Глава 24.
В тот момент, когда взгляд Адамо встретился с моим, мир рухнул вокруг меня. В его глазах была пустота, отражение моей собственной опустошенной души. Я лгала, обманывала, создавала иллюзию нормальности, в то время как внутри меня копошились отвратительные секреты. Скрывала свое настоящее я, а теперь предстала перед ним изнасилованная, полностью испорченная. Каждый раз, когда его взгляд задерживался на моем лице, я чувствовала, как моя кожа начинает ползать. Его нежные прикосновения, которые некогда утешали меня, теперь становились пыткой, напоминанием о грязи, которая меня оскверняла. Я жаждала снять с себя скальп, стереть любой след того зла, которому подвергалась. Стыд, как едкая кислота, разъедал меня изнутри. Я была нечистой, недостойной, лишенной всякого уважения. Адамо, тот человек, которого я должна была любить и ценить больше всего, видел меня такой, какой я была на самом деле: лживой, трусливой и полностью сломленной.
Я отчаянно пыталась сдержать слезы, но они прорвались сквозь мои попытки сохранить лицо, заливая грязное полотно моих щек. В этом потоке унижения и раскаяния я потеряла все, что имело значение. В тот момент, когда наши взгляды пересеклись, я поняла, что никогда не смогу освободиться от бремени моих грехов. Они будут преследовать меня вечно, запятнав каждую часть моего существования. Я была обречена нести позор, нести его как проклятие, которое будет вечно тянуть меня в пучину отчаяния.
—Вколи ей успокоительное, - прорычал Адамо, когда я махала руками, в надежде заставить его перестать обнимать меня, —Адриана, быстрее!
Я билась в истерике, ощущая обжигающие прикосновения Адамо, что старался удержать меня ближе к себе. Я не была той Лией, которую он спас на том чертовом пешеходном переходе. Не была неуклюжей девочкой, что застряла в квартире, не была собой. Все, что мы успели пережить вместе с Адамо, оказалось далеко позади, и даже тот факт, что он не оставил меня, узнав, кто я на самом деле не мог ничего исправить. Я не хотела портить его жизнь своей темнотой и грязью на душе и коже.
—Отпусти меня! Адамо, умоляю! - я кричала, срывая голос, потому что после того, как девушка врач зашила мне все то, что я разрезала себе между ног, желания жить не было, —выброси!
Я хотела сгореть в том здании, что дымилось, из которого выносили мужчин, что являлись моими сутенерами. Хотела никогда не видеть испуганных глаз Джулио, что пошел на отчаянный шаг ради меня, никогда не знать слез Адамо, что правда слишком сильно мечтал меня найти. Мне было стыдно, что я стала частью низшего общества. Я стала шлюхой.
—Лия, тише, - шипел Адамо, и стал расцеловывать мою шею, что не была чистой, как требовалось бы, —тише, милая.
В машине становилось тесно с каждым звоном осознания. Я так долго хотела спастись от этого ужаса, что теперь было больно и страшно понимать, что все закончилось, и меня не презирают. Отец убьет меня, когда узнает, сколько ублюдков побывали во мне. Убьет, посчитав шлюхой.
—Ри, коли! -Адамо был как никогда груб, строг, но не по отношению ко мне.
Я видела, как он отводил от меня взгляд, тут же ожесточился, смотря на светловолосую девушку, и крепче сжал мою талию. Я плохо понимала, чего он добивался, потому что сейчас для меня существовала только агония, пожирающая изнутри.
Игла вошла в плечо почти неощутимо, но я видела шприц, который неизвестная девушка завела надо мной. Я не хотела, чтобы кто-то успокаивал меня, потому что желала остаться здесь и умереть. Желала исчезнуть даже тогда, когда была спасена.
—Мы справимся, моя милая, - еле слышно протянул Адамо, упираясь лбом в мое плечо, которое онемело от укола, —я даю тебе слово.
***
Я открыла глаза и моргнула, ослепленная ярким светом, заливающим палату. Чистые белые стены, стерильный запах больницы и тихий гул медицинского оборудования создавали впечатление, будто я попала в другое измерение. Мое тело было чистым, без следов крови или грязи, которые преследовали меня в последние дни. В моей руке была игла капельницы, вводящая в вену спасительный раствор. Я чувствовала себя слабой, но в то же время странно спокойной. Память вернулась вспышками, как фрагменты разбитого зеркала. Я вспомнила свою истерику, свой голос, полный боли и отчаяния. Я вспомнила окровавленного Адамо, его глаза, пылающие яростью и решимостью. Он убил моих обидчиков, освободил меня от их цепких лап.
