько занимались… Два раза в неделю.
Татьяна Борисовна как-то странно посмотрела на меня. Хотела что-то ответить, но дверь деканата снова распахнулась, и в коридор выглянула секретарша:
– Татьяна Борисовна, хорошо, что вы здесь. Вас к телефону!
Закончить разговор нам не удалось. Я растерянно привалилась спиной к стене. В чем же дело? Из-за чего Агнию хотят отчислить? Я запаниковала.
Мы давно с ней не общались. Еще с той злополучной Фединой вечеринки. Я больше не видела ее в универе, а после истории с Денисом даже не думала первой звонить. Но сейчас отчего-то захотелось срочно связаться с Агнией и предупредить об отчислении. Может, она еще успеет что-нибудь сделать? А я ей помогу! Соберу все конспекты за прошлый курс, поручусь, возьму над ней шефство. Ведь я на хорошем счету на нашей кафедре.
Дома я перебрала все контрольные и лекции за первый курс и сложила тетради в стопку. Передам Агнии. Но Леманн не взяла трубку ни в первый, ни во второй раз. Я, конечно, и сама в последнее время ее игнорировала, но сейчас у меня появилось какое-то дурное предчувствие. Стало неспокойно. Как жаль, что Агнии нет в социальных сетях. Я попыталась найти ту самую закрытую страницу в Инстаграме, но все было тщетно.
– Ты чего снова раскисла? – спросила бабушка за обедом.
– Бабуль, Агнию, похоже, все-таки отчисляют, – растерянно сказала я. – Неужели из-за последнего экзамена? Мне казалось, она его хорошо сдала. Представляю, какую взбучку устроит Агнии отчим. Ведь он пристроил ее на наш факультет.
– Жалко, конечно, – вздохнула бабушка. – Но может, оно и лучше? Профессией нужно гореть. Тогда и жить будет намного счастливее. А ты сама говорила, что Агния ходит на занятия из-под палки. Найдет еще Агуша себе призвание.
– Наверное, ты права, – задумчиво отозвалась я, вспомнив рисунки в комнате Леманн. Скорее всего, она его уже нашла… – А еще Агния пропала куда-то. Трубку не берет. И меня не покидает странное нехорошее предчувствие…
– Вообще-то она к тебе заходила, – сообщила бабушка.
– Когда? Бабуля, ты почему мне об этом не сказала?
Бабушка нахмурилась:
– После такой некрасивой истории… – начала она. – Не думаю, что тебе с ней стоит общаться. Вы совсем разные, Ронечка.
Конечно, бабуля не одобрила нашу с Агнией выходку, но и меня сильно осуждать не стала. Хотя я чувствовала, что бабушку мой поступок разочаровал. Но ба сказала, что я сама достаточно себя наказала. И это верно. Не проходило ни дня, чтобы я не грузилась по этому поводу.
Оставшийся день я провела за тем занятием, что периодически набирала номер Агнии. Я даже к Феде поднялась, чтобы узнать, не в курсе ли он, где Леманн, но соседа не было дома. А когда за окном совсем стемнело, ко мне пришли в гости Юлька и Веник.
После нашей едва наметившейся ссоры Юля пересмотрела свои взгляды на жизнь и все-таки рассказала родителям, что Веня никакой не химик, а музыкант. Адамова ждала страшного скандала, но родители, привыкшие к ее взбалмошным поступкам, только посмеялись над дочерью, припомнив ей химический симпозиум. Хорошо, когда все заканчивается вот так – легко, без взаимных обид и упреков. Наш же с Агнией «розыгрыш» потерпел крах и оброс неприятными последствиями. Чтобы я еще раз ввязалась во вранье… Лучше быть собой и добиваться желаемого своими силами.
После второго и теперь уже настоящего знакомства с родителями Юля с Веником завалились ко мне довольными и счастливыми. Бабушка ушла к подруге с первого этажа раскладывать пасьянсы, поэтому квартира вечером была в нашем распоряжении. Веня снял неоновую салатовую куртку, под которой оказалась красная гавайская рубашка.
– Ты в этом на второе официальное знакомство к Юлькиным родителям ходил? – засмеялась я.
– Ага! – хмыкнула Адамова. – Послушалась, блин, твоего совета и дала парню волю…
– Это моя любимая рубашка, – возразил Веня. – Счастливая. Я в ней вступительные экзамены в шарагу сдавал.
– Вот счастье-то! – вздохнула Юля. – Тебя потом из твоей шараги и выперли. Ронька, что у тебя на ужин? Я так переволновалась, что дома кусок в горло не лез! А сейчас есть хочется, сил никаких нет.
