Глава 27.
Теплые лучи солнца заставили меня прищуриться, когда Адамо распахнул дверь передо мной. Когда шагнула в квартиру, чувство, будто я вернулась домой, заполнило меня. Я остановилась на мгновение на пороге, с замиранием сердца осматривая пространство вокруг. Это было как волшебство – яркие картины, которые я сама рисовала, висели на стенах, напоминая мне о солнечных днях в квартире во Франции. Каждый мазок кисти, каждая тонкая деталь как будто оживала, и я снова чувствовала себя в том уютном мирке, где кричали цветы, а воздух был пропитан ароматом свежих булочек.
Квартира была больше, чем я могла себе представить. Просторные комнаты, залитые солнечным светом, сочетали в себе яркие цвета, которые казались бесконечными. Оранжевые оттенки перемешивались с небесным голубым, а зеленые акценты добавляли свежести. Каждый уголок говорил о жизни и радости, словно мне удалось воспроизвести свои визуальные мечты в реальность. Я не могла сдержать улыбку, глядя на все это великолепие – словно снова обрела свой дом, только в гораздо большем масштабе.
Адамо удивил меня до глубины души. Я никогда не ожидала, что он воссоздаст все до мелочей, вложив в это настолько много заботы и любви. Он знал, что именно сочетание этих элементов сделает пространство моим. Я почувствовала, как сердце наполнилось теплом и благодарностью, осознавая, что этот подарок – не просто квартира, а отражение моей души, места, где я могла бы быть самой собой.
Я сделала шаг внутрь, не веря своим глазам. Каждая деталь, каждая картинка, каждый цвет были продуманы и спланированы так тщательно, что казалось, будто меня обняли, когда я вошла. Я кивнула в сторону окна, где лучи солнца играли с цветами, погружая комнату в особую атмосферу, и в тот момент я поняла, что это место станет началом новой главы моей жизни, даже после всего, что произошло.
Я неторопливо развернулась, чувствуя себя некомфортно в черных брюках, что были слегка великоваты. Адамо стоял в дверном проеме, облокотившись на дверь. Его серые глаза с нежностью осматривали меня, от чего я съежилась.
—Тебе нравится? - спросил он сразу же, как только я подняла на него глаза.
—Это волшебная квартира, - явно глупо улыбаясь, произнесла я, и раскинула руки, касаясь белого дивана, что стоял у столика с журналами, —она очень похожа на мою, что во Франции.
—Я обязал людей сделать её похожей, - проговорил Адамо чуть тише, и скрестил руки на груди, —хотел, чтобы часть Франции осталась рядом с тобой.
Сердце стало биться чаще, я завела руки за спину, незаметно поправляя брюки.
—Ты приехал со мной оттуда, - смущаясь, ответила, и наклонила голову, —ты часть Франции, и что бы ни случилось, время проведенное в ней было прекрасным.
Адамо улыбнулся, оттолкнулся от двери, и подошёл ближе. Внутренности стянуло в тугой узел. Слова Адрианы зазвенели в ушах, меня словно обдало током. Я отпрянула от Адамо, вызывая недоумение в лице. Сейчас был тот самый момент, когда я обязана рассказать ему. И хоть мы не говорили о будущем, даже не пытались думать заранее, я просто должна.
—Мне нужно кое-что тебе сказать, Адамо, - вдох, я покачнулась, от чего Адамо моментально обхватил мои плечи.
В его глазах читалось волнение и переживание.
—Я хотела уехать из больницы по весомой причине, которую мне сообщила Адриана сегодня днём, - проговорила я, Адамо кивнул, с интересом изучая мое лицо, что явно выглядело уставшим и заплаканным.
Казалось, я плакала так часто, что отеки с лица не сходили.
—Я внимательно слушаю тебя, - его нежный голос придал мне совсем немного уверенности.
