Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

           Выскользнув из кольца рук спящего Мина, Чимин отодвинулся в сторону, чтобы уйти из императорских покоев раньше и не застать пробуждение супруга. Уже повернув голову к телу, которое прижималось к нему всю ночь и ластилось щекой о затылок, омега остановился, внимательно рассматривая лицо Юнги. Пак до этого утра ни разу не оставался на минуту дольше с мужем после того, как откроет глаза: всегда сбегал из постели и даже не смотрел на спящего супруга, хотя, как оказалось, зря. Альфа практически лежал на краю и был в нательной рубашке и штанах, которые совсем не смущали и не вызывали у Чимина возмущения, как если бы белобрысый был с обнажённым торсом. Мин был укрыт по пояс одеялом, его подросшие волосы спадали на половину лица, а сам альфа слегка поджал губы, когда от него отстранился омега.

— Я бы сказал, что ты немного симпатичный, но скажу только одно — страдай как и я с этим ребёнком, — враждебно прошептал омега, оттягивая на вторую половину кровати своё одеяло, в которое кутался ночью, гуляя по коридорам на пару с супругом, и протягивая руки к плечам Юнги. Рыжеволосый с улыбкой на губах подтолкнул несопротивляющееся тело мужа ещё ближе к краю постели и, быстренько натянув миновское одеяло до белобрысой макушки, в последний раз ткнул Мина в грудь. Омега, стискивая зубы, чтобы не засмеяться, ринулся обратно на подушки, притворяясь спящим. Он лёг к альфе спиной и даже прикрыл ладонью свой рот, когда позади раздалось недовольное ворчание упавшего на пол Юнги. Пробуждение настало практически мгновенно, как и сама боль в руке.

— Удивлён, что ты не сбежал к себе как обычно, — растирая ушибленный локоть, произнёс Мин, оставаясь всё в том же сидячем положении подле постели.

— Я предупреждал, что сброшу тебя с кровати за сон рядом со мной. Я выполнил своё обещание, или тебе что-то не нравится? — рыжеволосый повернулся к Юнги, едва не улыбаясь с того, как нелепо выглядел император, вот так, сидя на полу у своей же постели, с которой его нагло столкнули.

— Обещание ты своё выполнил, вот только одного не учёл — я тоже сказал, что за подобное будет, — не решая продолжать разговор с мужем на полу, белобрысый неловко поднялся, упираясь о кровать ладонью и откидывая одеяло на неё же.

— Ага, голым спать здесь будешь только ты, причём там же, где сидел ещё минуту назад, — не желая выслушивать дальнейший ответ от супруга, омега, как ни в чём не бывало, лёг обратно. Здесь, в ворохе мятного запаха, спалось намного лучше, поэтому отказать себе в удовольствии поваляться в постели ещё пару часов Чимин не посмел. Он уже успел удобно устроиться и прикрыть глаза, как вдруг его идиллию нарушил Мин.

— Уверен, что так оно и будет? — белобрысый и не подумал оставлять в покое своего омегу, поэтому обогнув ложе, остановился у ног Пака, ныряя одной рукой под одеяло и хватая ею чужую щиколотку. Достаточно было лишь подтянуть рыжеволосого к себе за ногу, чтобы тот начал отпинываться второй в попытке освободиться. Со стороны это казалось нелепым, особенно когда Юнги вынудил Чимина перевернуться на спину, предварительно откинув одеяло в сторону, а сам, раздвигая его колени, навис сверху, располагаясь между ног. Никаких иных мыслей кроме как подразнить супруга Мин не имел, но на пару секунд невольно застыл, когда ночное, длинное, почти до пят, одеяние задернулось по середину бёдер.

— Ополоумел?! — взвизгнул Чимин, пытаясь натянуть белую ткань, чтобы альфа ничего не увидел. Он оттягивал краешек одежды у паха одной рукой, а второй упирался в солнечное сплетение мужа, не подпуская его ближе.

— И чего я там не видел? — возмутился Юнги. — Во время своей течки ты мне всё это не раз демонстрировал. Что-что, а этого мне никогда не забыть.

— Не смей! Даже не смей сюда мою течку приплетать! — царапаясь отросшими коготками, прогорланил омега, повторяя тщетные попытки выбраться из-под супруга. — Больше никогда не разрешу ко мне там прикасаться!

— А если родится омега? — внезапно произнёс Мин, замечая как поморщился Чимин от этого вопроса.

— То твоим наследником будет он! Но больше я не собираюсь никого вынашивать. А если тебе будет нужен альфа — сам и рожай его, меня не смей больше к этому приплетать.

— Омега совершенно не годится на роль правителя, его удел — семья, дети и супруг, а не правление страной, — Юнги, не выдержав, что Чимин продолжал царапаться и щипаться, обеими руками зафиксировал тонкие запястья у его головы, заставляя рыжеволосого остановиться.

— Не годятся? По-твоему, мы не обладаем никакой властью? — Пак, тяжёло дыша, смотрел снизу вверх на лицо белобрысого, который так и остался меж его бёдер. — Да ты по уши погряз в моей власти! Сейчас ты от кончиков пальцев до головы зависим от меня, начиная с ребёнка и заканчивая мелиссой, хотя о чём я? Ты даже спать без меня не в состоянии и это ты говоришь, что мы ничего не стоим? Если не хочешь в дальнейшем проблем, то отпусти мои руки!

