Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

           Довольная улыбка не сползала с лица МинГи, но омега старался утаить её от разозлённого Тэхёна, что из-за приказа императора не смел даже рта открыть, чтобы вмешаться в разговор. Красноволосый зло сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, кусал до небольших кровоточащих ранок губы, то и дело оглядываясь на слугу брата, что до последнего момента пытался оклеветать пожилого бету…

***

           По возвращению, ЛиБину сразу же сообщили о беде, случившейся с супругом правителя, за которого он был в ответе. Лекарь, не раздумывая, поспешил к Чимину, но его не пустили в покои, где находился омега, а из-за подозрений в отравлении, бету поспешили увести в его комнату, оставив за ним двух стражников. Все ожидали приказа от императора, вот только альфа ни в какую не хотел оставлять своего ослабевшего мужа, что приковал белобрысого к постели собственным телом. Прошло несколько часов, прежде чем МинГи, после долгих уговоров со стражей императорских покоев, смог попасть к правителю и, не взирая на спящего Чимина, уговорить Юнги расправиться с виновником произошедшего. Омеге не нужно было особо стараться, чтобы по новой разжечь ненависть Мина к лекарю, достаточным было напомнить, что в худшем случае могли погибнуть как Чимин, так и его нерождённое дитя. После нескольких минут тихих шептаний, МинГи помог белобрысому придержать беременного омегу, чтобы альфа смог подняться, не разбудив супруга. Светловолосый, заботясь о Паке, аккуратно подложил под его голову подушку, которые раньше заменяла теплая грудь правителя, укрыл рыжеволосого одеялом, а после убедил Мина поспешить, так как МинГи не терпелось избавиться от надоедливого лекаря. И когда Юнги одним взглядом указал слуге на дверь, тот поспешил вернуться в комнату ЛиБина, чтобы поскорее передать стражникам новость о скором важном визите, который по совместительству должен был решить одну из его проблем. Сам же альфа остался на минуту, чтобы взглянуть на своего омегу, что беспокойно свёл брови и поджал губы во сне, так и не открывая своих карих, полных злобы и ненависти к нему глаз. Прежде чем последовать за МинГи, Юнги, наклонившись над спящим, ладонью погладил рыжие волосы супруга, что отросли и придавали омеге больше привлекательности. Затем альфа легонько коснулся тёплого лба, скользя от него по щеке к губам, и любуясь ими несколько секунд. Ему понадобилось время, чтобы вспомнить, с какой необычайной лёгкостью муж смог остановить его от расправы над лекарем. Мин до сих пор не мог понять, как такой сладостный запах обрёл чрезмерно сильную власть над ним, и почему любое неповиновение в тот момент казалось просто невыполнимым действием. Чимин отчасти начинал пугать Юнги, ибо страх вновь поддаться чарам истинного, действуя безвольной куклой в чужих умелых руках, уже не казался столь заоблачным.

            Белобрысый, затаив дыхание, вглядывался в приятные черты супруга и не мог понять, когда именно он утратил ту ярую ненависть к этому омеге. Раньше в Чимине всё вызывало неприязнь: от одного голоса, который без умолку твердил о ненависти и о мщении, до лица, что было постоянно искажено от отвращения. Сейчас же в омеге всё это привлекало: полюбившийся запах, прекрасное тело и неотразимая внешность. Юнги, на изменившееся отношение к Паку, мысленно отвечал, что всё дело в ребёнке, которого под сердцем вынашивал его истинный, и искренне верил в это, хотя к Чимину влекло далеко не из-за наследника. Всё казалось изначально предельно ясным, вот только промежуток времени их хладнокровные взаимоотношения дали трещину, оставалось не понятным.

           Белобрысый, из-за нахлынувших эмоций, поспешил покинуть омегу, и как можно скорее встретиться с виновником случившегося, вот только сил отказать себе в поцелуе он так и не нашёл. Отстранив руку от нахмуренного лица, Юнги наклонился ещё ближе к Чимину. Пухлые губы, которые ещё несколько часов назад пленили альфу, сейчас были плотно сжаты. Непременно хотелось прикоснуться именно к ним, но белобрысый не решился, поэтому, оставив лёгкий поцелуй на скуле, Мин поспешил за МинГи, который уже был на месте и дожидался решения правителя.

           Юнги даже не догадывался, что за желанием покончить с человеком, который покусился на жизнь его мужа, сам расчищает путь МинГи. Этого и добивался светловолосый, совсем забывая о свёртке с вехом в своем кармане.

***

           Тэхён беспомощно смотрел на ЛиБина, не имея возможности подойти к нему хоть на шаг, и заступиться за бету. Чонгук стоял позади него, держа руку на плече, что беспокойно тряслось, из-за страха красноволосого за жизнь друга. Альфа сполна чувствовал тревогу своего истинного, но ничего поделать, чтобы успокоить его, не мог. В тронном зале было немноголюдно, лишь советник со своей парой, лекарь со стражей и сам император. МинГи же проскользнул в зал вслед за красноволосым, желая услышать приговор из первых уст. Расположился он чуть позади Тэхёна, чтобы тот не обращал на него большого внимания, но при этом светловолосый мог без проблем наблюдать за вынесением приговора.

