Директриса

Валя*

Прошла неделя. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов.

Я считала, честно. Сначала — потому что хотелось знать, сколько я продержусь. Потом — просто чтобы понять, почему с каждым днём становится только хуже.

Я старалась не думать. Не вспоминать, как её тело дрожало подо мной. Как она выгибалась, закусывала губу, как смотрела в глаза, не мигая, когда я держала ей рот ладонью, заставляя молчать. Я напоминала себе, что всё это — ошибка. Безумие. Угроза всему, что у меня есть.

И всё равно... Я засыпала с её именем на губах. А просыпалась — с пустотой в груди.

На работе избегать её было проще, чем я думала. Уроки вели другие, Юля больше не появлялась в моём расписании. Даже коридоры будто сговорились и не пересекали нас. В какой-то момент я почти поверила, что всё — закончилось.

Пока не пришла Маруся. С дьявольской улыбкой и сумкой, полой до верха адреналина.

— Всё, хватит киснуть, — сказала она, вытаскивая меня буквально за руку. — Мы идём дышать дымом, пить, смотреть, как мужики позорно играют в бильярд. Пора выгуливать свою тоску, Валечка.

— У меня нет тоски, — буркнула я.

— У тебя недотрах, — сказала она в лицо, так громко, что мимо проходящий школьник уронил журнал. — А ещё ты ведёшь себя, как будто тебе шестьдесят. Живо в клуб.

Мы пришли в "Кулуары" — бильярдный клуб, шумный, полутемный, с зелёными столами, запахом дорогого табака и мужским смехом в воздухе. Я уже пожалела, что согласилась, но было поздно.

Я не сразу заметила её. Сначала — знакомые голоса. Аня. Диана. Девочки, с которыми Маруся чуть ли не переписывалась каждый день. Они уже сидели за барной стойкой, громко смеялись, рядом — бокалы, бутылки, чипсы.

И только когда мы подошли ближе, я увидела Юлю.

Барная стойка, тёмная футболка, волосы завязаны в высокий хвост, в руке — бутылка, она что-то наливает, кивает Герману — крепкому мужчине с цепочкой на шее. Он тоже был там. И, видимо, знал их всех слишком хорошо.

Юля подняла глаза и замерла.

Всё внутри меня сжалось.

Она не улыбнулась. Но губы дрогнули. Взгляд — тяжёлый, цепкий. Как будто в ту же секунду вспомнила, где была моя рука. Мой язык. Мои пальцы.

Я отвела глаза. Плевать. Просто бар. Просто случайность.

— О, Валя! — Аня хлопнула в ладоши. — Садись, не стой! Ты не поверишь, как мы тут отрываемся! Юль, налей ей что-нибудь, а?

— Конечно, — сказала Юля. — Валентина Васильевна ведь у нас пьют только самое правильное, да?

Она достала бутылку текилы. Я почувствовала, как Маруся обернулась, ухмыльнулась.

— Давай на слабо, — сказала Юля, глядя мне прямо в глаза. — Или вы и это больше не позволяете себе?

Я стиснула зубы. Внутри уже всё горело.

— Ты работаешь, — выдавила я.

—И пью. С разрешения Германа. — Юля поставила передо мной рюмку. — Или мне уйти? Чтобы не смущать?

— Ты меня не смущаешь, — сказала я холодно. — Меня удивляет, как ты себя ведёшь.

— А тебя удивляет, что я не прячусь?

Её глаза. Пронзительные. Острые. Улыбка — хищная, злая.

Я почувствовала, как Маруся уставилась на меня, Аня с Дианой переглянулись, но не влезли. Слишком напряжённо.

Я взяла рюмку. Выпила. Медленно, не морщась.

Юля наклонилась ближе, как будто поправляя бутылки на полке. Прошептала:

— А я думала, ты не пьёшь. Тебе ведь нельзя терять контроль. Особенно когда ты такая напряжённая.

Я чуть не уронила бокал.

— Отстань.

— А ты всё ещё дрожишь. Уже неделю. Я вижу. У тебя даже сейчас губы чуть трясутся.

Я отвернулась. Маруся болтала с Германом, увлечённо, как будто чувствовала, что не надо мешать.

А Юля вдруг снова заговорила — громче, с улыбкой:

— Валь, сыграем в бильярд?

— Я не играю.