– Сейчас посмотрю, чем можно вас угостить, – улыбнулась я.
Друзья знали любовь моей бабушки к кулинарии. У нас всегда было чем угоститься. За ужином я слушала веселый рассказ в лицах от Юли и Вени о том, как прошло знакомство во второй раз.
– Теперь мне и правда намного легче, – призналась Юля, когда мы перебрались в мою комнату. – Зачем вообще нужно было врать? Папа, конечно, посетовал, что музыкант – профессия несерьезная. Но Веню принял, как родного.
Веня тем временем включил телевизор и принялся смотреть шоу «Выжить любой ценой» с Беаром Гриллсом. Я в ответ на Юлькины слова лишь слабо улыбнулась. Адамова тут же заметила смену моего настроения.
– Ты все страдаешь по Морозу?
– Ну как мне не страдать, Юль? – с горечью откликнулась я. – Он – идеальный. Парень всей моей жизни. А я так сглупила.
– По крайней мере, ты сделала выводы на будущее. – Юля замялась, а потом вздохнула: – Все мы сделали выводы, что ложь ни к чему хорошему не приводит.
Мы с Юлькой некоторое время молчали, уставившись в экран телевизора. И если Адамова хоть что-то там понимала, то я просто таращилась перед собой с отсутствующим видом. Меня снова одолели грустные мысли. Наконец Юлька не выдержала и громко воскликнула:
– Так! Ну все! Мне это надоело!
– Всего лишь второй выпуск подряд смотрим, – пожал плечами Веня, не оборачиваясь к нам.
– Нет же, мне надоело, что Роня так сильно раскисла! Нет, ты скажи, долго это еще будет продолжаться?
– Но я не знаю, как мне перестать об этом думать! – отозвалась я. – Ведь я же его… люблю.
– Роня, тогда тебе пора уже стать более решительной.
– А как? – растерялась я.
– Сейчас.
Юлька поднялась с дивана и вышла из комнаты. Вернулась спустя несколько минут с коварной улыбкой.
– Вот. – Она протянула мне лист бумаги.
– Что это? – удивилась я.
– Ну посмотри! Точный адрес Мороза.
– Ой! Нет! – Я даже мурашками покрылась от страха. – Не могу! Но где ты адрес взяла?
– У Славки. В моей гимназии учился. Да ты его видела! Помнишь, мы его в кафе встретили, когда Денис ко мне за столик подсел.
Ну тогда я, допустим, разглядела из-под стола лишь ботинки этого Славки.
– Идем сегодня же к Морозу! Хватит вести себя как трусливая черепаха. Хотя бы разок попробуй быть смелой! Чем мучиться и страдать тут… Не получится так не получится. Будешь жить с этим дальше. А если получится… Ну, Ронь. Правда, хватит! Пойдем? Мы тебя поддержим. Да, Вень?
– Ага, – отозвался глухо Венька, особо не вникая в наш разговор. В этот момент Беар Гриллс на экране с аппетитом поедал скорпиона.
– Поговорить сегодня вот так, без подготовки, я не решусь… – начала я. – Но у меня есть одна идея.
Во двор к Денису мы пробрались уже ближе к ночи. Проникли на территорию двора через чудом открытую калитку. В некоторых окнах высотки еще горел свет. Я тут же обратила внимание на огромный покрытый снегом газон. Отличная площадка для творчества! А если снег еще и немного ногами утрамбовать… У нас троих в руках были бутылки с распылителем и разведенной в воде красной краской.
– Вообще-то тут камеры, наверное, есть, – сказала я, воровато оглядываясь. Сейчас мне моя идея уже не казалась такой хорошей. Это дома, после пламенной и вдохновляющей речи Адамовой, вдруг на некоторое время показалось, что я всемогуща. Но пока мы гнали сюда через весь город на такси, мой энтузиазм улетучился.
– Конечно, есть! – усмехнулась Юля. – Это ж элитный комплекс.
– И что нам будет за то, что мы…
– Испортили снег? – рассмеялся Веня. – Думаю, ничего страшного. Не дрейфь, Ронька. Мы ж не собираемся писать ничего оскорбительного. Тем более мы быстренько. Раз – и все. Ты разве не помнишь, как я Юльку надписью на асфальте цепанул? – На этих словах Адамова закатила глаза. Все мы помнили эту надпись «Юля А., улыбнись, тебя любят!» Она до сих пор не стерлась с асфальта в нашем дворе. – Сработаем незаметно, как профи.
Я с сомнением оглядела с ног до головы Веньку. Остановила свой красноречивый взгляд на неоновой куртке Вениамина. Как профи, говорит. Да ему для пущего эффекта только светоотражателей на спине не хватает!