— Проблем? Ты угрожаешь мне? — состроив на лице наигранное удивление, Юнги наклонился ещё чуть ближе к супругу.

— Да, моя месть будет страшной, — начал кивать Чимин. — Я съем чеснок прежде, чем лягу с тобой спать в следующий раз. Посмотрим, что ты на это сегодня ночью скажешь, когда я к тебе лицом повернусь.

— Тогда я прикажу не давать тебе его, а лучше выкину весь чеснок из дворца, чтобы ты не смог этого сделать.

— Сейчас же припасу одну штуку специально для тебя. А ну слезь! — рыжеволосый безрезультатно дёргал руки из крепкого захвата, пытался вывернуться, но с подросшим животиком это оказалось намного сложнее. Не будь бы его, омега давно бы оттолкнул навязчивого альфу от себя и ещё бы отдельного тумака дал Юнги за подобное. Но поняв, что из-за беременности придётся примириться со своим непростым положением, Пак недовольно вильнул бедром, из-за чего оголил его ещё сильнее, чуть не по самый пах.

— Предлагаю сойтись на том, что я отпущу тебя, а ты не станешь ничего вытворять со своим запахом. Согласен?

— Айщ, да сползи ты с меня уже… — омега вновь хотел обругать мужа, но остановился, когда в дверь коротко постучали, а через пару секунд в проёме показалась голова одного из слуг. Пак замер, смотря на темноволосого, а Юнги лишь повернул в сторону выхода голову. От увиденного у беты расширились глаза, а сам он впал в маленький ступор, когда Чимин, почти оголённый по пояс, раскрепощенный лежал на кровати, а над ним был правитель, удерживающий его запястья. Слуга невольно подумал, что застал их за справлением супружеского долга, поэтому, быстро извинившись, поспешил прикрыть за собой дверь, оставляя двоих мужей наедине друг с другом.

          Когда до рыжеволосого наконец-то дошло о чём мог подумать бета, Пак открыл рот, недовольно мыча и брезгливо вырывая запястья из рук Мина. Сам же Юнги быстро разжал ладони и отстранился от омеги, поправляя его одежду и прикрывая оголённые бёдра, молочная кожа которых была невероятно гладкой и нежной. Обделённый омежьей лаской на продолжительный срок, альфа завистливо обвёл взглядом икры и щиколотки Чимина, не решаясь думать о чём-то интимном с ним.

— Насчёт чеснока я предупредил, — оправив одежду и поднявшись с постели, проговорил омега. Рыжеволосый решил пренебречь мятным запахом и поспать у себя, поэтому, не раздумывая, направился к двери, за которой ещё минуту назад скрылся слуга.

— А одеяло своё забирать не будешь? — Юнги, быстро зачесав, отросшие до глаз, белёсые волосы назад рукой, кивнул супругу на постель. Чимин остановился, мысленно проклял весь белый свет, а после вернулся за своим одеялом, обходя альфу стороной.

— Ненавижу тебя. Теперь по всему дворцу пойдут слухи, что я с тобой… — продолжать сказанное омега не стал, надеясь на то, что Мин сам всё поймёт.

— Плотскими утехами занимался? — с улыбкой на от природы бледном лице дополнил Юнги. — Для остальных это не будет большой новостью. Мы — какие-никакие супруги, а для этого совершенно нормально заниматься чем-то подобным.

— Но не для нас! — притопнул ногой недовольный омега.

— А тебя не смущает, что они могли подумать, когда я тебя с собой на руках уносил? Эта шестая ночь, которую мы проводим вместе. Не думал, что они предполагали на этот счёт? — Мин считал верхом удовольствия провоцировать Пака. Особенно просто было вывести мужа из себя, для этого было достаточно затронуть тему удовлетворения физических потребностей в постели как щеки омеги слегка розовели, а сам он начинал злиться.

— Видеть тебя не хочу, — Чимин резво схватил своё и быстро направился к выходу, минуя мужа и одаривая его злобным взглядом карих глаз.

— И всё же, уже этой ночью мы вновь разделим с тобой ложе, поэтому жду этого с нетерпением, — миновское лицо снова озарилось белоснежной улыбкой, когда двери его покоев хлопнули с оглушающим стуком. Омега был в ярости и Мин это знал. И всё же Чимин казался ему особо завораживающим, когда злился.

***

           Приподнимая выше кувшин с пряной жидкостью, СоМин обошёл пару наложников, находя своего в окружении других красивых омег. СанХён сидел на шёлковых подушках, ведя непринужденный разговор с несколькими жителями гарема, совсем не обращая внимания на своего слугу. Он лишь изящной кистью руки поднял златоукрашенную чашку, таким образом требуя наполнить её. СоМин поджал губы и, налив полный небольшой сосуд, отпрянул, продолжая стоять рядом с наложником в ожидании следующего приказа. Но СанХён, игнорируя присутствие русоволосого, отпил немного из чашки, а после вновь обратился к рядом сидящему омеге.

— И всё же он был не прав. Разве так сложно привезти те ткани?