           Юнги, едва не озверев от возможной потери ребёнка, не сжалился над лекарем, приказывая бросить того на колени перед собой, перед троном, на котором восседал, ожидая чужих объяснений и кровопролития.

— Я закрыл глаза на то, что однажды ты помог сбежать пленным и моему омеге, устроив против меня настоящий заговор. Я простил это предательство, когда за тебя заступились, — Мин на долю секунды перевёл взгляд на Тэхёна, — но то, что ты сегодня пытался погубить моего омегу с моим наследником, я никогда не прощу, — на плечи ЛиБина руками давили двое стражников, чтобы тот не смел подниматься с больных колен. Сам бета, обеспокоенный тем, что с Чимином произошло нечто страшное, сильно переживал, а обвинения в отравлении и вовсе подкосили его. Он с трудом мог поднять голову, чтобы взглянуть на правителя, что смотрел на него с высока, метая искры из глаз и убивая одним лишь взглядом.

— Но я не посмел бы сделать что-то плохое против Чимина… — начал ЛиБин, но его резко перебили.

— Не смей называть его имя! — Юнги в порыве поднялся со своего места, а Тэхён невольно дёрнулся, боясь, что Мин что-то сделает со стариком. Чон придержал своего омегу и ближе прижал к себе, блокируя пути к лекарю. МинГи довольно улыбнулся.

— Если посмеешь хоть раз это повторить, то ляжешь в могилу с вырванным языком, — белобрысый сощурился, буравя тяжёлым взглядом морщинистое лицо беты и продолжая медленно приближаться к нему.

— Я… я никогда бы не посмел навредить Вашему супругу. Я полюбил его всей душой, как и его брата. Мне незачем было отравлять его.

— С Чимином был ты незадолго до отравления. В его покоях не было других людей, они ушли раньше. Это ты подсыпал яд в еду, пока он отвлёкся на слугу, что передавал моё письмо, — улыбка стала ещё шире на лице МинГи. Он готов был всё подтвердить, если бы это потребовалось: — Удумал убить его и сбежать, чтобы не понести за это наказание? — белобрысый остановился слишком близко с лекарем.

— Но я не виновен, — боль в коленях приченяла невыносимый дискомфорт, но ЛиБин до последнего пытался держаться, чтобы убедить императора в своей правде. — И я не пытался бежать. Я был на конюшне, когда всё это случилось. Ваш супруг ушёл в Ваши покои, после того, как мы поели. К тому же отравить еду могли намного раньше, ещё на кухне, — МинГи нервно сглотнул, когда вспомнил про оставшиеся листья веха у себя в кармане. Он напрочь забыл об этом и сейчас заметно нервничал, переступая с ноги на ногу.

— У тебя в наличие есть то, чем могли отправить моего мужа, — уже с более спокойно произнёс альфа, принимая тот факт, что дигустаторы могли упустить момент, когда в еду подсыпали яд.

— Но я не использовал на Вашем супруге ничего, что могло бы ему навредить. Я лишь заботился о его здоровье, в частности и о Вашем ребёнке, — Мин некоторое время лишь молча смотрел на бету, изводя своими раздумьями и Тэхёна, и МинГи, который уже не был уверен в том, что у него всё получится.

— Я дам тебе последний шанс, на большее не расчитывай. Если позже подтвердится, что это ты приложил руку к отравлению, то я лишу тебя их перед тем как повесить на виселице. — подняв голову к страже, Юнги обратился к ним: — Обыскать каждую тварь, что сегодня была на кухне, досмотреть всех слуг и в случае, если найдёте, что-то подозрительное, то сразу сообщите об этом мне.

            Тэхён расслабленно выдохнул, а МинГи напрягся. То, что листья остались при нём, прямо в кармане, омегу сильно пугало. Руки начали дрожать, поэтому слуга завёл их за спину. Требовалось как можно быстрее выкинуть их… или же нужно было подкинуть свёрток кому-то другому, кто был на кухне в этот день. Светловолосый мысленно молился, чтобы его не досмотрели прямо здесь и сейчас, ведь ему требовалось всего лишь несколько минут, чтобы осуществить свой план.

          Юнги, кинув на стоящего на коленях лекаря беглый взгляд, поспешил вернуться к омеге, которого он оставил ради этого короткого разговора. Он уже представлял, как вновь окунётся в приятный запах мелиссы, и как прижмёт это несопротивляющееся тельце с подросшим животиком ближе к себе. Размечтавшись о своём, Юнги даже не успел подойти к выходу, когда вмиг распахнувшиеся двери, чуть не слетели от напора разозлённого рыжеволосого омеги, который пришёл в настоящий ужас, проснувшись в постели в полном одиночестве.

— Я придушу тебя, Мин Юнги! — тяжёло дыша от бега, Чимин придерживал одной рукой свой живот, а второй держался за спину. Позади него виновато стояли двое альф, один из которых прикрывал разбитый нос ладонью, испачканной в крови.

