В объятиях боли

Я ощущал ее. Видел. Она  передо мной, и это не было иллюзией. Орехово-зеленые глаза впились в мои, и окружающий мир поник в них. Ничего не существовало кроме нее. Сердце перестало биться, глаза наполнились слезами, когда я коснулся ее, ощутил нежную кожу, запачканную пылью. Лия была. Лия была рядом. Пальцы обдало дрожью, и я пытался сдержать сумасшествие, что рвалось наружу. Черт возьми, я нашел ее.

—Ты не должен меня касаться, - прохрипела Лия, разрывая тишину, что как купол накрыла меня.

Я на секунду замер, а затем крик Джулио, что хорошо помогал мне в спасении Лии, заставил очнуться.

—Адамо, они пустили газ!

Лицо Лии исказилось в удивлении, слезы покатились по щекам, и я не задумываясь, наклонился и обхватил ее за талию, поднимаясь на ноги. В темноте комнаты раздались шорохи, но я не дернулся. Сейчас мне было плевать, где эти твари, мне нужно было вывести отсюда Лию, и обеспечить ей полную безопасность и помощь. Шестерёнки в мозгу стали работать, как по часам, словно Лия была недостающей деталью, от которой зависело мое состояние. Она дрожала, старалась не прижиматься к груди, когда я поднял ее, ощущая пальцами кости, выпирающие из-под кожи. Тело было измазано кровью, я чувствовал запах металла, и уже предвкушал момент, когда стану измываться над теми, кто сотворил с ней это. Мара самые худшие ублюдки из имеющихся, поэтому к ним будет обращена моя самая страшная сторона.

—Д-Джулио, - прошептала Лия, цепляясь пальцами за лацкан моего пальто, —я слышала его.

Я пробежал по коридору в сторону Адрианы, параллельно притягивая Лию к себе. Я нуждался в ее касаниях, в ее голосе, в эмоциях, которые она пробуждала во мне. Я нуждался в ней.

Ри стояла около одного ублюдка, когда помещение стало заполняться дымом, что резал глаза. Я стиснул челюсти, и ладонью заставил Лию уткнуться мне в грудь.

—Задержи дыхание, милая. Тебе нельзя этим дышать, нельзя, - прошептал я ей в волосы, и стал двигаться быстрее.

—Что делать? - рявкнула Адриана, прикрывая лицо краем своей куртки.

—В машину, я тут сам разберусь, - ответил я, и махнул головой, переступая через тело ублюдка, —осмотри Лию, и в больницу, если потребуется.

Адриана без вопросов кивнула, и через несколько минут хождения по задымленным коридорам чертового подвала, мы вышли на улицу. Кашель Лии заставил мое сердце сжаться, я подбежал к белому автомобилю, сажая девушку на сидение. Теперь я видел ее при свете дня; впавшие глаза, усталый взгляд, кости, обтянутые костями и синяки... много синяков. Горло сковало страхом.

—Побудь с Адрианой, она поможет тебе, хорошо? - проговорил я, и не взирая на положение, на обстановку, прижался губами к ее запачканному лбу.

Что бы с ней не происходило, как бы она себя не ощущала, для меня она была самым чистым ангелом, спустившимся с небес мне в гребаную награду. Сердце билось как сумасшедшее, будто хотело выбраться из груди, и предстать перед Лией в своем кровавом обличии. Она же вздрогнула, когда я коснулся ее снова.

—Лука зашел с той стороны, иди, я помогу ей, - шикнула Ри, дергая меня за руку, —будь осторожней.

Отстранился от Лии, задерживая взгляд на ее глазах, что были налиты слезами. Она же торопливо укуталась в окровавленную простынь, и ее брови опустились.

—Мне снится самый долгожданный сон, - прошептала она, и внутренности сковало болью, заставляя демонов затихнуть, —в котором я счастлива.

Адриана неожиданно толкнула меня в грудь, перекрывая вид на Лию. Я понимал ее, она не хотела, чтобы Лука оставался в том подвале один, и хоть их взаимоотношения всегда казались странными, напряжёнными и отстранёнными, как и они оба, Ри была готова перекрыть кислород любому, кто причинит вред Луке.

—Иди, позабочусь ведь, знаешь, - прошипела сквозь зубы Адриана, и я кивнул, разворачиваясь на пятках.