И я вспомнила Джулио, его слезы, когда он обнимал меня, его слова, полные любви и беспокойства. Он спас меня, вытащил из того ада, в котором я оказалась. Но как я оказалась здесь, в этой чистой, безопасной палате? Я не помнила. Последнее, что я помнила, это как Адамо держал меня во время истерики. Ощущение покоя и безопасности в этой больничной палате было нереалистичным. Я провела так много времени в темноте и отчаянии, что этот новый мир казался чуждым и незнакомым. Я закрыла глаза и попыталась собрать воедино осколки своей памяти. Я знала, что исцеление будет долгим и болезненным, и желания восстанавливаться не было, как и желания делать вид, что в жизни ничего не изменилось.
Мысли, словно бушующее цунами обрушились на мою голову, и мне захотелось спрятаться от самой себя. Когда я осознала, что сюда меня привел Адамо, что я оказалась в самом сердце Ндрангеты, меня охватило чувство тревоги и отчаяния. Я знала, что это опасно, что играю с огнем. Первой мыслью был гнев моего отца. Он никогда не простит мне, что я оказалась с Адамо, в мире, от которого он так старался защитить меня. Он был прав, предостерегая меня от опасностей мафии, но я не слушала. Я была ослеплена чувствами и наивностью. Следующей мыслью была Мирелла. Что с ней стало? Я не могла отделаться от чувства вины за то, что оставила ее одну. Я обещала спасти ее, но не сдержала своего слова.
Но в тот момент мне было легче думать о проблемах других людей, чем о своей собственной внутренней боли и душевном равновесии. Весы моего разума разломились пополам из-за ужасов, которые я пережила. Я была словно разбитое зеркало, осколки которого больше никогда не сойдутся вместе. Я не знала, как исцелиться, как собрать себя по кусочкам. Была потеряна и сломлена, и единственное, что держало меня на плаву, это надежда на то, что я смогу спасти Миреллу. Но даже эта надежда была хрупкой, как крылья бабочки. Оказавшись в Ндрангете, я поняла, что совершила огромную ошибку. Я попала в ловушку, из которой, возможно, никогда не смогу выбраться. Я пожертвовала своей безопасностью, своим будущим, всем ради призрачной надежды на спасение. И в тот момент, когда я осознала это, я почувствовала, как во мне умирает еще один кусочек. Я была обречена вечно нести бремя своих ошибок, вечно страдать от последствий своих опрометчивых решений. Каждый мой шаг оказался обращен против меня.
И пока я копалась в самой себе, тишину в палате разорвал еле слышный скрип двери. Я подняла глаза.
Когда дверь палаты открылась и вошел Адамо, мое сердце подпрыгнуло в груди. Я не видела его с того момента, когда он спас меня, когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.
Он был таким же, как и всегда, высоким и широкоплечим, с проницательным взглядом и твердой челюстью. Но в его глазах было что-то новое, что-то более мягкое и сострадательное.
В тот момент я поняла, что скучала по нему, скучала по его силе, его защите. Даже после всего, что со мной случилось, я все еще тянулась к нему, как подсознательно тянется мотылек к пламени.
Я хотела, чтобы он бросил меня в ад, из которого достал. Я заслуживала наказания за свои ошибки, за предательство людей, которые меня любили. Но когда он без слов накинулся на меня с объятиями, я замерла. Его объятия были крепкими и защищающими, и я почувствовала, как мое тело расслабляется в его руках. Он не сказал ни слова, но его движения говорили за него. Он был рад видеть меня, рад, что я жива. Я уткнулась лицом в его грудь и позволила слезам свободно течь. Я была сломлена, и мне нужно было, чтобы кто-то меня поддержал.
Я не знала, что будет дальше, не знала, простит ли он меня когда-нибудь за то, что я врала ему. Но в тот момент, в его объятиях, я почувствовала надежду. Надежда на то, что я смогу искупить свои грехи, надежда на то, что я смогу снова обрести покой даже после пережитого.
—Адамо, - прошептала я сквозь слезы, —прости меня, что не сказала правду.
Его хватка на моей спине усилилась, я прикрыл глаза, ощущая, как трубка, ведущая к вене натянулась. Дыхание Адамо стало рваным, и я не могла не почувствовать гнев, исходящий от него.
—Мне плевать на все, что было до, Лия, - громко проговорил Адамо, и отстранился, касаясь пальцами моей щеки.
Мурашки промчались по всему телу, а щеки вспыхнули пламенем. Даже его касания заставляли меня возвращаться в самый худший период в жизни. Адамо нашел меня, спас, избавил от продолжения этих кругов ада, но я никогда не смогу смыть с себя позор, что лег толстым слоем.
—Я чертовски счастлив, что нашел тебя, забрал, и наконец обрёл снова, - Адамо говорил это так, словно я была недосягаемым призом, который наконец ему достался.