— Кто позволил тебе с постели подняться? — отторопев, белобрысый поспешил придержать бледного супруга, но тот одним своим внешним видом показывал, что и близко альфу к себе не подпустит.

— Я сам себе это позволил, потому что не допущу, чтобы ты опять убил невиновного, — пошатываясь от слабости на неокрепших ногах, Чимин успел заметить, как позади Юнги подняли с колен ЛиБина и как к нему бросился обеспокоенный Тэхён. Рыжеволосый даже не накинул поверх на плечи накидки, так и оставаясь в одном белом до щиколоток одеянии, в котором спал.

— Я не отдавал приказа никого убивать, — поспешил успокоить мужа белобрысый, но тот его даже не послушал, отталкивая Мина и спеша к пожилому бете. Сам ЛиБин, который уже успел распрощаться с жизнью, облегчённо прикрыл глаза, когда в него мёртвой хваткой вцепилось двое омег, не желая отпускать от себя ни на шаг. Юнги с долькой негодования прикусил язык, ведь Чимин вновь ослушался, сбежал из покоев и даже разбил лицо одному стражнику, никак не выполняя его приказов. Это неповиновение бесило, но как бы альфа не старался, этого омегу усмирить казалось невозможным. Это было на грани невозможного. Разве что только смерть могла его остановить.

            Чонгук не препятствовал своему предназначенному и не смел мешать его моменту, оставаясь в стороне и радуясь тому, что всё обошлось без крови. МинГи же, пользуясь шумихой, из-за страха раскрытия, поспешил покинуть тронный зал и вернуться на кухню, чтобы исполнить придуманное на скорую руку. Юнги даже не удостоил слугу одним взглядом, когда тот проходил мимо, он, хмурясь, следил за своим омегой и ждал, когда его можно будет увести обратно. Но Чимин и не думал быстро расставаться с человеком, которого едва не потерял из-за собственного сна, поэтому на пару с братом неотрывно держался за бету, совсем не думая выпускать из своих рук.

***

           Дрожа от страха перед возможным раскрытием, МинГи сорвался на бег из тронного зала, воровато оглядываясь по сторонам, боясь чтобы его не разоблачили. Сердце бешено билось, руки тряслись, а горло пересохло. Омегу трясло, одна мысль о том, что его поймают, пугали до невозможности. Светловолосый уже начал жалеть о содеянном, причём касалось это не только возможного раскрытия, но и того, что он не рассчитал количество веха, которое подложил в чашку Чимина. Он не думал, что эта трава возымеет черезвычайно быстрый и сильный эффект, что едва ли не погубило беременного омегу, из-за которого МинГи потратил кучу времени и сил. Слуга больше всего боялся покалечить и сильно навредить человеку, ради которого прошёл через многое за эти полгода.

           Быстро приближаясь к нужному месту, светловолосый старался перебороть свой страх и унять дрожащие руки, что выдавали его волнение. Потребовалось ещё время, чтобы незаметно проскользнуть мимо нескольких бет, а после попасть в саму обитель приятнейшего запаха, где было с десяток человек. МинГи оглянулся, внимательно приглядываясь к каждому из присутствующих и выбирая того, кому можно было бы подкинуть злосчастный пергамент с ядовитой травой. Несколько минут бесцельных осмотров ни к чему не привели, люди копошились над парящими котелками, что-то творили над блюдами и всегда все были друг у друга на виду, мало вписывался в данную обстановку лишь сам МинГи. Казалось, удача совсем отвернулась от слуги, как вдруг на кухню лёгкой походкой вошёл неизвестный русоволосый омега. Он, вскинув высоко голову, быстренько огляделся, совсем не обращая внимания на остановившегося в десяти шагах от него МинГи, который подумал, что появившийся омега как никто другой идеально подойдёт для исполнения его плана. Светловолосому потребовалось лишь несколько секунд, чтобы неприметно пристроиться рядом, мельком увидеть на щеке своей жертвы небольшой покрасневший след от удара ладони, и ловким движением руки подложить сдавленный пергамент с вехом прямо в оттопыренный кармашек, когда тот, отвлёкшись на крик из одного поваров, повернулся в сторону выхода.

           Сердце МинГи сделало счастливый кульбит, когда его покинули злосчастные ядовитые листья. Пришлось очень быстро сориентироваться, чтобы ускользнуть от омеги, которого он надеялся подставить. Было особенно хорошо и то, что на него никто не обратил внимания, и МинГи с лёгкостью вернулся обратно. Руки дрожать не переставали, как и быстро бьющееся сердце не умолкало, отбивая свой бешеный ритм, но невзирая на это, слуга был счастлив, так как всё обошлось. Он не стал возвращаться к Чимину, так как понимал, что ему и без него уделят большое внимание, да и совесть за отравление, честно говоря, взяла своё, сгрызая измученного омегу изнутри.

***

           Счастливо улыбаясь и лёжа на груди брата, Тэхён, с прикрытыми от удовольствия глазами, довольно мычал, от блуждающих коротких пальчиков, что перебирали его красные пряди волос. Расставив большое количество свечей, что освещали всю комнату, слуги оставили омег наедине друг с другом, чтобы те могли немного побыть вместе.