Стоило мне опустить взгляд на свои руки, что были покрыты кровью, принадлежащей Лие, аккуратные полочки, держащиеся лишь на маленьких болтах в моем разуме рухнули, превращая мысли в хаос. Я ощутил прилив гнева, что ударил по глубинам души, и я не раздумывая влетел в подвал, доставая пистолет и нож из-за пояса. Дым стоял столбом, раздавались выстрелы, крики, хрипы, и запах крови смешивался с газом. Грёбаные наслаждение.

—Не убивайте, - прорычал я, пробираясь вглубь помещения, —я этих тварей по девяти кругам ада пропущу.

—Адамо, - хрип со стороны одной двери заставил меня остановиться, —я ее не увидел.

Это был Джулио. Его усталый, еле живой голос. Я ринулся в сторону, подумывая оставить его там, потому что предупреждал, что не стану помогать, но что-то не позволило мне поступить как мудак. Я им и был. Фыркнув, прикрыл рот и нос рукой, в которой лежал нож, и пробрался в комнату. Джулио лежал на полу, поверх него лежало кровавое тело, что не позволяло парню подняться. В свете тусклой лампы и клуба дыма я видел его приоткрытые глаза.

—Я помню про ошибки, просто дай увидеть Лию, и я готов умереть, - еле выговорил Джулио, и закашлялся, пытаясь выбраться из-под тяжелого тела.

Он был еще ребенком, слишком сильно любящим сестру. Ребенком, попавшим в ужасы мафии, которые никого никогда не щадили.

—Прикрой рот и нос рукой, Джулио, - произнес я, и толчком ноги столкнул с него мертвого ублюдка, —давай же.

Подал руку, Джулио неуверенно обхватил мое запястье, приподнимаясь. Его шатало, он вцепился мертвой хваткой в мою руку, и с надеждой посмотрел в мое лицо.

—С ней все хорошо? - прошипел он, бахнул выстрел, я спрятался за стену, утягивая за собой Джулио.

Дым становился невыносимым, глаза слезились, но мое желание сжечь это место до основания, дать почувствовать мразям вкус гребаного отчаяния было сильнее. Мне потребовалось больше пары минут, чтобы вытолкнуть брата Лии на улицу, параллельно лишив жизни двух дрыщей, что пытались нас подстрелить.

—Будешь молчать, где и с кем был, иначе я найду и перепотрошу тебя, понял? - рявкнул я, возвращаясь к адской двери, откуда возмущенный рык Луки был слышен слишком отчётливо.

—Понял, - прокашлялся Джулио, и упал щекой на голую, холодную землю, —все понял.

И тогда шторы пали. Сердце замерло, словно как у зверя, что поджидал свою добычу. Я хотел бы обернуться, столкнуться со взглядом Лии, что была в автомобиле, но сдержался, и снова вошёл в задымленное помещение. Теперь монстр вырвался наружу окончательно. Не было рамок, не было педали тормоза или кнопки, которая могла бы заставить меня остановиться.
Дверь распахнулась с грохотом, и я, словно буря, ворвался в комнату. Он был там, один из ублюдков, тот, кто посмел коснуться её, тот, кто лишил меня света, проникшего в мою темную душу. Я видел только его, только мерзкое лицо, измазанное отвратительной гордостью. Внутри меня бушевал ураган. Никаких колебаний, никакой жалости. Я видел только цель, только ярость, только желание отомстить за то, что он сделал с моей Лией. Я был готов разорвать его на части, уничтожить, стереть с лица земли.

Локоть вонзился в его сонную артерию с такой силой, с такой яростью, что я чувствовал, как в моем теле просыпается первобытная мощь. Он рухнул на пол, словно мешок с мукой, бездыханный, будто лишенный жизни.  Но я не видел его. Я не видел крови, не видел страха, не видел боли. Я видел только лицо Лии, ее глаза, полные ужаса и отчаяния. Я видел себя, бессильного, беспомощного, неспособного защитить ее.

И я не видел границ. Не чувствовал угрызений совести, не чувствовал жалости. Я не видел ничего, кроме ярости, кроме мести. Я хотел отомстить за каждый день, проведенный без нее, за слезы, пролитые ею, за каждый страх, который она испытала. Я хотел отомстить за ее свет, за ее улыбку, за ее любовь, которые он украл у меня, которые он лишил меня почти на целый месяц. Хотел уничтожить всё, что было связано с этим ублюдком, с этим бездушным существом, которое посмело коснуться моей Лии. Я хотел отомстить всем, кто был причастен к ее страданиям, к ее боли, к ее унижению. И я не успокоюсь, пока не отомщу.

