Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

           Плевав на запрет и на прошлый плачевный опыт, рыжеволосый омега вновь вернулся в зал, чтобы взять не меч Юнги, а тот что попроще. На голову Чонгука было достаточно и его.

          Чёртов день не заладился ещё с утра. Ссора с Мином не давала полночи уснуть, а после своего пробуждения Чимину успели сообщить новость, которая тут же магическим образом утянула его в братские покои, дабы увидеть всё воочию. Глаза подвести не могли да и обнажённый Тэхён задом к верху лежащий на таком же голом брюнете не мог вот так просто почудиться на мятых простынях в их постели.

          Пак не сказал СеНуну и МинГи ни слова, тут же захлопывая двери покоев и направляясь в место, порог которого ему запретили строго настрого переступать. Ни слуги, ни стража не смогли остановить устрашающего своим молчанием омегу, у которого из-за беременности характер стал невыносимо прескверным. Чимин быстро миновал весь путь, не задумываясь над выбором меча, а СеНун, боясь, что рука Пака даже не дрогнет над головой Чонгука, поспешил вернуться обратно, чтобы предупредить советника и Тэхёна, которые продолжали безмятежно спать в обнимку.

***

— Я говорил ЛиБину, что прикончу Чона, если он ещё раз прикоснётся к моему Тэ и сказал, что это шутка… — Чимин одной рукой держал рукоять меча, кончик которого практически касался пола, — вот только сейчас понимаю, что это совсем не было шуткой.

— Ваше Величество, но это не гуманно, Вы же всё-таки омега и к тому же в положении. — МинГи едва поспевал за Чимином, который не сбавлял шага, направляясь обратно к брату, и молился, чтобы СеНун успел вовремя поднять спящих любовников: — А омегам вашего статуса — вовсе неприемлемо такое поведение! — светловолосый быстро опередил Пака и, встав на его пути, раскинул руки, не пуская дальше. — Прошу, Ваше Величество, давайте Вы сначала успокоитесь, отдохнете, покушаете… Вы же сегодня даже не завтракали, верно? Поэтому нужно вернуться обратно, Вам принесут ваш любимый десерт и Вы с советником всё обсудите в спокойной обстановке…

— Ну уж нет, — Чимин тут же отстранил слугу за плечо и хотел отправиться дальше, но МинГи в отчаянии обхватил его сзади, окольцовывая грудную клетку руками и не пуская омегу вперёд. Подоспевшие беты помогли ему удержать Пака за руки и отобрать клинок, за который до последнего держался рыжеволосый. — Отпустите меня, иначе и вам тоже перепадёт! — трепыхался в руках своих же слуг Чимин, пытаясь тянутся к нагло отобранному мечу.

— Ваше Величество, мы хотим как лучше, не нужно сопротивляться, давайте вернёмся обратно в ваши покои, — не унимался МинГи, держа своего господина и не пуская его к советнику. — Я уверен, что ваш брат уже проснулся и готов Вам всё объяснить.

— Кто будет объяснятся? Тэ? Это Чонгук мне поведает, почему в один день он молил меня о снисхождении к нему ради брата, а уже сегодня он вновь залез на него, пытаясь осеменить. Да отпусти же ты меня! — воскликнул недовольный омега, пытаясь стряхнуть с себя чужие руки.

— Ваше Величество… — МинГи вновь хотел просить о милости вернуться в свои покои вот только, удерживая омегу со спины, заметил как в конце коридора появилась пара слуг, а за ними и сам Мин, позади которого красовалось ещё несколько стражников.

— Император, — выкатив глаза, тихо выдохнул один из бет, тут же отпуская руку рыжеволосого и склоняя голову перед альфой. Другие слуги последовали его примеру и, выпустив Чимина на «свободу», склонились в поклоне, МинГи же неохотно опустил глаза, разжимая кольцо рук.

— Что здесь происходит? — подойдя ближе, Юнги быстро скользнул взглядом по лезвию меча в руках одного из слуг, а после взглянул и на самого зачинщика шума, останавливаясь напротив собственного мужа, который замер, смотря в омут чёрных глаз с неким удивлением.