— Юнги совсем разбушевался из-за поисков твоего отравителя, — Чимин, расслабленно поглаживая голову Тэхёна, усмехнулся. — Всё никак покоя не найдёт. Стражников по всему дворцу распределил. Кухню осмотрели, как и всех присутствующих людей там, но ничего не нашли, поэтому перешли на остальную часть дворца. Я не удивлюсь, если вскоре они и до гарема дойдут.

— Хах, пусть он нервничает, это ему в отместку на то, что я чуть с ума не сошел, когда его рядом с собой не увидел. Засыпал с надеждой, что всё будет хорошо и проснусь в полном здравии, а в итоге чуть не родил, боясь опоздать в тронный зал. Знаешь, я так испугался, подумал, что с ЛиБином уже расправились и я его больше никогда не увижу. Но всё обошлось и он сейчас в безопасности.

— Ему, как и тебе, нужно отдохнуть, ведь день выдался не самый приятный. К тому же я сам в тот момент, когда Юнги к ЛиБину подошёл, чуть в обморок не свалился. Хорошо, что Мин не сразу взялся за меч, чтобы не разобравшись, покончить с ним. Я уже и не надеялся на то, что он его отпустит, зато сейчас ЛиБин в безопасности, и мы знаем, что ему ничего не угрожает. Но ещё больше меня удивил ты сам. Знаешь, мне показалось, что ты был частью моего обезумевшего воображения, которое пыталось таким образом защитить меня от всего происходящего, — сладко пролепетал Тэхён, опуская руку на выпирающий живот. — Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что внутри тебя другая жизнь, хотя прошло столько времени.

— Я тоже не могу к этому привыкнуть, для меня всё это чуждо, — закрыл глаза и расслабленно откинул голову на шёлковую подушку Чимин, продолжая гладить брата по голове. Они лежали в обнимку, совсем отгородившись от иного мира. Даже Юнги никак не препятствовал тому, что рядом с рыжеволосым омегой был не он, а Тэхён.

— А ведь ребёнок будет продолжать расти, скоро он начнёт толкаться. Мне интересно каково это? Когда внутри тебя что-то живое, что находится с тобой на протяжении девяти месяцев, — красноволосый мягко выскользнул из рук Чимина и начал смотреть на белую ткань, что была слегка натянута в области живота.

— Довольно странные ощущения, — признался беременный омега, непроизвольно поглаживая ребёнка тёплыми ладонями.

— А что ты чувствуешь? Ну, я про то, ощущаешь ли ты его сейчас? — карие глаза блестели, а интерес нарастал с каждой минутой, Тэхён сам приложил свои раскрытые ладошки к животу брата, чтобы почувствовать приятное тепло под тканью.

— Чувствую не редко изжогу после еды и то, что поясница начинает часто болеть к концу дня, — засмеялся Чимин, смотря на красноволосого, что ждал совершенно другой ответ.

— Ну, Чим, я же не про это, — надул губки Тэхён, активнее поглаживая низ живота.

— Честно говоря я не чувствую чужой второй жизни в себе, разве что неприятная тяжесть, что обременяет мою жизнь, — улыбнулся рыжеволосый, смотря на то, как Тэхён, убрав руки, поспешил приложиться к его животу ухом.

— Знаешь, очень-очень слабо, но я что-то чувствую, — прошептал красноволосый, внимательно вслушиваясь в звуки, доносящиеся из утробия омеги.

— Да, мой хороший, бур-бур, ты слышишь как урчит мой живот, — непроизвольно засмеялся Чимин, когда Тэхён, цокнув языком закатил глаза.

— Очень смешно, я вообще-то серьёзно…

— И я серьёзно. Юнги запретил без его ведома мне что-то приносить, а я есть хочу, — выдержав короткую паузу, омега добавил, — и этот… тоже хочет.

— Чим, и вправду, а как вы ребёночка назовёте? — с воодушевлением заерзав на месте, спросил Тэхён.

— Я лишь вынашиваю его дитя, вот пусть он ему имя сам и выбирает, — без интереса ответил рыжеволосый, хотя на самом деле он давно прокручивал в голове этот вопрос. С Юнги он это никак не обсуждал, а заводить разговор на эту тему Пак не спешил первым.

— Но я думал, что ты…

— А не нужно думать, пусть будет всё так, как есть сейчас. За всё это время, моё отношение к этому ребёнку никак не изменилось и не изменится никогда, — с долей обиды и разочарования, Чимин перевернулся со спины на бок, поджимая ближе к себе ноги. Его всё больше и больше начинало раздражать его положение, при котором он чувствовал какую-то свою мягкотелость, начал пробовать на вкус самую странную еду, которую не любил раньше, и при котором ему начала нравиться мята. Со вторым триместром омега начал сильнее меняться: с развитием беременности он стал мягче характером, что немало бесило Чимина, который никак не мог на это повлиять, про то, что повысилось его либидо рыжеволосый вовсе молчал в тряпочку, не смея и мысли к себе подпустить о каком-то влечении и собственной открывшейся привлекательности. Он не раз замечал и чувствовал, как реагирует на него его предназначенный, в особенности по ночам, когда они в одной постели. ЛиБин ещё неделю назад упоминал, что при таком положении изменяется запах беременного, его предпочтения и вкусы, но то, что в это время омега становится более привлекательным и желанным для своей половинки, никоим образом не упоминал.