—Я не знаю, что будет дальше, как сложится моя и твоя жизнь, - начала я, впиваясь ногтями в свои же ладони, —но, думаю, ты должен знать, что со мной есть некие проблемы.
Его челюсти напряглись.
—Тебе нужна семья, нужны наследники, нужна кровь, которая продолжит ваше с братом дело. Тебе нужна жена, Адамо, но я...
Ком в горле образовался слишком быстро, и последние буквы я почти прохрипела. Снова эти воспоминания из подвала, снова ощущение грязи на теле. Я попала в тот ад уже будучи больной раком, и, как я прочла на том чертовом листе, который принесла мне Адриана, ничего изменить нельзя. Метастазы с маточной трубы перешли на яичники, и как бы я ни хотела, не смогу завести детей даже с помощью суррогатного материнства или каких-либо способов. Я сломанная не только морально, но и физически.
Мне нужно было овладеть невероятной смелостью, чтобы посмотреть Адамо в глаза после произошедшего. Казалось, мир окрасился в самые темные тона, которые я когда-либо наносила на холст.
—Я не смогу иметь детей, - прошептала я, и опустила глаза.
Камень на душе заставил меня согнуться пополам, но вдруг дрожащие пальцы обхватили мой подбородок, заставляя поднять голову.
—Мне нужна ты, Лия, - без колебаний произнес Адамо, которого, как думала, я потеряю после этой новости.
Слезы жгли мне глаза, я дрожала перед ним, боялась, что все изменится.
—Мне нужна ты одна.
Ни вопросов, ни возмущений, ни злости. Лишь нежность, понимание, боль в глазах и мягкий взгляд. Господи, Адамо был лучшим мужчиной, лучшим человеком, которого я когда-либо встречала. На эмоциях поддалась вперёд, вцепилась ладонью в его запястье, прижимая огромную ладонь к своей щеке.
—Не подарю тебе детей, Адамо, не стану настоящей женой консильери, не продолжу род, буду пятном на твоей репутации и жизни. Зачем? Для чего? - сквозь слезы бормотала я, не отрывая глаз от лица мужчины, —я обманула тебя, врала, а теперь оказалась сломанной. Ничего нельзя изменить, и все это не должно отражаться на тебе, понимаешь?
—Это все не должно отражаться на тебе, Лия, - стиснув челюсти сильнее, проговорил Адамо, и провел большим пальцем по моей щеке, смахивал слезу, —с каких пор мужчины отворачивались от своих женщин только потому, что она по состоянию здоровья не может иметь детей?
Я сглотнула, крепче сжимая его руку.
—С каких пор, мужчины бросают женщин, что пережили самый страшный период по их вине? Лия, посмотри в мои глаза и скажи, что ты там видишь, - шепнул он, наклоняясь ближе.
Глубокие, серые глаза горели душу.
—Любовь, - незамедлительно ответила я, тяжело выдыхая, —я вижу там любовь, Адамо.
И его губы коснулись моих так нежно, но и с такой властной решимостью, что я невольно охнула. Долгое время я мечтала о его поцелуе, но боялась, что мои уста будут отвергать его прикосновение, столь оскверненные ужасами, которые я пережила. Однако в этот момент, в объятиях Адамо, мой разум отключился. Все мои сомнения и страхи растаяли в тепле его рук, которые крепко, но нежно держали мое лицо. Я отдала себя ему без остатка, доверившись, как богу.
Его поцелуй не был грубым и требовательным. В нем чувствовалась одновременно ласка и страсть, что пробуждало во мне то, что долго дремало. В его объятиях я не была сломленной или испуганной жертвой. Я была женщиной, востребованной и желанной. Когда наши губы слились воедино, я ощутила прилив блаженства, о котором никогда не думала, что смогу испытать снова. Это был не просто поцелуй — это было обещание исцеления и нового начала.