— Дело совсем не в этом, они же страшно поссорились ещё месяц назад, и теперь из-за их разногласий я не могу получить желаемое, — уныло перебирая золотые подвески на браслете, сказал омега. СанХён только усмехнулся.

— Вот почему из-за чужих ссор страдают ни в чём неповинные люди?

— И чем выше их положение, тем больше страдальцев, — подметил второй наложник, быстренько оглядываясь по сторонам и начиная тише говорить. — Прямо как у нашего императора и у его супруга. У них постоянно нет мира меж собой. А ещё один бета сказал, что это всё из-за предназначенного правителя.

— Тише, тише ты, — СанХён сердито глянул на омегу и ещё раз обернулся на других. Они сидели в уголке вчетвером, как можно дальше от других, чтобы можно было поговорить не боясь, что их услышат. Но переходя на новую тему, наложники совсем притихли, так как понимали, что за подобные разговоры наказания им не избежать. И лишь стоящий рядом с СанХёном СоМин, мог подслушивать, так как его никуда не отослали с новым приказом.

— И что там тебе бета твой сказал? — полюбопытствовал омега с золотым браслетом.

— А то и сказал, что в ссорах с императором его супруг всегда виноват. Этот истинный обладает бурным нравом, из-за него его и отослали в другой дворец.

— А меня больше волнует не это, — СанХён прикоснулся губами к своей чаше. — Мне интересно почему он ни разу в гареме не был. Он же по праву им управлять должен.

— А может правитель ему это не доверяет или сам не хочет, — выдвинул свою версию наложник.

— Обидно в любом случае. Мне бы хотелось на него посмотреть, — СанХён поправил свободной рукой свои золотистые кудри. — Говорят он очень красив, да и к тому же у него уже животик виден. Скоро он дарует нашему императору сына и надеюсь это будет крепкий альфа.

— Каждая пара мечтает об этом. Но если верить слухам о красоте этого омеги, то это объясняет почему император после встречи с ним совсем забыл о нас. Раньше он ежедневно гарем посещал, а теперь нам остаётся терпеливо ждать, когда настанет наше время.

— Оно настанет непременно, — СанХён прикрыл ладошкой рот тихо хихикая, — в любом случае беременному омеге с гоном правителя не справиться. Да в течение следующих месяцев он вряд-ли сможет выполнять свой супружеский долг, тут уж будем мы блистать.

— И то верно. Совсем скоро настанет пора, когда альфы начнут сходить с ума от проявления своей природы. И это не обойдет ни одного, как и нашего правителя. СанХён, ты же был у императора в ту весну? И вместе с ним его гон проводил?

— Один лишь вечер, правитель тогда нескольких брал. Но, ради всего святого, я тогда пару дней отсыпался, после этого. Он выжал из меня все силы, которые только были. А следы на шее и груди от ночи любви сходили несколько недель. Тогда многие с ним побывали, думаю, в этот раз будет нечто подобное.

— Надеюсь мне тоже перепадёт его внимание, — не убирая от браслета рук, задумчиво проговорил наложник. — Интересно, как супруг императора смог продержать правителя подле себя столько времени? Может он его и вовсе к себе приворожил? Столько месяцев прошло, а император на другого так и не посмотрел.

— Я думаю их истинность играет важную роль. Может их связь настолько сильна, что правителю никто другой не нравится? Тогда почему между ними всегда разлад? Всё так сложно.

— Постойте, а ведь у этого омеги имеется брат. Помните, как ещё четыре месяца назад об этом говорили? А где он сейчас?

— Вы говорите о Тэхёне? — решил вставить своё слово СоМин.

— О ком? — омега с браслетом, нахмурил брови, не понимая кто такой Тэхён.

— Я о брате супруга правителя. Я с ним был знаком, — СанХёну не особо понравилось, что в их разговор вмешался его же слуга, но интерес пересилил, и поэтому он немного пододвинулся, освобождая место СоМину и указывая ему на него. Русоволосый довольно улыбнулся, присел подле наложников и оставил кувшин с жидкостью впереди себя.

— Ну не томи, расскажи хоть что-нибудь про него, интересно же, — омега, сидящий рядом со слугой, закопошился, устраиваясь поудобнее и собираясь внимательно слушать нового собеседника.

— Тэхён, так зовут этого брата, изначально был самым простым и неряшливым слугой, который постоянно бил чашки, ибо имел кривые руки, и всех шугался, будто он был прокажённым. Его во дворец привезли, когда ему было только шесть. В тот день лил сильный дождь, сама погода сочувствовала людям, которым пришлось с ним работать.

— Подожди, подожди. Значит он здесь ещё с детства жил? — удивлённо приподняв ровные брови, спросил СанХён. — Но насколько нам известно супруг правителя появился здесь недавно. Их что разлучили ещё в детстве?

— Я совсем не знаю его брата, но хорошо знаю этого негодника Тэхёна. Человеком он был, мягко говоря, отвратным. Стоило сделать какое-то доброе дело по отношению к нему из жалости, как тот сразу начинал огрызаться, словно дикий зверёныш.

— Если он был таковым, то как его из дворца не выгнали? — поинтересовался другой наложник.