—Выходи, черт возьми! - рычал Лука, держа одного из Рамирез за шкирку, —сейчас тебя выключит! Газ ядовитый!

Я ощущал утяжеление в виде крови на своей одежде, чувствовал запах смерти вокруг, и наслаждался ароматом триумфа и мести. Да, черт возьми, я мстил за женщину, к которой никто не имел права прикасаться без ее разрешения. Я заберу их в Чикаго, и заставлю пережить невероятные муки, радуясь их крикам и глазам, звенящими страхом.

—Я приехал под самый конец вечеринки, - раздался басистый голос, и в коридоре показался Теодоро, мать его, Романо, проворачивая в руке тесак, —оставьте мне на ужин парочку уебков, я давно не бесовал.

Я же схватил отрубленную ногу неизвестного, и двинулся вперёд, пока солдаты по одному вытаскивали тела тех, кого я ещё не убил, чтобы увезти их в Чикаго.

—Территория кишит ублюдками, а ты только явился, - оскалился я, сталкиваясь взглядом с консильери Каморры, которого, казалось забавляла ситуация, — работайте лучше.

Тео усмехнулся, но я в своем тумане гнева успел заметить удивление на его лице. Я был скуп на оскорбления или едкие комментарии, но сейчас был полон энергии уничтожить что-нибудь ещё.

—Голос прорезался, - Теодоро фыркнул, но принял кровавую ногу, которую я бросил ему, двигаясь дальше, —женщины творят с мафиози какие-то волшебные вещи.

—Например, женщина Тиара создала для тебя волшебный поводок, - криво улыбнулся, и услышал смешок со стороны Луки, что ждал меня у входа, —прибери за мной, Романо, я навел грязи.

Я демонстративно стащил с себя мокрое от крови пальто, и бросил на такой же красный пол. Теодоро стиснул челюсти, и протянул мне руку, а точнее железный протез, на котором красовалась едва видная царапина. Я смог разглядеть надпись: Mia gatta (моя кошка - с итальянского). Этот ублюдок любил Инессу сильнее, чем кто-либо предполагал.

—Решим проблему с Мара на нашей территории, остальное за вами, - хмыкнул Тео, когда я пожал ему руку.

—Спасибо за сотрудничество, - коротко бросил я, и двинулся к Луке.

Теперь я мог дышать глубже, и хотел поскорее оказаться рядом с Лией, позволить ей вдохнуть запах крови ее обидчиков. Я был обязан оберегать ее, но налажал, и теперь должен исправить то, что разрушил.

Кровь стекала по моим рукам, по лицу, по одежде. Нож, который я использовал, чтобы вырвать Лию из лап тех тварей, был все еще зажат в моей руке, а пистолет, которым я устранил угрозу, был заткнут за пояс. Я был похож на зверя, вырвавшегося из клетки, готового растерзать любого, кто посмеет встать на моем пути. Но когда я увидел ее, сидящую в машине, сонную, заплаканную и бледную в объятиях Джулио, вся моя ярость растворилась. Я был чертовски рад ее видеть, рад тому, что смог найти ее, спасти из рук тех тварей, которые посмели причинить ей боль. Я подошел к машине, и все эмоции, которые меня терзали, рвались наружу. Я хотел обнять ее, прижать к себе, защитить от всего, что может причинить ей вред. Я хотел сказать ей, что здесь, что я с ней, что больше никогда не отпущу ее. Я хотел, чтобы она почувствовала себя в безопасности, чтобы знала, что я рядом и никогда не оставлю ее одну. 

Лицо Джулио отражало немой вопрос, но я не обращал на него внимания. Я видел только ее, ее испуганные глаза, ее дрожащие губы, ее хрупкую фигуру. Хотел, чтобы она знала, что я рядом, что я отомстил за нее, что я уничтожил всех, кто посмел причинить ей боль. Хотел, чтобы она знала, что я готов сделать все, чтобы защитить ее, чтобы она была счастлива. 

Когда я только пожелал открыть дверь, ледяная рука легла поверх моей. Адриана, укутанная в куртку Луки, покачала головой, осматривая меня.

—Так как ты единственный ее опекун на данный момент, я должна объяснить тебе ситуацию, касающуюся ее здоровья, - Ри как всегда сохраняла спокойствие, но что-то в ее холодных, глубоких глазах позволило мне занервничать.