— Чимушка, ну прости я действительно не хотел тебя как-то обидеть, — сожалея о заданном вопросе, Тэхён лёг обратно к брату, прижимаясь грудью к его спине.

— Я не обижаюсь на тебя, просто это во мне говорит моя неудовлетворённость, — тяжёло выдохнул Чимин, чувствуя лёгкий зуд в заднице и полувставший член. Хотелось поласкать себя, чтобы расслабиться, вот только не было подходящего момента.

— А ты когда в последний раз… ну это? — неловко замявшись, спросил красноволосый.

— Удовлетворял себя? — без колебаний уточнил Пак.

— Ну да.

— Ещё в том дворце. Здесь меня Юнги по ночам одного не оставляет, а днём я всегда в окружении то стражи, то слуг, да и МинГи от меня практически на шаг не отходит. Даже в купальню меня постоянно сопровождает несколько человек.

— Я могу выйти и ты… — Тэхён уже хотел приподняться, чтобы оставить брата одного, но тот начал отнекиваться.

— Не стоит, не уходи, всё равно, если ты уйдёшь, то кто-нибудь из слуг сюда припрётся, поэтому останься, — поспешил оставить красноволосого Чимин.

— Уверен? Просто как по мне, лучше быстренько справиться с возбуждением, чем после долго страдать. А ты и без того постоянно злой ходишь, — хихикнул Тэхён, когда рыжеволосый приподнялся на локтях и, взяв подушку, начал бить ею несносного омегу.

— Это мой оберег от одного очень глупого альфы, — через каждое слово, Чимин наносил лёгкие удары подушкой по Тэхёну. А тот, смеясь, слабо защищался, прикрываясь руками.

— Смотри, чтобы твой оберег не встал, когда он с тобой в очередной раз в постель ляжет, а то он вдруг не о том подумает?

— Я к нему всегда спиной разворачиваюсь, — успокоившись, Чимин вернул подушку на место, сдувая вылетевшее перо на пол, — поэтому он ничего и не почувствует.

— А вдруг… — Тэхён, сдерживая смех, не спеша уложил брата на спину, попутно развязывая свой пояс. Чимин, не понимая действий своего брата, свёл брови, но сопротивляться ему не стал, — он сам захочет близости? — взяв запястье с меткой в виде крыла бабочки, красноволосый начал оборачивать вокруг него тонкую полоску ткани с расшитыми узорами. Чимин, до сих пор не вникая в суть, без сопротивлений дал вторую руку. — И ты со своим оберегом, — связав вместе оба запястья, Тэхён завёл их за голову рыжеволосого, — не сможешь устоять перед соблазном?

— Ха, Тэ? — беременный начал смеяться, понимая к чему тот клонит. — Вот что-что, а секса я с ним точно не захочу, — брат хитро улыбнулся, продолжая держать связанные запястья Чимина за его головой. Тэхён аккуратно оседлал бёдра лежащего юноши, держа весь вес на своих коленях, чтобы не раздавить лежащего под собой омегу. Он наклонился к лицу брата ниже, из-за чего в свете свечей его песочная кожа казалась необычайно привлекательной и приобрела очаровательный блеск. На ощупь она казалась ещё мягче, но руки были связаны за головой, чтобы прикоснуться к ней и убедиться в своих предположениях.

— А вдруг твоё желание будет выше твоих принципов? — Тэхён мягко выдохнул в лицо Чимину, из-за чего тот перестал смеяться, начиная подыгрывать брату.

— Да? И каким же должно быть моё желание, чтобы я захотел переспать с Юнги, ммм? — прикусил губу лежащий на спине юноша, сглатывая слюну из-за пересохшего горла. Красноволосый наклонился ещё ниже, едва касаясь носом носа своего брата и обдавая жаром своего дыхания его лицо.

— Сильным? — Тэхён медленно опустился на бёдра под собой, регулируя давление, чтобы брату не было тяжёло.

— Нет, — усмехнулся омега, кончиками коротеньких пальцев в слепую нащупывая напряжённую руку и начиная нежно поглаживать её.

— Очень сильным? — красноволосый плотнее прижался к бёдрам брата, чувствуя его возбуждение. Чимин на пару секунд прикрыл глаза, довольно мыча и отдаваясь волне приятного ощущения, сконцентрированного внизу живота.

— Я всё равно под него не лягу, — снова сглотнул рыжеволосый, сгибая ноги и подпирая ими спину сидящего на нём омеги.

