Директриса

Валя*

Я закрылась в кабинке, но там было тесно, глупо и бессмысленно. И жарко.

Зеркало напротив было безжалостным. Щёки пылали. Губы припухшие, как будто я действительно целовалась с ней только что. Только не губами, а её фразами. Прикосновениями. Взглядом. Проклятым голосом.

Я провела руками по лицу. Тело дрожало, как от холода, хотя на самом деле внутри всё плавилось. Я не дышала — я задыхалась от неё.

И как только я попыталась собрать себя в кучу, дверь распахнулась.

— Ты сбежала, как будто тебя на слабо взяли, — сказала Маруся, входя. — А тебя всегда можно взять на слабо. Я в шоке, что Юля это так быстро поняла.

— Маруся... — Я опустилась на край раковины. — Не начинай.

— Я не начинаю. Я продолжаю. Ты выглядела, как человек, которого одновременно унижают и трахают взглядом. И тебе это... нравилось.

Я вскинула бровь.
Она прислонилась к стене, скрестила руки и смотрела на меня так, будто ей плевать на тонкие намёки. Ей всегда плевать.

— Маруся, я правда не знаю, что со мной происходит. — Голос сорвался. — У меня внутри каша. Я пытаюсь держаться, а она... она не оставляет мне воздуха.

— Ну так и не держись. Кто тебя заставляет?

— Я.

— Вот. — Она развела руками. — Вопросов больше не имею. Валентина Васильевна — жертва самой себя. Орден морали первой степени.

Я тихо усмехнулась.

— Ты даже не представляешь, — выдохнула я. — Всё, что она делает, всё, что говорит... Она будто лезет под кожу. Я не могу с ней рядом находиться — и не могу быть без неё. Я не спала с тех пор, как она... — я запнулась. — Как она ушла тогда. Из кабинета.

Маруся присвистнула.

— Так ты всё ещё думаешь, что это была ошибка?

Я молчала.

— Ты правда хочешь, чтобы это не повторилось?

Опять тишина. Но на этот раз — как признание.

— Я боюсь. — Проговорила почти шёпотом. — Я боюсь, что если позволю себе быть с ней... то потеряю контроль. Я всё выстроила. Жизнь, границы, работу. Я выросла в это. А она... она разрушает всё. Одним взглядом.

Маруся подошла ближе.
— Да ты не боишься потерять контроль. Ты просто охренела от того, что это не ты сводишь с ума, а тебя. Ты привыкла, что за тобой бегают. Что ты выбираешь. Что ты кидаешь.

Я хмыкнула.
— Звучит честно.

— Ага. И знаешь, что хуже? — Она прищурилась. — Что ты, видимо, давно этого хотела. Просто себе не признавалась. Ты же сама мне тогда говорила — "эта Юля что-то делает с моей головой". Ещё до всего. До кабинета. До запретов.

Я уставилась на неё.
А она не отводила глаз.

— Так чего ты теперь строишь из себя святую? Ты же её хочешь. Ты же мечтала о ней. Так почему не даёшь ей тебя взять?

— Потому что я не могу. Это... неправильно.

— А трахаться в кабинете директора — правильно? — усмехнулась она. — В смысле, не осуждаю, я бы тоже... но ты ж уже перешла черту. Чего ты теперь заднюю включаешь?

— Потому что если я позволю себе это... будет больше. Слишком много. Слишком... сильно. А я не уверена, что справлюсь.

Маруся на мгновение стала мягче.
Она подошла ближе и села на край раковины рядом.

— Ты не обязана всё контролировать, Валя. Иногда просто... позволь себе это. Ты не сломаешься. А если сломаешься — ну, я соберу тебя обратно. Юля соберёт. Только не притворяйся, что тебя это не касается.

Я уткнулась лбом ей в плечо.
Впервые за долгое время мне хотелось плакать.

— У меня всё путается внутри. Всё горит. А она стоит и говорит мне: «уведи меня». И я почти сорвалась. Почти.

— Почти — не считается, — спокойно сказала Маруся. — В следующий раз не почти.

— Ты будешь меня потом осуждать?

Она хмыкнула.

— Только если ты будешь врать себе, что не хочешь. А если честно скажешь: «да, хочу, с ума схожу, без неё дышать не могу», — тогда я куплю тебе шоколадку и презервативы.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты идиотка, Маруся.

— Зато тебя люблю.

Она обняла меня, и я позволила. Первый раз за всю неделю я чувствовала не только напряжение, но и облегчение.