— Повторюсь, что случилось на этот раз, что ты решил обнажить меч? — Мин хмурился, пронизывая омегу тяжёлым взглядом, отчего Чимин сглотнул, вспоминая их вчерашний разговор. Полночи Пак провёл в мучениях от внезапно появившейся совести, которая пытала, заставляя раз за разом вспоминать каждое сказанное им Юнги слово. И без того истерзанную душу тяготили мысли о трудностях выпавших на долю супруга, что Чимину вновь из-за бессонницы пришлось гулять по коридорам со свечой в руках и в компании охранявшего его покои слуги. Сердце всё тянуло объясниться с Мином, а разум соглашался с МинГи, что рыжеволосому не нужно было дёргатся, а совсем наоборот: он должен был наслаждатся долгожданной свободой и не страдать по ночам от объятий и тесной близости мужа. Метаясь меж двух огней, омега взглянул на светловолосого, прося у него немой поддержки. МинГи же исподлобья взглянул сначала на императора, а после на Пака, едва заметно кивая головой, давая понять, что нужно придерживатся его совета. Рыжеволосый из безысходности решил согласиться со своим слугой, поэтому приподнял выше голову, стараясь наконец-то добить в себе ту неугомонную, вопящую во всё горло, совесть, чтобы выдержать давящую на него атмосферу.

— Вина это не моя, а твоего советника. В один день он клялся, что и лишнего прикосновения не допустит к моему Тэ, а уже сегодня я застаю их… не в самом лучшем виде. Поэтому буду надеяться, что ты быстро найдёшь ему замену. Тело для погребения отдам тебе, а отрубленную голову поставлю на кол на главной площади. Я мог бы для любования и себе в покоях оставить, вот только уже через день там будет целый смрад, поэтому лучше площадь, — без доли лжи и с серьёзным лицом сказал Пак, смотря на не менее спокойного Юнги, который даже бровью не повёл, слушая приговор, вынесенный его другу.

— Своего брата до старости будешь держать неприкосновенным или же дашь ему шанс самому решать за себя? — небрежно бросил Мин, привычно заведя руки за спину. МинГи, как и другие слуги Чимина и правителя, стоял, склонив голову, и внимательно вслушивался в их разговор, желая как можно быстрее уйти отсюда, предварительно прихватив с собой рыжеволосого омегу.

— Чонгук показал настоящего себя после возвращения Тэхёна в этот дворец, нарушил данное мне слово, поэтому я не собираюсь так просто всё это прощать ему. Тэхён мне не чужой человек в отличие от тебя, поэтому я буду продолжать оберегать его от Чона, — омега заметил как Юнги прищурил глаза и поджал губы, когда Чимин дал ему понять, что Мина в списке значимых ему людей нет даже на последнем месте.

— Мне безразличны ваши с Чоном перепалки, но если ты ещё раз возьмёшь меч в руки, то я не позволю выходить тебе из твоих покоев без моего разрешения. Будешь безвылазно сидеть там вплоть до родов.

— А может снова в тот дворец отправишь? В качестве наказания за убийство своего советника, — мысленно сморщившись от неутешительной участи, назло мужу бросил рыжеволосый омега, прекрасно понимая, что со своей усилившейся зависимостью, альфа без него и трёх дней не выдержит.

— Скорее цепью к постели прикую, как это было раньше, — Мин в последний раз бросил на супруга хмурый взгляд, после чего обошёл его, уходя туда, куда направлялся до встречи со своим омегой, — причём к своей. Сделаю это сразу же, как только твои пальцы коснутся рукояти меча, — невзначай добавил альфа, не оборачиваясь на Чимина.

— Я больше никогда и никому не позволю этого сделать со мной! Слышишь?

— Не хочешь проверить? — уже отойдя по коридору на приличное расстояние, прикрикнул белобрысый, всё так же не оглядываясь назад.

— Обидчивый болван! — понимая, что вчерашние слова сильно задели Юнги и сейчас он из вредности решил насолить своему предназначенному, Пак вдогонку крикнул белобрысому, из-за чего пара бет поспешили прикрыть омеге рот, дабы он не ляпнул правителю ещё чего-то лишнего.