— Его жалели, когда он был ребёнком и юным омегой, а после, когда он подрос, то стал распутничать с альфами. Он всегда был с нами груб и особенно жесток со мной. Я ему ничего плохого не сделал, даже косо в его сторону не посмотрел и слова дурного не сказал, а он всегда меня дразнил и обижал. Однажды Тэхён на меня своего альфу, с которым спал, наслал, чтобы тот мною воспользовался. Я тогда чудом спасся, а он после этого продолжал надо мной издеваться, — СоМин для убедительности шмыгнул носом и рукавом вытрал и без того сухие щеки, прикладывая ткань к векам.

— Ох, бедненький, не плачь, главное, что сейчас всё хорошо и ты с ним больше никак не взаимодействуешь, — один из омег ободряюще погладил СоМина по спине.

— Я тоже так думал, вот только, когда возвращался в гарем, то снова встретил его. Я тогда подумал, что он меня не заметит, но не тут то было. С ним тогда двое слуг было, которые меня схватили и не отпускали. Я так перепугался за свою жизнь, что начал плакать и просить отпустить, но он лишь смеялся с меня и говорил, что я ничтожество и урод.

— Не верь ему! Ты очень даже красивый.

— И вправду, я уверен, что ты в сто крат симпатичнее его будешь. Не стоит верить тем, кто против тебя настроен.

— Просто нужно забыть его как самый страшный сон, — СоМин кивал головой со слов наложников, продолжая прикладывать к глазам рукав своей одежды и шмыгать носом.

— А всё дело в том, что он предназначенный советника. Ещё когда он был самым простым слугой, то он часто воровал чужие вещи. У меня даже украл брошку, которая мне от папы досталась. Так и не вернул её. Однажды, когда он решил, что не хочет работать на кухне и выполнять сложную работу, то он захотел стать помощником лекаря. Не знаю со сколькими людьми он согласился переспать, чтобы ему это доверили, но советник сразу смекнул что к чему, поэтому попытался помешать ему. Решил устроить для него испытание, чтобы тот помог избавиться смотрителю от какой-то хвори. Так тот вместо этого стащил кольцо… — СанХён напрягся, понимая, что это не Тэхён украл кольцо смотрителя гарема, а он сам, взамен на то, чтобы СоМин стал ему помогать в дальнейшем. Наложник нервно прикусил губу, а после, предполагая, что таким образом СоМин хотел избавиться от такого ужасного человека, расслабился и даже был согласен с тем, что в краже обвинили Тэхёна. — Тогда он запугал нас, сказав, что отрежет язык каждому, кто посмеет сказать о кольце, которое он спрятал под подушкой в своей кровати. Но когда начали обыскивать нашу комнату и нашли его, то под страхом лишения языка, нам пришлось сознаться. Со мной было ещё несколько слуг, которые подтвердили его виновность. Тогда-то Тэхёна и хотели наказать, но он изловчился и соблазнил самого советника. Он добровольно отдался ему, а взамен получил свободу.

— Вот же гадина! Если бы увидел его сейчас, то не пожалел бы ногтей и расцарапал бы ему его лицемерное лицо так, что даже его альфа не узнал бы в нём своего омегу.

— Согласен. С таким бы я и разговаривать не стал, сразу бы плюнул в лицо.

— Как таких как он ещё не прибили? Его бы на растерзание львам кинуть, тогда было бы всё по справедливости, — СанХён снова приложился к чашке.

— Он сейчас под защитой советника. Ему всё с рук спускают. Он стал ещё в разы наглее, когда нашёл своего брата, которым оказался супруг императора. Сейчас он кичится своим положением, унижает слуг, называя ничем, рвёт дорогие наряды, которые ему не по вкусу.

— Эту шлюху ещё и в шелка одевают! Да чтобы он волдырями покрылся и его альфа бросил!

— Да, таких как он — нужно не глядя камнями забивать.

— Вот-вот, дрянь эдакая. Меня аж трясет, так хочется его наглую рожу увидеть. СоМин, а как он выглядит?

— У него красные волосы, а запах приторно вишневый. Несёт так, будто он соблазнить толпу альф хочет. Постоянно смотрит на всех с презрением, а в своих покоях и вовсе ходит в том, в чём папа родил. Всё для своего советника делает, постоянно себя предлагает, будто он течная сука.

— Да, не ожидал я, что он брат супруга императора таким человеком окажется.

— И не говори…

          СоМин, удовлетворённый ложью, уже вкушал плоды своих же слов. Он понимал, что они не утаят этой «правды» и уже этим же вечером о Тэхёне будет знать весь гарем. С этим отсюда всё просочится и до самого красноволосого омеги. СоМин знал, что слухи, как снежный ком, станут ещё страшнее, ведь каждый добавит дольку от себя, а он останется не при делах, так как позже даже никто не вспомнит, откуда всё это началось.

***

          МинГи, поражённый известием, что Чимин вновь был с императором эту ночь, мысленно проклял лекаря, который как ни кстати мешался под его ногами, мешая выполнить свой план.