— Я беспокоюсь не об этом, а том, что ты сам сдержаться не сможешь, — Тэхён с улыбкой следил за изменяющимися эмоциями на лице брата, который облизнул губы, смотря в карие игривые глаза напротив. — Уверен, что тебя не нужно оставить одного на несколько минут? Я могу сказать слугам, чтобы они и носа к тебе не сували, — качнув бёдрами, красноволосый ягодицами прижался к поддрагивающему от возбуждения члену, что прятался под белой тканью одежды. Тэхён, упираясь второй рукой рядом с рыжей головой, наклонился ещё ближе, совсем чуть-чуть не доставая до самих губ брата, что, казалось, совсем замер и задержал дыхание.

— Так вот почему Чонгук без ума от тебя, — еле слышно прошептал прямо в губы Чимин.

— Ооо, я с ним и не такое вытворял, — так же беззвучно пролепетал Тэхён, медленно втягивая мягкий лимонный запах, окутывая партнёра своим, вишнёвым. Братья замерли лишь на пару секунд, а после разразились громким смехом, отстраняясь друг от друга и продолжая заливаться в припадке нахлынувшей радости. Младший сполз на постель на спину и продолжал веселиться с устроенной им неприличной сцены. Чимин, улыбаясь, притянул руки к груди, быстро скидывая с запястий лёгкий поясок и откидывая его брату, что никак не мог утихомириться, продолжая кататься по помявшимся простыням.

— А если… — передыхая на минуту подал голос Тэхён, — а если без шуток, то может мне и вправду уйти? Слуги к тебе не сунутся, пока не закончишь.

— Нет, не стоит. Они под дверью будут подслушивать. Представляешь, они в первую брачную ночь, подслушивали нас с Юнги, это было настолько нескрываемо, что я сгорал от неловкости. А во время течки и вовсе, в щелку двери подглядывали, я несколько раз ловил их на этом, когда верхом на нём был, — обмахивая ладошками выступившие от смеха слёзы, поделился секретом Чимин.

— Подглядывали? Серьёзно? — Тэхён нахмурился.

— Да, им же было важно, чтобы я ничего такого с Юнги не сделал, — активно закивал головой беременный.

— А что ты мог сделать ему?

— Не знаю, может откусить член? — усмехнулся Чимин.

— Надо было это сделать ещё до того, как у тебя началась течка, тогда бы ты точно сейчас не ходил с животом.

— Ой, фу, нет, вот что-что, а его причиндалы я точно не откушу, хотя бы по тому, что я не хочу брать его в рот и впринципе спать с ним. Я уже однажды был с ним близок и какой результат? — Пак кивнул на свой живот.

— А как ты думаешь, кто у тебя будет? — совсем отойдя от смеха, спросил Тэхён.

— Надеюсь на альфу, ибо второй раз проводить с ним течку из-за омеги я не собираюсь.

— А если первым будет всё же не альфа? И вторым будет не он? И третьим…?

— Так-так, стоп-стоп, никаких вторых и третьих, если родится омега, то так тому и быть, наследником станет он, я уже сказал об этом Юнги, пускай мирится с этим как хочет.

— Справедливо, — кивнул Тэхён, поднимаясь с постели.

— Ты уходишь?

— Да, на поиски твоего благоверного, который бесчинствует, рвёт и мечет из-за тебя. Нужно же кому-то его контролировать, а то глядишь половину слуг переубивает, пока человека, который тебя отравил, найдёт. Да и к тому же близко никого к тебе не подпустит, пока не убедится, что в твоей еде нет отравы. А ты пока отдыхай и набирайся сил, я очень рад, что тебе после сна гораздо лучше. Но как бы ты не хотел, я всё же скажу слугам, чтобы те не беспокоили тебя и уж тем более не подглядывали. Если у меня получится, то возможно ещё раз загляну к тебе, а если нет, то заранее спокойной ночи, Чимушка, — повязав на талии пояс, Тэхён быстренько прикоснулся губами ко лбу брата, спеша в тронный зал, предварительно поговорив с охраной у дверей императорских покоев. Чимину понадобилось время, чтобы поразмыслить над предложением брата, но интерес быстро пропал, уступая место голоду.

***

           Чонгук с неким беспокойством оглянулся в сторону проскользнувшего через дверь красноволосого омегу, что замер сразу же, увидев на месте, где ещё недавно был ЛиБин, плачущего СоМина с неестественно вывернутой ногой. Брюнет, заметив замешательство в глазах возлюбленного, поспешил к нему, чтобы как можно скорее увести его в комнату и успокоить от увиденного, но Тэхён не позволил ему даже прикоснуться к себе, выкидывая раскрытую ладонь вперёд и останавливая его на половине пути. Омега молча подошёл ближе, одним своим появлением приостанавливая небольшое представление, которое начал Юнги. Император, сидящий на своем пригретом месте, безэмоционально смотрел на Тэхёна, что остановился рядом с распластавшимся у ног двух стражников русоволосым. Пак даже не смотрел в сторону омеги, что тихо скулил от ноющей, острой боли в ноге, и который умолк с молитвами о пощаде, когда появился знакомый ему Тэхён. Красноволосый не дошёл до правителя лишь несколько шагов, склоняясь перед ним в почтительном низком поклоне.