Адамо целовал меня долго, страстно, властно, но в то же время бережно. Его губы исследовали мои, как будто они были картой неизведанной территории. Его язык коснулся моего, и я почувствовала, как внутри меня вспыхнул огонь. Я не знала, сколько времени мы целовались. Все, на что я была способна, это отдаться его власти и желанию. Отдаться ему.
***
Я стояла у мольберта, который любезно купил мне Адамо, и пристально смотрела на чистый холст. Белый, как снег, он был одновременно и пугающим, и многообещающим.
Я думала о себе, о своем брате и сестре, о том, что нам пришлось пережить. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Адамо безмолвно признался мне в любви, и все было хорошо, но мысли о моем бесплодии, мысли о подвале не отпускали меня. Мне хотелось закрыться в себе, чтобы пережить все это, но я знала, что не могу себе этого позволить. Я должна была держаться на плаву, чтобы не казаться слабой. Адамо заслуживал сильную женщину, а не сломленную жертву.
Я взяла кисть и окунула ее в красную краску. Глубокий, кровавый цвет напомнил мне о подвале, о боли и страхе, которые я там испытала. Но я также знала, что красный цвет может быть и цветом жизни, страсти и любви.
Я провела кистью по холсту, создавая широкие, смелые мазки. Красный цвет превращался в абстрактные формы, в водоворот эмоций, которые я не могла выразить словами. Я работала, забыв обо всем вокруг. Краска текла по холсту, как слезы, но я не плакала. Я была слишком истощена для этого. Вместо этого я просто позволяла краске говорить за меня. Когда я наконец отступила, я увидела, что создала что-то поистине прекрасное. Холст был полон жизни, боли и надежды. Это было отражение моего прошлого, моего настоящего и моего будущего.
Теплая рука коснулась моего плеча, и я вздрогнула, снова пугаясь невесть чего. Я знала, что в этой квартире есть лишь я и Адамо, но страх не отступал даже тут.
—Ты снова не спала, - утвердил Адамо.
—Нет, просто рано встала, - соврала я, но Адамо было сложно обмануть.
—Я просыпаюсь каждый раз, когда ты просто двигаешься. Ты ушла в три десять, а до этого ворочалась, но не сомкнула глаз. Я знал, что тебе нужно побыть одной, поэтому не пошел следом, - констатировал факт он, и обдав своим горячим дыханием мое плечо, неожиданно опустился на пол, едва осязаемо касаясь моих коленей, —сегодня день операции, Лия. Тебе нельзя нервничать.
Я дёрнула носом. Пыталась не думать об операции, что лишит меня возможности продолжать род, но так же знала, что если этого не сделать, станет хуже. Каждая женщина, что хоть раз подвергалась таким ситуациям, явно нервничала так же, как и я. Но не спала я не только поэтому. Сон был местом, в котором ужасы казались реалиями, и я не хотела снова их переживать.
—Я помню, - сглотнула я, откладывая кисть.
Адамо уложил свои ладони поверх моего колена, и посмотрел на меня снизу вверх.
—Лия, не молчи. Мне нужно знать, что ты чувствуешь, чтобы я мог помочь, - с раздражением проговорил он.
—Мне нечего сказать, - пожала плечами, отводя глаза, —покорно жду своей участи.
—Тогда давай позвоним Джулио, - вдруг выпалил Адамо, достав из кармана свой смартфон, —вчера он не поднял трубку, но возможно сегодня он сделает это.
Слова Адамо о моем брате заставили что-то ожить внутри меня. Это была та самая искра, которая так долго тлела в глубине души, под слоями страха и отчаяния. Я ощутила, как по телу пробежала дрожь, а в груди заколотилось сердце. Такое знакомое чувство, такое родное, проснулось после долгого сна. Это была сила, с которой я скучала по брату, по его улыбке, по его шуткам, по тому, как он всегда был рядом, как будто чувствовал, когда мне нужна его поддержка. А еще, эта сила была связана с Мири. Я хотела поскорее услышать их голоса, почувствовать их тепло, ощутить, что я не одна в этом мире. Мне хотелось просто сказать им, что я жива, что я люблю их, что я скучаю по ним.