— Значит Вас наставил тот лекарь? — без улыбки, скрепя зубами от злости, светловолосый гребешком нежно и бережно прочесывал рыжие пряди, которые не стригли со времени обручения Чимина с правителем. Их отращивали, чтобы длинные волосы стали достоинством омеги. Каждое утро МинГи расчёсывал их и украшал драгоценностями, прикидывая, что уже совсем скоро можно будет забирать приличный хвостик и использовать красивые шпильки с подвесками, которые непременно подойдут Его Величеству.

Пак сидел на стуле подле стола, где слуги разложили украшения, уже умытый, одетый, сразу после своей утренней трапезы и с более хорошим настроением.

— ЛиБин лишь помог мне разобраться с собой. Я долгое время не решался с Юнги поговорить, но вчера случайно с ним столкнулся, когда от бессонницы бродил по коридорам. Представляешь, он тоже уснуть не мог, наверное все предыдущие ночи так же мучался… ааа хотя так ему и надо. Сегодня нас слуга застал в постели, а я тогда на спине под Мином лежал, так бета подумал, что мы с ним…

— Вы переспали с императором? — глаза расширились от удивления, гребень застыл в воздухе вместе с дрожащей рукой, а из груди МинГи будто выбили одним точным ударом весь воздух.

— Что ты несёшь? Конечно же нет! — Чимин резко отстранился от замерших рук и взглянул на лицо МинГи. — Завязался спор, из-за которого всё это и получилось. Почему ты думаешь, что я с ним переспал? Это далеко не так! — светловолосый облегчённо выдохнул и улыбнулся.

— Прошу прощения, Ваше Величество, я не хотел задеть Ваши чувства. Просто не подумал и вырвалось первое, что в голову пришло, простите меня ещё раз, — Пак развернулся обратно, а МинГи начал работать гребнем, ловко и быстро прочесывая густые, но ещё не длинные волосы. Сердце перестало бешено биться и успокоение быстро настигло его.

— Ладно, забудем, — рыжеволосый опустил взгляд на своё кольцо и продолжил любоваться своим кровавым камнем. — Кстати, ЛиБин, — светловолосый закатил глаза, когда вновь услышал имя надоедливого лекаря, — недавно посоветовал быть с Тэхёном снисходительнее и дать ему самому возможность выбирать.

— Но после этого Вы хотели убить советника, когда застали его вместе с Тэхёном в непотребном виде.

— По крайней мере, при разговоре с братом и его истинным, я решил послушаться совета ЛиБина и Юнги, — МинГи поджал губы, — и дал Чонгуку второй и скорее всего последний шанс, — Чимин взял с расшитого серебряными нитями шелкого платка две короткие, под стать его длине волос, заострённые палочки из золота, кончики которых были украшены маленькими павлинчиками с красными камнями на своих пышных хвостах. Он протянул одну из них своему слуге, который начал закреплять её, а вторую оставил, чтобы как следует рассмотреть поближе. — И знаешь, когда я застал их вчера за тем, как они целовались, то подумал, что скорее всего не зря дал ему эту возможность. Мне до сих пор паршиво понимать, что между ними было в прошлом, но и напоминать насильно Тэхёну я это не могу. Не могу и решать за него. Это было бы эгоизмом с моей стороны. Так, я только бы отдалился от него, а он для меня очень значим, он для меня всё. Отчасти я рад, что их отношения наладились, ведь брат больше не страдает и не боится Чона, можно сказать доверяет ему, но я всё равно не могу отпустить прошлое. — Чимин замолчал, прижал острую золотую палочку к пальцу и, немного подумав, продолжил: — Думаю, ЛиБин прав, мне нужно попытаться отпустить плохое, ведь на замену ему пришло хорошее.

— А как долго Вы с ЛиБином знакомы? — светловолосый с большим трудом произнёс имя пожилого беты, едва не процедив его сквозь зубы.

— Достаточно долго, чтобы он стал для меня одним из самых важных людей, к которому я мог бы прислушаться, — спокойно сказал Чимин, не понимая насколько сильно они не понравились МинГи, который едва не погнул искусно сотворённое перо павлина на украшении от злости. Мысль, что один лекарь запросто мог испортить абсолютно всё, выводила из себя по щелчку пальцев. Светловолосый не мог проколоться сейчас, просто не имел на это права. Он зашёл слишком далеко и на него возложили большие надежды, поэтому нужно было устранить любые преграды на своём пути, пускай даже если это будет доверенный человек Чимина.

***

           Оставив Пака с учителем, МинГи решил не тянуть и сразу навестить лекаря. Чтобы не было никаких подозрений, светловолосый быстро придумал для него отмазку.

          Стукнув о дверь пару раз, омега слегка приоткрыл её, оглядываясь по сторонам и встречаясь глазами с самим ЛиБином. Бета стоял у стола, на котором были разложены засушенные травы, корзины и книги. Одна из них была открыта и лекарь что-то вписывал в неё пером, причём держа во второй руке сухую веточку коричневого зверобоя.

— МинГи, что-то с Чимином? — ЛиБин быстро отложил засушенный цветок и перо, но омега, выкинув руки вперёд, остановил его.

— Нет, нет, с ним всё в порядке. Я пришёл по личному делу, — бета облегчённо улыбнулся, понимая, что с Чимином всё хорошо и обратился уже к МинГи.