И все-таки мы разделились. Площадка оказалась такой большой, что мы разбрелись в разные стороны. Денис, судя по нашим подсчетам, жил на одном из последних этажей, и надписи нужно было сделать внушительных размеров. Я хотела вывести краской на снегу «Денис М!», Юлька собиралась приписать: «Дай мне шанс», а Венька – «Давай поговорим!» И еще мне очень хотелось скромненько приписать внизу «Р.». Обязательно с точкой на конце, как в книгах, когда герои пишут друг другу волнующие любовные письма. Меня снова охватила непонятная, но отчего-то приятная паника. Здесь, в темном тихом дворе, рядом с друзьями, я вдруг перестала бояться. Мне показалось, что Мороз обязательно оценит мой оригинальный подход к нашему примирению.
Не думала я, конечно, что все получится настолько оригинально. Пока я большими красивыми буквами выводила имя «Денис», Венька уже справился с первым словом «Давай».
– Только без тяп-ляп, пожалуйста! – обратилась к своему парню Юлька, справа от Вени выписывая свою фразу.
– Я тороплюсь! – отозвался Веник. – Все-таки нас могут засечь.
Я подняла голову и посмотрела на верхние окна. А если Денис сейчас видит нас?.. Я снова принялась за работу. Уже выводила восклицательный знак после буквы «М», когда Юлька громко ахнула. У меня от неожиданности чуть сердце из груди не выскочило.
– Что такое? – обернулась я к друзьям.
– Ты только посмотри, что этот идиот сделал!
– А что? – удивился Венька, любовно оглядывая в свете фонарей яркие алые буквы на снегу.
– Это я вовремя его остановила… – продолжила возмущаться Юлька. – Он слово не дописал.
Я побежала к надписи и, прочитав ее, схватилась ладонями за лицо.
– Веник, у тебя что по русскому языку было? Почему слово «поговорим» ты начал писать через «а»?
– Так двойка и была, – ответил Веня. – Да знаю я, как это слово пишется! Че пристали? Просто поторопился…
– Исправляй «а» на «о» и быстрее дописывай! – зашипела Юлька на Веника.
– А как исправлять? Некрасиво будет.
– Да уж! Совсем ведь ерунда получится!..
В этот момент дверь одного из подъездов хлопнула и до нас донесся рассерженный голос, который, по всей видимости, принадлежал консьержу:
– Это кто там хулиганит? Я уже полицию вызвал!
И хотя за нами никто не собирался гнаться, мы пулей понеслись прочь от своего «художественного полотна». Спрятались за ближайшую припаркованную иномарку и притихли. Я снова встревоженно посмотрела на окна. Вот будет прикол, если в эту самую секунду Денис еще все-таки не спит и наблюдает за нашим цирком. Сверху-то все отлично видно. В том числе и то, как мы прячемся за машиной. Еще Венька в этой приметной куртке… Я вспомнила свое «похищение» в парке и нервно захихикала.
– Ты чего? – удивилась Юлька, все еще не в силах отдышаться после бега. – Тише! Нас же услышат.
– Это хорошо, что ты при знакомстве с родителями Веника химиком представила, а не филологом. Вот бы прокол вышел.
– Да уж!
– Блин, а я ж так и не успел дописать! – подал голос Венька.
Я снова прыснула. «Денис М! Давай погав…» – очень оригинально.
– Я тоже не дописала, – насупилась Юлька, не разделяя моего веселья.
Тогда уж я в голос расхохоталась, не боясь, что нас обнаружит рассерженный консьерж.
Вот так послание Мороз прочтет утром. Помимо приглашения «погавкать» еще и «Денис М! Дай мне…» Хорошо, что я букву «Р.» не успела написать. Хотя вряд ли у Мороза есть еще настолько же чокнутые знакомые, как я.
– Дурдо-ом, – протянула я, не в силах перестать смеяться.
Веня с Юлькой переглянулись.
– По-моему, она перенервничала, – констатировал Веник.
– Определенно, – кивнула Адамова. – Ронька, хватит веселиться! Ничего ж не вышло!
– Все вышло! – возразила я, внезапно обняв Юльку и Веню. После выброса адреналина мне хотелось счастливо смеяться. Редкие горящие окна вокруг нас казались такими уютными… И ночь была ясной, звездной и непривычно теплой. Я вдохнула полной грудью свежий воздух. В ту секунду меня вдруг посетила уверенность, что все в итоге будет хорошо, – ведь скоро весна. Наконец я ее почувствовала.