Я опустила взгляд, стараясь не сосредотачиваться на его лице, потому что оно было слишком родным, несмотря на то, что мы пережили не так много. За тот отрезок времени, который мы провели в Париже вместе стал для меня осколком счастливой жизни, которую я вряд ли смогу построить теперь. Усталый вздох сорвался с моих губ, я покачала головой.
—Лия, скажи что-нибудь, пожалуйста, - с мольбой произнес Адамо, пока слезы продолжали течь из глаз, —я не хочу давить, и не буду. Восстанавливайся, но знай, что я рядом. Завтра приедут Дероса, но я пущу их к тебе только после твоего разрешения.
Шок от возможной встречи с отцом парализовал меня. Я даже не подумала о возможности увидеть его здесь, хотя в глубине души надеялась, что даже такой черствый человек, как он, сможет спасти меня. Я знала, что если мой отец сделает хоть один неверный шаг, Адамо убьет его без колебаний. Его защитная позиция была настолько сильной, что я ощущала ее даже через голос. В тот момент я поняла, что Адамо действительно что-то чувствует ко мне. Несмотря на все, что произошло, несмотря на мои ошибки и предательство, он был готов умереть за меня.
—У меня для тебя много информации, но я хочу, чтобы ты пришла в себя, прежде чем мы расскажем тебе. Лия, я правда готов ждать, но скажи мне хоть что-нибудь, мне нужно услышать твой голос, - проговорил Адамо, заставляя меня сглотнуть.
Как смотреть ему в глаза? Как вести себя нормально после случившегося? Душа и тело пострадали, а разум слегка испортился. Я могла бы сойти с ума в первые три дня, но тогда надежда была сильнее, и я держалась.
—Я виноват в том, что позволил пережить тебе этот ужас, - Адамо положил ладонь на мою ногу, и я вздрогнула, пытаясь избавиться от образа Томило в голове, что неожиданно возник, как самый страшный ужас, —и я готов поставить на кон все что имею, чтобы доказать тебе твою невинность.
Слезы подкатили к горлу, и я сжалась, ощущая себя ещё меньше рядом с ним. Адамо действительно не волновало то, что со мной делали.
—Ты заберёшь меня к себе домой? - сглотнула, с надеждой подняла взгляд, смотря в его расстроенные глаза, —не вернёшь отцу?
—Добро пожаловать на территорию хаоса, - грубый голос заставил меня вскрикнуть.
Мужчина со шрамом на пол лица появился в косяке.
—Теперь Ндрангета твой дом, - произнес он, и Адамо облегченно выдохнул, словно ждал этого.
Мне пришлось поежиться, двинуться к Адамо вперёд, почти переворачивая капельницу, чтобы ощутить себя в безопасности. Любой мужчина, которого я не знала, внушал мне чёртов страх. Я не хотела вспоминать, что со мной делали, но мозг сам воспроизводил те кадры, когда я посмотрела в голубоватые глаза незнакомца. Секунда, и я ахнула. Передо мной был брат Адамо. Передо мной был капо.
—Пугаешь ее, - оскалился Адамо, дёргая меня к себе, —выйди.
—Я должен был убедиться, что ты не съехал с катушек, Адамо. Не парься, просто заехал по делам, да и Ри кое-что завозил, - прогрохотал Невио, и я вжалась в грудь Адамо, —а ты, художница, не бойся меня. Семье я не причиню боль. Никогда.
Он метнулся взглядом куда-то выше моей головы, а затем покинул палату, оставляя меня в полном недоумении. Семье? Я была его семьёй?
—Тише, кисточка, - пробормотал Адамо мне в волосы, и я через силу расслабилась, наслаждаясь приятным запахом.
Кисточка. По-детски, глупо, но безумно тепло звучало это прозвище. Адамо был моим теплом сейчас.
—Кто это был? - тихо спросила я, не отрывая взгляда от дверного проема.
—Невио, - незамедлительно ответил Адамо, поглаживая меня по плечу, —мой старший брат, и по совместительству капо Ндрангеты. Поверь, ты в полной безопасности.
Нет, меня не волновала безопасность. Меня волновало то, кто я есть, или кем я стала. Где была, и с чем столкнулась.
—Адамо, - мой голос смахивал на писк щенка, что забит в угол.
—Все вопросы и ответы завтра, милая. Сейчас просто побудь рядом со мной. Я искал тебя все эти дни, молился, и даже делал те вещи, на которые бы не пошел, если бы не ты. Лия, позволь мне побыть грёбаным слабаком рядом с тобой, - произнес Адамо, и в сердце защемило.
—Почему слабаком?
Я прикрыла глаза, кладя голову ему на грудь.
—Потому что ты моя слабость.