— Я слушаю тебя.

— Дело в том, — светловолосый настороженно подошёл ближе и как бы невзначай взглянул на стол, — что уже несколько дней подряд меня мучают головные боли, поэтому я здесь.

— Я могу кое-что дать, что точно поможет тебе, подожди минутку, — лекарь тут же вернулся к разложенным травам, быстренько обвёл взглядом всё, что лежало перед ним, а после вспомнив, что маленький флакончик находился в небольшом шкафчике, поспешил к нему. МинГи же, заполучив возможность осмотреться, начал изучать на скорую руку всё, что было только доступно. ЛиБин стоял к нему спиной и не видел, что делал слуга, поэтому неспешно перебирал стеклянные сосуды. Омега мало что знал в травах, но смутно припомнил несколько ядовитых растений. Быстро протянув руку и отодвинув немного в сторону корзину, светловолосый заметил свёрток плотно замотанного пергамента, на котором МинГи увидел тонкий корявый почерк. Он различил лишь одно слово «вех», а после вновь повернул голову к ЛиБину, который уже достал что нужно. Бета вернулся, подходя ближе, и протянул среднего размера флакончик с прозрачной жидкостью омеге.

— Вот, пей его по ложке утром и вечером, тогда тебя скоро отпустят головные боли. Только не забывай его принимать.

— Большое спасибо. Не понимаю как вы только во всём этом разбираетесь. Для меня всё едино: трава как трава, — усмехнулся светловолосый, специально акцентируя на своём незнании во врачевании, чтобы в памяти беты точно отпечаталось, что МинГи не смыслит в этом и, что когда придёт время, не заподозрили его.

— Долгие годы учения и любовь к своему делу сделали своё, — развёл руками ЛиБин с той же добродушной улыбкой на лице.

— Не всем дано, не всем дано, ещё раз спасибо, — поклонился МинГи и сразу же поспешил уйти, чтобы выкинуть ненужный флакон и прикинуть лучший момент для кражи веха и отравлении им Чимина. Светловолосый рассчитывал на лёгкое головокружение и рвоту, так как не хотел, чтобы Пак серьёзно пострадал из-за этого. Ему было важно всё хорошо продумать, чтобы виноватым выставить именно ЛиБина и не попасться самому. Лишь из-за одного отравления, МинГи был уверен, что бету лишат жизни. Ему это было только на руку, так как он уберёт с пути ненужного человека и с лёгкостью ещё сильнее привяжет к себе Пака, получая то доверие, на которое рассчитывал, когда будет поддерживать рыжеволосого после потери дорогого друга.

***

          Краснея от того, что альфа был слишком рядом и держал омежью кисть, направляя её и выводя на пергаменте ровные иероглифы, Тэхён в улыбке поджимал губы, вспоминая, как ещё пару часов назад они с Чонгуком гуляли в саду, где были всё те же заснеженные деревья. Он сидел за невысоким столиком, а брюнет стоял позади, помогая ему с письмом, которое никак не выходило у красноволосого. С каждым днём омега краснел всё сильнее и сильнее, ведь Чон начал везде в открытую держать его за руку, делать приятные комплименты по поводу его чудной внешности и сладко целовать вишнёвые губы, когда омега ему это только позволял. Перед сном Тэхён с замиранием сердца чувствовал как Чон прижимался к нему, жарко дыша в шею и так же нежно обнимая за талию. Омега чувствовал, что начинает постепенно привыкать к этой невинной ласке и к самому Чонгуку. Для красноволосого всё это было вновинку, к нему ещё никто так не проявлял заботу, поэтому не влюбиться в это было очень сложно. Чонгук же наконец вздохнул с облегчением, когда надежда на то, что Тэхён сможет его принять как своего предназначенного практически угасла, омега впервые за пять месяцев начал искренне отвечать ему взаимностью. Оба действовали аккуратно, с лёгкой опаской и долей сомнения, но постепенно эти ухаживания перерастали в нечто большее для каждого из них.

Уже заканчивая с письмом, Чонгук отстранил руку от омежьих пальцев, любуясь тем, что у них вышло.

— Я сам так точно никогда не напишу, — с долькой огорчения проговорил омега, убирая писменную палочку и чернила подальше от пергамента.

— У тебя не плохо выходит, просто нужно больше практики.

— Мне больше с тобой писать всё это нравится, чем одному, — смущённо проговорил Тэхён, поворачивая голову к альфе.

— Мне это тоже доставляет немалое удовольствие, но сейчас мне пора. Думаю, Юнги уже успел с Чимином не раз поссориться и примириться, хотя про второе совсем не уверен, — усмехнулся Чонгук, прижимаясь губами ко лбу омеги и оставляя на нём лёгкий целомудренный поцелуй.

— А можно я за тобой увяжусь хвостиком? — Пак уже улыбался своей удивительной улыбкой, понимая, что Чонгук ему точно не откажет.

— Хочешь проводить меня? — красноволосый молчаливо кивнул. — Тогда пойдём вместе, — брюнет протянул руку за поданной ему ладошкой и, вновь сплетая пальцы, они ушли за дверь, где за омегой, немой охраной, увязалось двое бет.