Я всё ещё не знала, что скажу Юле. Не знала, когда.

Но я знала одно: прятаться дальше — не вариант.

Когда я вышла из туалета, воздух показался прохладным. Или, может, я просто впервые за вечер дышала.

Маруся шла рядом, не глядя на меня, но вся в улыбке. Та самая, её фирменная — с прищуром и ноткой: "я-то знаю, что ты чувствуешь". Я не возражала. После всего, что между нами только что было, возражать не имело смысла. Она видела меня насквозь. И приняла. Даже со всеми моими сломанными пазлами внутри.

Мы вернулись за стол. Диана уже смеялась над чем-то, Аня подыгрывала, Юля стояла за барной стойкой и пила что-то из маленького бокала — будто не замечала нашего возвращения. Но я почувствовала её взгляд. До дрожи. Он скользнул по моей щеке, как горячее дыхание. И остановился на губах. Только на секунду. Только для меня.

Я села. Спокойно. Не скрещивая руки, не сжимая пальцы в кулаки, не отворачиваясь.

Юля будто чуть удивилась.
А потом — улыбнулась.

— Ну что, Валентина Васильевна, — протянула она лениво, будто просто играла с названием, — вы с Маруся что, советы насчёт удара в лузу обсуждали? Или у вас там тоже был турнир — кто кого убедит?

Я подняла бровь.
Маруся хохотнула и сделала глоток своего коктейля.

— Я её почти убедила, — сказала она, — но, боюсь, ты всё-таки сильнее.

Юля прикусила нижнюю губу, сдерживая смешок, и подошла ближе, будто просто мимо. Рука скользнула по спинке моего стула. Касание — легчайшее, почти незаметное, но оно обожгло. Я не шевельнулась. Не позволила себе даже моргнуть.

Она опёрлась на стойку за моей спиной, совсем близко — чтобы только я могла её услышать:

— Ты выглядишь спокойнее. Или ты просто сегодня не носишь броню?

— А ты всё ещё играешь?

— Я уже выигрываю.

Я чуть повернула голову, достаточно, чтобы наши взгляды встретились.
Она медленно облизала губу — так, чтобы я видела. И всё.

Разряд молнии прошёл по спине.

— Юля, — я прошептала, — ты ведёшь себя...

— Как человек, который не может не хотеть. — Она перебила. — Как человек, который смотрит на тебя неделю. Которого ты оставила после того... — она наклонилась ближе — ...как дала всё, а потом убежала.

— Ты говоришь, будто я тебе что-то должна.

— Нет. Но ты себе что-то должна.

Я развернулась полностью и взяла бокал со стола. Сделала глоток. Пусть сердце колотилось, пусть внутри всё сжималось, но я уже не бежала.

Аня что-то крикнула весёлое — и момент напряжения развеялся. Но не исчез.

Юля снова стояла за баром. Но теперь всё время, проходя мимо, её пальцы скользили по моему запястью. Или она наклонялась чуть ближе, чем стоило бы. Или задерживалась взглядом дольше, чем позволялось. А потом кто-то из девочек снова что-то бросал весёлое — и весь стол смеялся, только я и Юля были будто в другом измерении.

— Ты трясёшься, — сказала она, проходя за моей спиной и скользнув пальцами по моей руке. — Это потому что холодно? Или потому что ты себя сдерживаешь?

Я выдохнула.
— Хочешь, чтобы я перестала?

Она остановилась рядом. Наклонилась к моему уху.

— Я хочу, чтобы ты позволила себе делать то, чего хочешь ты. А не то, что должна.

В этот момент у меня сдали пальцы на бокале. Я поставила его, иначе бы выронила.

— Осторожно, — прошептала она. — В следующий раз я буду крепче, чем это вино.

Маруся метнула в нас взгляд — и едва заметно кивнула, будто говорила: иди, если хочешь. Я рядом.

Я поймала Юлин взгляд. Долго.
А потом кивнула.

— Хочешь побыть наедине?

Она ухмыльнулась.

— Ты предлагаешь мне выйти? Или увезти?

Я посмотрела на неё спокойно.
— Я предлагаю тебе... перестать прятаться за шутками.

Юля на секунду замолчала. Это был уже не флирт. Это было что-то другое. Глубже. И, чёрт подери, правдивее.

— Тогда давай начнём. Только не перед всеми. Там есть комната для персонала. Две минуты, и Герман не заметит.

Я кивнула.
И впервые за всё это время шагнула туда не как беглянка.

А как та, кто готова упасть — и не боится.

. . .

__________________________________