—Ты знаешь, что происходит у них? - задала вопрос я, быстро спустившись к Адамо на пол.
Гудки раздавались эхом по огромной квартире, пока я устраивалась где-то на груди мужчины, что дарит мне спокойствие.
—Я не веду переговоры с Пятью Семьями. Отношения накалены, Невио разбирается сам.
Адамо говорил четко и сдержанно, когда речь заходила о мафии, бизнесе и всем, что не касалось личных дел. Казалось, он разделял жизнь и работу слишком сильно. Гудки продолжались.
—Ты говорил с моим отцом?
Эти слова давались тяжелее, чем другие. Адамо промолчал, кладя свой телефон мне на колени.
—Ад...
Не успела закончить.
—Я избил его в аэропорту, когда искал тебя, думая, что он причастен к пропаже. Потом мы говорили о твоём возвращении в клан, и я наотрез отказался сотрудничать, а Невио устроил разгром на их территории. Мы враги, и навсегда ими останемся, что бы не произошло, - резко выпалил Адамо, гудки в ту же секунду затихли, и раздался самый родной голос.
—Адамо, если это срочно, говори быстрее, - Джулио тараторил.
Я слышала своего брата.
—Джулио! - вскрикнула я, словно ненормальная, и схватила телефон, вматриваясь в имя на экране, —господи, я слышу тебя!
—Лия, - выдохнул брат, и душа наполнилась светом, —моя любимая Лия. Как ты? Как ты себя чувствуешь? Скажи что-нибудь, скажи, милая.
Я засмеялась, а слезы брызнули из глаз от радости. Тело загорелось пламенем, и Адамо обнял меня.
—Забудь обо мне, и скажи, что сделал с тобой отец, когда узнал, что ты помогал Адамо, - сразу же перевела тему, рвано дыша.
Тишина повисла на несколько секунд.
—Неважно.
—Джулио.
—Наказал меня, все, закроем тему, - возразил младший брат, и даже в таком тоне я была безмерно рада его слышать, —скажи мне, что Адамо бережет тебя.
—У тебя всё ещё сомнения на мой счёт? - вклинился Адамо, аккуратно проводя ладонью по моему животу поверх пижамы.
—Я должен был убедиться, - хмыкнул Джулио, и я уже была готова прыгать от радости, пока Мири не ворвалась в мои мысли.
Резко вжалась в грудь Адамо спиной, пытаясь найти утешение.
—Мири, - шепнула я, и дыхание перехватило, —я могу с ней поговорить?
Снова тишина, что била по вискам и сердцу. Джулио тяжело дышал.
—Джулио.
—Мирелла на реабилитации, - горечь в голосе брата заставила меня почувствовать себя куда хуже, чем раньше, —ее зрение... Никак не могут восстановить, хреново видит, теряет координацию, когда ходит. Я был обязан защищать вас обеих, а в итоге...
Сердце сжалось в груди, как от удара молнии, когда я услышала все это. Словно мир перевернулся, а я оказалась в водовороте ледяного ужаса. Я не могла поверить своим ушам. Не могла поверить, что отец, мой собственный отец, сотворил с сестрой такое.
—Зрение? Как зрение? - мой голос дрожал, а Адамо мгновенно с волнением посмотрел мне в лицо.
Я не могла представить, что такое могло произойти. Что он сделал? Как он мог?!
Паника стала подниматься волнами. Она перехватила дыхание, заставила меня сжиматься, словно в тисках. Я не могла дышать, не могла думать. Моей сестре, маленькой, хрупкой Мирелле, которая всегда излучала свет и жизнерадостность, нужно было видеть мир! Как он мог лишить ее этого? Как он мог причинить ей такую боль? В голове крутились обрывки воспоминаний, образы Миреллы: ее темные волосы, ее яркие глаза, которые светились от радости. А теперь они тускнели, гасли, и эта мысль заставила меня закричать, заставить меня биться в бессильной ярости. Я чувствовала, как по телу бежал холодный пот, а страх, словно ледяной змей, скользил по моим венам. Я не могла его остановить. В этот момент, я снова ощутила себя беспомощной, запертой в клетке, из которой нет выхода. Мне хотелось кричать, молить, биться головой об стену, только бы вернуть время вспять, только бы защитить свою сестру.