           Чонгук привычно начал отвлекать Тэхёна от пути разговором, слегка замедляя шаг, а Пак, преданным слушателем, смотрел на него большими от радости глазами, внимая каждое его слово. Эти маленькие прогулки по дворцу стали привычно приятными каждый день, будто то была какая-то святая традиция. Но их идиллия не была долгой, ибо к тронному залу путь был короток. У дверей брюнет поцеловал своего предназначенного в щёку, а тот прошептал ему на ухо, что будет ждать его в своих покоях. Чон со спокойной душой отдал Тэхёна в руки бет и, понимая, что его истинный наконец-то стал более мягок к нему, едва сдержался, чтобы не схватить омегу в охапку и не закружить его над полом, крепко накрепко прижимая к своей груди.

           Красноволосый, окружённый вниманием не только своего альфы, но и этих же слуг, начал со временем расслабляться, ведя с ними какой-нибудь короткий и не принуждённый разговор. Вот только на этот раз, когда он вместе с бетами возвращался в свои же покои, мимо проходящий омега презрительно глянул на красноволосого, морща и вздергивая к верху свой веснушчатый нос. Тэхёну показалось это неприятным и странным, изначально он подумал, что омега просто обознался, но когда они напоролись на двух других людей, так же фыркнувших на Пака, красноволосый подумал о том, что что-то неладное случилось. Разобраться в этом ему не дали, так как беты обязаны были привести его строго в покои, что, собственно говоря, они и сделали, дабы не ослушаться приказа советника. Тэхён же, скидывая всё на чужую зависть, хотел продолжить практиковаться в письме, вот только из головы не выходили те люди, которые к чему-то смотрели на него с большим презрением.

***

           Чимин удивлённо приподнял брови, когда с подносом еды ему не принесли то, о чём он просил.

— Его Величество, отдал приказ не давать Вам чеснока, — с поклоном произнёс слуга.

— Ваше Величество, я могу полюбопытствовать к чему он вам? — МинГи, видя, что рыжеволосый из-за ответа беты огорчился, решил узнать причину столь странной просьбы.

— Помнишь, я тебе рассказывал о случае с Юнги с утра?

— Да.

— Причиной тому послужил чеснок. Я имею в виду то, что я сказал как съем его перед тем как лечь с ним в одну постель. Он же ответил, что не позволит этому случиться. Ты свободен, — кивнул бете Пак, а после продолжил разговор с МинГи. — Так вот поэтому мы и разругались, где нас застали в не совсем приятном виде.

— Если Вы готовы на что-то подобное, то я смогу Вам помочь, — кивнул светловолосый.

— О, это будет просто чудесно, МинГи. К тому же достаточно одной головки чеснока, так как весь его я явно не осилю, — уже более бодро произнёс Чимин, ожидая прихода ЛиБина. Лекарь явился через минуту, мягко приветствуя Пака и начиная с ним разговор, который быстро увлёк всё внимание рыжего омеги с МинГи на него. От появления в этих покоях беты, светловолосый невольно подумал о вехе, о том, что у него прекрасная возможность стащить его незаметно. Слуге было достаточно просто подмигнуть Чимину, чтобы тот подумал о недавно затронутой теме и поддерживающе кивнул на дверь. МинГи, понимая, что всё сложилось лучше некуда, быстро поспешил в комнату лекаря, а после и на кухню.

***

           Наступившая ночь совсем не пробуждала в альфе желание спать, а зажженные свечи освещали стол и часть комнаты, которая едва сохраняла отдаленный запах полюбившейся лимонной мяты. Только особенно выделявшийся среди простой мяты запах позволял Мину спокойно сидеть и перечитывать письма, которые отдал ему один из его чиновников. Тишину нарушали лишь потрескивающие в воске огоньки и шорох от перелистываемого пергамента. Юнги приподнял голову, когда за дверью послышались чьи-то голоса. Не прошло и десяти секунд, как внутрь его покоев пришёл Чимин, который даже не взглянул в сторону мужа, а сразу же направился к постели, взбираясь на её и укладываясь под миновское одеяло. Рыжеволосый расположился как можно удобнее, причём он забрал себе подушку супруга, так как от неё, так же как и от одеяла, приятно пахло мятой, отчего омегу быстро клонило в сон. Но ему до сих пор было лиховато от ещё недожеванного чеснока во рту. Один очищенный зубчик он положил за щеку у себя в комнате, прямо перед МинГи, а раскусил её лишь у дверей в императорские покои, куда его безропотно пустила стража, коротко поприветствовав. Язык и горло обжигало, но Чимин всё равно съел его до конца, прожевывая прямо в кровати.

— Решил не дожидаться, пока я сам за тобой приду? — Мин отложил пергамент, смотря на танцующие отблески свечей в постели, где лежал его омега. Чимин даже не подумал отвечать ему, поджимая под себя ноги и тихо вздыхая. — По крайней мере, ты облегчил мне задачу, — и вновь молчание в ответ.