— Ваше Величество, я пришёл от Вашего супруга с тем, чтобы передать Вам, что ему стало значительно лучше, но из-за вашего приказа, он не в состоянии просить слуг о…

— Я понимаю, поэтому как только закончу здесь, то сразу вернусь к нему, — Юнги немного приободрился, уловив на расстоянии лёгкий шлейф приятного запаха своего мужа, которой нёс за собой омега советника. Тэхён кивнул, понимая, что нужно было уходить, но его волновал СоМин, который каким-то образом очутился перед правителем к тому же со сломанной ногой. Мин, заметив как красноволосый задержался на месте, оглядываясь на гаремного слугу, поднялся с места, заводя руки за спину и приближаясь к брату своего супруга.

— Думаю, тебе будет интересно узнать, почему этот омега сейчас здесь, Тэхён, — СоМин, начиная дрожать ещё сильнее прежнего, сжался, отползая назад по мере приближения императора. Но ему не дали отползти и на полметра, пинком твёрдого сапога, возвращая на место. Стража была готова к любому приказу, поэтому двое альф, покорно ждали решения своего правителя, не давая возможность виновнику сдвинуться с места.

— Не найдя никого на кухне и в остальных частях дворца, было принято решение проверить гарем. Если честно, то меньше всего я надеялся найти эту тварь там, ведь казалось бы, там просто наложники и повода, чтобы кого-то убить у них нет, как впрочем это и оказалось правдой, вот только один из слуг, всё же решил, что сможет ускользнуть от правосудия. Так же некоторые люди поведали мне, что он был на кухне как раз в то время, когда могли подсыпать яд в еду моего мужа, — Юнги, повернув Тэхёна лицом к СоМину, оставил свою ладонь на его плече, продолжая рассказывать и смотреть на виновника, который замер, увидев как император и бывший слуга, спокойно взаимодействуют друг с другом.

— Почему Вы уверены, что именно он пытался отравить Чимина? — красноволосый повернулся к Юнги, а после вернулся к надломленному на полу телу.

— При обыске каждого, кто был в гареме, в кармане его одежды обнаружили это, — Мин достал свёрнутый пергамент, который передал Паку, чтобы тот мог развернуть его и посмотреть на содержимое.

— Вех?

— Нет! Нет! Я ничего не делал, я даже не знаю, что это такое! — пронзительно взвыл СоМин, продолжая лить слёзы и скулить от боли.

— Именно. Когда его начал допрашивать один из стражников, то он пытался бежать, из-за страха в обвинении, когда его поймали и привели ко мне, то я, не раздумывая, приказал вывернуть ему одну ногу, чтобы не было больше соблазна бежать от меня. — Мин тихо засмеялся, обнажая дёсна. — Вот только знаешь, что ещё мы узнали с Чонгуком, допрашивая его?

— И что же? — свернув пергамент, спросил Тэхён.

— Что он распускал о тебе лживые слухи, — вмешался брюнет, что стоял позади СоМина и стражников, Юнги усмехнулся.

— Да, и это прекрасная возможность, вырвать ему язык, Тэхён. — русоволосый судорожно прижал ко рту обе ладони, ноя и дрожа от страха. — Ты же согласен со мной? — белобрысый чуть сильнее стиснул плечо омеги, ожидая его ответа.

— Всё равно окончательный приговор ему будете выносить Вы, Ваше Величество, — Тэхён прищурился, смотря на человека, когда-то оклеветавшего его из зависти.

— И всё же я могу послушаться тебя и сделать так, как хочешь ты сам. Ведь он не только тебя опозорил, говоря всем, что ты своим телом торгуешь, но и брата тебя пытался лишить. Разве он не заслуживает смерти? В любом случае я вправе лишить его жизни, вот только как, решать тебе…

— Ваше Величество, я считаю не разумным втягивать во всё это Тэхёна, — Чонгук поспешил огородить своего истинного от крови и всего неприятного зрелища, но Мин покачал головой.

— Нет, это нужно спросить самого Тэхёна. Да, мой хороший? Что ты желаешь: вырвать ему язык и повесить или что-то иное? — белобрысый был приятно удивлен, непоколебимостью омеги, что даже не высказывал страха и былой неловкости перед ним. Тэхён неотрывно наблюдал за СоМином, что пытался отползти назад, или начинал мычать что-то бессвязное из-за усилившейся истерики.

— Ваше Величество... — брюнет терял терпение в желании уберечь истинного, но сам же Тэхён перебил его.

— Чонгук, — убрав с плеча ладонь Юнги, красноволосый быстро приблизился к альфе, крепко обнимая его и сладко целуя в губы, а после отстраняясь, — я должен сам сделать выбор, но только хочу попросить тебя только об одной просьбе: оставить меня здесь одного, с императором и СоМином. Прошу, я не смогу этого сделать, когда ты будешь рядом, пожалуйста, — Тэхён вновь прикоснулся к тёплым губам Чонгука, едва касаясь кончиком языка стиснутых зубов.