— О, конечно. Ты же правильная. Ты ни во что не играешь.

— Юля.

— Ну тогда смотри, — усмехнулась она и, подмигнув, подошла к столу.

На ней были джинсы. Узкие, рваные, подчёркивающие всё, что меня лишало сна. Она нагнулась за шаром, специально выгибаясь, и я знала. Она делает это специально. Только для меня.

А потом снова подошла. Близко. Словно случайно облокотилась на стойку, её рука скользнула по моей — едва, но ощутимо.

— А хочешь... я тебя вытащу отсюда. Как ты тогда меня? — прошептала. — Только ты уже не будешь командовать. Только будешь умолять.

Я резко встала.

Юля усмехнулась.

И я поняла — я проигрываю.

Юля не отходила далеко. Она будто вплелась в пространство вокруг меня — её запах, движения, голос. Я чувствовала её плечо, едва проходила мимо, её локоть, скользнувший по моей руке. Случайные прикосновения, которые будто разогревали под кожей что-то запретное и дикое.

И я пыталась держать лицо. Оставаться холодной. Но внутри — я плавилась.

— Валь, — вдруг раздалось сбоку. — Ты чего такая? — Это Диана. Присела рядом, взяла свой бокал. — Ты либо бесишься, либо... кто-то не получает своё.

Я вздрогнула. Подняла взгляд. Она улыбалась. Глаза хитрые, как у охотника.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, слишком ровно.

— Ну, ты напряжённая, как канат. — Она ткнула пальцем в мою руку. — Локти сжаты, челюсть зажата. Даже Юля как-то мягче сегодня. Хотя, наверное, потому что у неё вино в крови.

— Ди, ну не перегибай, — усмехнулась Юля. — Может, у Вали просто... загруженная неделя?

— Неделя? — Диана рассмеялась. — Да у неё взгляд, как у человека, который месяц без... — она сделала выразительное движение рукой. — …ну, ты понимаешь.

Юля фыркнула, но не отвела взгляда. А потом медленно положила ладонь на мою руку — легко, как будто это было просто игра. Её пальцы чуть скользнули по запястью. Она как бы поправила мои украшения, но… не было сомнений — она гладила.

— Может, у неё просто стандарт завышен, — проговорила Юля, не глядя на девочек, только на меня. — Типа знаешь… «Не подпускаю никого, кроме тех, кто доводит до слёз и оргазма».

Я втянула воздух сквозь зубы.

Аня прыснула, Герман фыркнул.

— Господи, — Диана хихикнула. — Вы это слышали? Это была угроза или обещание?

— Я просто размышляю, — Юля облизнула губы. — Может, Валентина Васильевна просто нуждается в человеке, который знает, как с ней обращаться. А то, может, и не понимает, чего ей не хватает…

— Она слишком умная, чтобы не понимать, — сказала Диана. — Она страдает. Смотри: плечи напряжены, пальцы на бокале белые. Она сейчас или заплачет, или прыгнет тебе на шею.

Юля снова провела пальцами по моей руке, уже не маскируясь.

— Если прыгнет — я не откажусь. В этот раз у нас будет не кабинет, а нормальная кровать. Или стол, — добавила, глядя в глаза. — Кстати, бильярдный тоже подойдёт.

Я вскочила.

Молча. Горло пересохло.

Юля сжала губы, но я заметила, как её грудь чуть приподнялась от того, как она затаила дыхание.

— Валь... — Маруся тихо.

Я глянула на неё, почти в слезах от унижения и жара, и вдруг поняла — я хочу её прямо сейчас. Со всеми рисками. Со всем стыдом. Со всей яростью. Я хочу Юлю. Не просто как объект желания — как необходимость.

— Юля. Хватит, — выдохнула я.

Она наклонилась ближе, так, что губы почти коснулись моего уха.

— Тогда уведи меня. Или останься здесь и притворяйся, что тебе не нужно. Всё, что я делаю — ты хочешь. Ты просто слишком правильная, чтобы это признать.

Я закрыла глаза.

А потом резко отвернулась и ушла. Не из клуба — просто в сторону. К туалету. К зеркалу. К отдышке.

И слышала её голос у себя в голове: «ты хочешь…»

Может, я и правда хочу. Но это неправильно.

И, чёрт возьми, она знает, как это использовать.

. . .

__________________________________