           Белобрысый уже хотел вернуться к письмам, как вдруг желание читать совсем отпало, ведь совсем рядом лежал он, источая дурманящий запах мелиссы. Юнги с минуту сидел на месте, думая о том, стоило ли ему всё заканчивать так быстро лишь по тому, что сюда пришёл Чимин? После своих недолгих раздумий, взвесив все «за» и «против», Мин, без долгих колебаний, откинул от себя письма, поднимаясь на ноги и направляясь к своему ложе. Он быстро скинул с себя накидку, продолжая раздеваться дальше только смотря на Пака, который мирно прикрыл глаза и у которого соблазняюще съехала ткань с плеча, оголяя гладкую кожу.

           Чимин лежал в ожидании супруга и, когда одеяло немного приподнялось, уголки омежьих губ дрогнули в полуулыбке. Юнги сглотнул, опасливо касаясь голой кожи плеча и утыкаясь носом в загривок рыжих волос. Никакая возможность беспрепятственно трогать каждый участок кожи наложника не стояла на равне с тем, что испытывал альфа, просто держа вспотевшую ладонь на паковском обнажённом плече. Кожа омеги казалась горячей, соблазняюще нежной, отчего всё нутро альфы трепетало в ожидании бо́льшего. Но Мин, понимая, что лежащая рядом с ним бестия разорвёт его на кусочки за лишние прикосновения, дальше играться с огнём не решился, поэтому с грустью поправил белую ткань, прикрывая ею плечо омеги. Пришлось мириться и с тем, что его достоинство в штанах игриво дёрнулось на одну только мысль о паковской коже, к тому же сам Чимин начал ворочаться, а после и вовсе развернулся к белобрысому лицом.

— Ты мне им в зад упираешься, — выдохнул рыжеволосый, а Юнги слегка отпрянул, не ожидая резкой смены любимой мелиссы на чесночный запах.

— И где ты его только достал? Я же приказал…

— Приказал не давать мне его? Нашлись те, кто помог мне, и, как видишь, своё обещание я вновь выполнил, — наконец-то получив желаемое, омега не пожалел, что съел чесноковину.

— Меня он сейчас не так сильно волнует и, если думаешь, что после этого я тебя отпущу, то ты заблуждаешься, — Юнги за талию прижал Чимина ближе к своему торсу, опуская руку на сильно изменившийся за последние недели животик. Мин даже не поморщился, когда омега подул на него, в попытке вызвать хоть каплю отвращения.

— Тебе самому-то приятно от вкуса на языке? — Пак цокнул и поморщился, приподнимаясь на локтях.

— Тебе бы это самому понравилось? Целую штуку съесть, чтобы потом понять, что ничего не получилось?

— Ну я, в отличии от тебя, — белобрысый так же сел, чтобы быть на равне с супругом, — подобным не занимался, хотя попробовать на вкус могу и сейчас, — рыжеволосый даже опомниться не успел, как Мин скользнул рукой за тонкую шею и, сжав на затылке яркие пряди, притянул к себе. Стоило Чимину только почувствовать чужой язык на небе, как омега рефлекторно сжал челюсти, так же отталкивая от себя мужа.

— Отчасти попробовал на вкус, но не распробовал до конца, — Юнги поджал прикушенный омегой язык, на кончике которого остался чесночный привкус. Он, не дожидаясь пока Пак вспыхнет, яростно обнажая свои острые клыки и когти, при этом проклиная всё и вся вокруг страшной руганью и бранью, поднялся за кувшином с водой, который стоял рядом на низком столике. Налив целую чашку, чтобы сбить неприятное послевкусие, Юнги повернулся к Чимину, думая подходить ли к нему так рано. Но видимо омега поджидал, пока альфа вернётся, чтобы напрыгнуть и перегрызть за содеянное глотку, ведь рыжеволосый так и не сдвинулся с места, продолжая молчать и смотреть в ответ на Мина. Белобрысый на свой страх и риск, всё же сделал пару шагов к постели, чтобы протянуть руку, с которой уже успел мысленно попрощаться, и предложить ему воды. Пальцы невольно сжались, когда Чимин всё же решился принять предложенное. Юнги совсем замолк, прислушиваясь к периодическим глоткам, а когда чашка оказалось пустой, то так же рискуя, забрал её обратно. Страшнее было только возвращаться обратно в постель, у которой Мин стоял полминуты, после того, как оставил сосуд на том же столике.

— Мне стоит ожидать нападения? Или же сразу могу распрощаться с жизнью? — спросил белобрысый, когда Чимин вернулся в лежачее положение.

— Можешь просто молча лечь? — Юнги лишь усмехнулся. Слишком быстрая смерть для него.

— А ты…

— Ляг уже, — теряя терпение, сердито выдохнул Пак, а Мин, всё же приготовившись к тому, что его придушат, вернулся к омеге, который совершенно расслабленно уложил свою голову ему на грудь, чтобы иметь открытый доступ к успокаивающей его мяте. Юнги до последнего момента был напряжен, особенно, когда Чимин закинул на него ногу, чтобы во время сна случайно не перевернуться на спину или живот. Распрашивать супруга альфа больше ни о чём не стал, лишь смиренно приобнял и откинул голову, чтобы омега быстрее уснул от обилия мяты, которая, как он заметил, начинала нравиться его мужу. Свои короткие пальцы он сложил на подросшем животике, а через пять минут уже сладко посапывал, пока Юнги представлял, что с ним сделают завтра.