Я изогнул бровь, поворачиваясь к машине спиной.

—Слушаю.

—Разрыв внешних малых и больших половых губ, которые, я как могла, реанимировала в полевых условиях, сильное истощение, растяжение мышц, возможно переломы, психологическая травма, вероятнее всего, были внутренние гематомы, матка в хреновом состоянии, - проговорила Адриана на одном дыхании, а затем замолчала, видя, как мое лицо меняется, —непрекращающееся насилие, Адамо. Ее насиловали несколько дней, а то и недель подряд. Я не знаю, как ты справишься, и справится ли она...

Адриана не успела договорить. Каждая клетка тела вздрагивали с ее словами.

—Справимся, - прорычал я, разворачиваясь к ней лицом, гнев бил по вискам, —ничего не смей говорить заранее. Ты восстановишь ее, полностью.

—Я вызову лучших врачей, - и снова я перебил ее.

—Будешь курировать, докладывать каждый шаг, Адриана, - голос казался ненастоящим, будто демон вселился в меня, —это грёбаный приказ.

Я видел, как ее голубые глаза в секунду вспыхнули, а руки сжались в кулаки.

—Когда отказывала? Сделаю все, не скалься на меня, - фыркнула Ри, и лёгкая вина ударила под дых.

—Не злись, сейчас я в своем мире, - кинул я, и дёрнул ручку машины, заставляя Лию вздрогнуть, а Джулио облегченно выдохнуть.

Я видел, как Лия дрожала, как Джулио, видя мое приближение, поправлял ей волосы, пытаясь успокоить. Но когда он заметил, как я обомлел, замерев на месте, он тут же вышел из машины, оставляя нас вдвоем. Внутри меня разрывалась боль за нее. За ее бледность, за ее худые руки, за ее испуганные глаза. Мне хотелось ее обнять, прижать к себе, защитить от всего мира. 
Не задумываясь, я сел в машину, протянул руку и обнял ее. Лия была такая худая, такая холодная. Казалось, будто я держу в руках хрустальную вазу, которую вот-вот можно разбить. И тут, словно плотина прорвалась, она зарыдала навзрыд. Голова ее уткнулась в мое плечо, и я чувствовал, как ее маленькие ручки цепляются за мою грязную рубашку.Ее слезы, словно раскаленный нож, резали мою душу. Я чувствовал себя таким беспомощным, таким бессильным. 

—Ты не должен был забирать меня, - прошептала вдруг Лия, когда я зарылся носом в ее волосы, желая никогда больше не терять ее тепла, —должен был оставить гореть в этом аду.

—Ты будешь гореть только со мной, милая, - пробормотал я, словно ребенок, продолжая обнимать ее хрупкое тело, что вздрагивали от любого касания, —теперь все хорошо, теперь я никогда не отпущу тебя, слышишь? Я готов плюнуть на свои принципы о выборе, если твоя безопасность будет зависеть от этого, готов запереть тебя под семью замками, Лия.

Крик. Лия закричала громко, слегка хрипло, и я обхватил ее талию, притягивая к своим коленям. Усадил к себе на руки, прижал к груди, укутывая в простынь сильнее. Обнаженная, холодная, безумно страдающая Лия. Моя Лия.

—Они испортили меня, изнасиловали! - билась в истерике она, мотая головой, пытаясь дергать ногами, —они уничтожили меня! Убили! Выбрось меня! Отдай им обратно! Джулио не должен был видеть меня! Ты не должен был! Я умерла! Выбросьте! Выбросьте меня, я грязная!

Сердце пропускало тысячи ударов, но я держался, пытался накрыть Лию своим спокойствием, чтобы позволить ей дать волю эмоциям. Она страдала сильнее, чем кто-либо, испытывала ужасы, которые я не мог пожелать никому, кроме тех самых мразей.

—Но для меня и Джулио ты самый чистый ангел, - выдохнул я, поднимая на нее глаза, —теперь тебе не причинят боли.

—Потому что нет места, которое будет болеть при следующем ударе, - сквозь слезы прокричала Лия, ударяя меня кулаком в грудь, —я просто кусок мяса, Адамо. Я больше не человек.

Рвало. Душу рвало, и я не мог ничего поделать с этим ощущением внутри себя.

—Сто тридцать два, - пробормотала она, заикаясь от слез, —я считала, Адамо. Сто тридцать два человека за двадцать два дня коснулось меня везде. Я грязь. Я больше тебе не нужна.