—Бил по голове, - произнес Джулио таким же испуганным голосом, —когда я увидел Миреллу тогда, ее глаза были заплывшими, а потом и вовсе зрение упало.
Слезы было невозможно остановить. Я дрожала, плакала, сжимая телефон в руке.
—Почему это все происходит с нами? Хрен со мной, - мой голос сорвался на крик, —почему она!? Она ещё ребенок!
—Мы в ловушке, - почти шепотом проговорил Джулио, и я услышала всхлип, —я попытаюсь уберечь Миреллу, а ты, Адамо, - пауза в монологе Джулио заставила меня затаить дыхание, —сделай все для Лии. Возможно, мы никогда не увидимся больше.
—Нет, - зарычала я, вырываясь из хватки Адамо, что как железные тиски держал меня, —нет, не говори этого!
—Завтра к девяти часам особняк Тиара взорвется, - произнес Джулио, и пока я не понимала о чём идёт речь, Адамо распахнул глаза шире, —я могу показаться предателем клана, но я никогда не предам семью.
Из-за пелены слез я ничего не видела.
—Лия, ты и Мирелла моя семья, поэтому я предупредил вас о взрыве, чтобы ты не оказалась там. Мой телефон скорее всего прослушивается, поэтому я не уверен, что доживу до утра, - прошептал Джулио, вызывая у меня новую волну истерики, —и если я не уберегу Мири, это сделаешь ты. Забери ее отсюда, сестрёнка, я люблю тебя.
И звонок обрывается.
—Нет, нет, нет, - пробормотала я, снова нажимая на "звонок", —нет, нет, папа его не убьет. Нет, не может, он ещё ребенок, ему нет и пятнадцати. Нет, не тронет, не посмеет. Нет, пожалуйста, нет. Он маленький мальчик, ребёночек совсем, ещё не вырос, совсем маленький. Совсем малыш. Нет.
Я металась взглядом по экрану, но звонок уже не доходил. Хватка Адамо усилилась на моем теле.
—Лия.
—Надо вытащить их оттуда. Надо спасти, понимаешь? - прошипела я, сжавшись, —он хочет меня, верно? Отдай им меня, Адамо. Отдай, умоляю. Он не убьет их, если я вернусь домой, правильно?
—Лия, - произнес Адамо снова, пытаясь ухватиться глазами за мой бегающий взгляд.
—Они дети. Маленькие дети. Джулио несовершеннолетний, Мирелла почти слепая. Он уничтожит их, если я не вернусь.
—Лия, у тебя операция через полтора часа. Я знаю, что ты переживаешь за них, но тебя тоже убьют, стоит тебе ступить на их территорию, - почти прорычал Адамо, обвивая рукой мое запястье.
—Так пусть я умру вместе с ними, - сквозь слезы проговорила я, вырываясь из его хватки, — если кто-то из них погибнет, ты найдешь мой труп в тот же день, если не позволишь вернуться домой.
—Ты заставляешь меня действовать радикально, - его серые глаза в секунду загорелись чем-то неведомым для меня, —я говорил тебе, что не отпущу, что обеспечу безопасность, и я выполняю обещания.
—Не рушь мое доверие к себе.
Сжала челюсти, прикусывая щеку изнутри.
—Ты можешь ненавидеть меня, но можешь ненавидеть лишь в безопасности и здоровая.
—Не посмеешь.
—Я не отдам тебя твоему отцу и клану, Лия. Это мое последнее слово.