— Ты уверен? — прошептал в губы Чон, поглаживая стройную спину омеги.

— Более чем, — кивнул красноволосый.

— Я буду ждать тебя снаружи, — смирившись с просьбой предназначенного, альфа нехотя оставил зал, заставляя Юнги ухмыляться в хищном оскале.

— Значит, оставил прошлое в прошлом, доверяя ему? Неужели нашёл в себе силы ответить взаимностью, ведь когда-то он сильно ранил тебя?

— Вы сами сказали, Ваше Величество, что я оставил прошлое в прошлом, поэтому предпочту жить в настоящем, — Тэхён вернулся на прежнее место.

— И что же ты хочешь сделать в настоящем? Выбор сейчас перед тобой, — Юнги кивнул на рыдающего омегу, что едва ли не вырывал свои волосы на голове. — В твоём распоряжении пыточная, если захочешь заставить умирать его мучительно долго, ломая каждую кость, одну за другой, — Мин специально пытался оказать на СоМина эмоциональное давление и это хорошо у него получалось, так как русоволосый уже извивался, утопая в мольбах пощадить его и сохранить ему жизнь. Пак же не слушал ничего, что пытался донести до него рыдающий омега, так как Тэхён помнил всё, что с ним совершил сам СоМин, помнил и косые взгляды других людей, что знали его только благодаря глупой лжи. До последнего не отпускал украденный перстень, из-за которого их взаимоотношения с Чонгуком ухудшились сразу же, а позже обернулись для Тэхёна самым настоящим проклятием. Красноволосый, опустил глаза на свёрток пергамента в руке и обратился к императору, понимая, что выбрал самый верный путь.

— Я прошу о случившемся сейчас ничего не рассказывать Чимину.

— Всё останется в секрете между нами. Ну, так что, ты решил? — вместо ответа, Тэхён раскрыл пергамент, показывая Юнги на его содержимое.

***

            В неловкости сжимая край одеяла, Чимин не знал как реагировать на происходящее с ним, ибо из-за дрожащих рук и ухудшегося самочувствия, он не мог удержать и ложки. Но больше волновало не его несостоятельность в казалось бы простом деле, а в том, что Юнги, не слушая отказов, принялся кормить его самостоятельно. Альфа не шёл на уступки и уговоры сменить сиделку, поэтому, неспеша перемешивая жидкий бульон, ждал, когда он немного остынет, чтобы с ложки начать кормить своего супруга. Пак старательно отводил взгляд, рассматривал свои подрагивающие руки, кольцо на безымянном пальце, одеяло, которое натянул до груди, он не хотел хоть как-то пересекаться с чёрными глазами Мина, поэтому играл большую заинтересованность в окружающей их обстановке. Тэхён так и не смог придти к нему второй раз, но вместо брата к нему явился Мин, с рассказом о том, что именно случилось и где остался красноволосый. Император учтиво умолчал, что смерть для СоМина выбрал его родной брат, поэтому сказал, что решил лично остановиться на выборе веха для виновника. Чимин не мог объяснить почему его волновал не тот факт, что его отравили, а то, кем именно был отравитель. Пак, узнав имя своего предполагаемого убийцы, с облегчением вздохнул, понимая, что ЛиБин полностью оправдан и к нему больше не смогут придраться. На такое Юнги лишь молча поджал губы, без слов уходя из покоев и возвращаясь обратно с подносом. Неловкость вернулась лишь только тогда, когда Мин, почерпнув в ложку немного тёплой жидкости, сам попробовал на вкус, не замечая в нём ничего подозрительного. После он взял чуть больше и, немного подув, протянул её омеге.

— Может откроешь рот? — сомкнув брови, Чимин задумчиво уставился на аппетитный бульон. Живот предательски заурчал на приятный запах, но тот факт, что его собрался кормить сам Юнги, немного портил картину.

— Я лучше сам попробую, — омега уже хотел поднять свою ослабевшую руку, но Мин покачал головой, не разрешая прикасаться к ложке.

— Думаешь, есть смысл сейчас спорить со мной? — белобрысый вскинул бровь, вопросительно изогнув её.

— Но может всё же… — продолжил отнекиваться Пак.

— Ешь, — перебил омегу Мин, — тебе нужно восстанавливать силы и хорошо питаться, особенно сейчас. Можешь не волноваться, так как теперь всё проверяют по несколько дегустаторов, к тому же я буду всё пробовать сам и я уверен, что ты больше не отравишься, поэтому будь послушным мальчиком, открой рот и съешь всё это, — Юнги кивнул на чашку.

— И когда ты стал таким? Раньше бы на цепь посадил, и других людей насильно заставил бы меня кормить, а сейчас? Просишь, чтобы я только съел ложку бульона для моего же выздоровления? Теряете хватку, Ваше Величество.

— Как я посмотрю, ты тоже не в том положении, чтобы отказываться от моей добродетельности, — сверкнул глазами альфа, ближе к губам поднося ложку.

— Оба хороши, — закатил глаза Чимин, приоткрывая рот и позволяя кормить себя.