— Истеричный дурак, — прошипел про себя Мин, скрываясь за первым же поворотом вместе со своей свитой.

Грубо оттолкнув от своего лица чужие руки, Чимин злобно взглянул на собственных слуг.

— Предатели, — недовольно процедил сквозь зубы рыжеволосый, когда украденный клинок бета спрятал за спиной, давая понять, что его омеге не вернут.

— Ваше Величество, — тут же поспешил к рыжеволосому МинГи, подхватывая его под руку и пытаясь перевести внимание с советника на императора, чтобы не разжигать ещё сильнее прошлый конфликт. — Вы всё правильно сделали. В следующий раз не стоит даже колебатся: отвергайте его и не подпускайте близко к себе, ибо вскоре правитель подумает, что Вами слишком просто завладеть и начнёт требовать большего, — продолжая заговаривать Пака, МинГи неспешно повёл его обратно в свои покои. — Вам нужно продолжать держать его на расстоянии от себя. В особенности не стоит давать согласие на то, чтобы спать с ним как те дни или же…

— Император, император… Хватит его с меня, — выдернув кисть руки из пальцев МинГи, рыжеволосый сердито взглянул на слугу, мысленно сердясь на него из-за той ссоры, но не высказывая ничего вслух. Это светловолосый подбил его на тот разговор и это из-за него у Пака сейчас совсем упало настроение после встречи с супругом. Было тошно от того, что они с Юнги вновь повздорили, но Чимин не мог по другому. Хотелось уладить ситуацию, но как бы на это отреагировал сам Юнги? Что бы он сделал, если бы омега попросил прощения, попытался бы всё исправить? Просто проигнорировал бы или же снизошёл до Пака, чтобы простить? А за что простить? Что Чимин, совсем не думая своей головой, решил послушать чужого совета и унизить Мина за то, чем альфа сам страдал больше полужизни? Казалось бы, вот и ответ ему за все те издевательства, вот только Паку от этого лучше не стало. Наоборот. Теперь Юнги не казался каким-то далёким и хладнокровным, ведь он был таким же, как и сам омега. Так же когда-то без памяти любил и страдал от потери, был полон сил и жажды мести за родных… Их истории жизни повторялись, возможно поэтому они и стали друг другу предназначенными? Чтобы дополнить друг друга и найти долгожданный покой вместе. Чимин не знал так ли это, но понимал, что всё складывалось чертовски плохо.

— Ваше Величество… — глаза рыжеволосого раскрылись шире, император на мгновение ушёл на второй план, а бушующий в груди огонь вновь вспыхнул с новой силой. Чимин резко повернулся к советнику, обращая всё своё внимание на него, а МинГи поморщился, понимая, что действия этого омеги не предугадать заранее.

— Ты! — процедил рыжеволосый, быстро оглядываясь на меч в руках слуг.

— Меня успели известить о вашем намерении навестить меня и я подумал, что лучше сам приду к Вам, чтобы не утруждать этим Его Величество, — чёрные волосы были взлохмачены, а глаза из-за недосыпа немного покраснели, но ярче всего на Чонгуке выделялся вишневый запах брата, от чего Чимин зло сжал челюсти.

— Заткнись, и иди за мной, — яро сжав ткани собственной одежды и приподнимая полы наряда, рыжеволосый приподнял голову, с прищуром оглядываясь на советника и без лишних слов направляясь в собственные покои. Меньше всего хотелось выяснять отношения прямо здесь, в коридоре, к тому же лишние люди только бы помешали расправиться ему с Чоном. Брюнет же не обмолвился словом, беспрекословно выполняя приказ и уходя вместе с Чимином. За Тэхёна альфа готов был терпеть всё недовольно его брата, так как своё белое пёрышко Чонгук не думал даже отпускать от себя. Он свято ценил то, что омега впервые за несколько месяцев наконец-то ответил ему взаимностью и не оттолкнул, когда нуждался в поддержке.

***

          Понуро опустив голову и сжав колени вместе, Тэхён неотрывно смотрел на свои сцепленные руки, отсиживаясь в комнате у ЛиБина. Их с Чонгуком разбудил перепуганный СеНун, который наспех пытался их рассоединить и прикрыть нагое тело омеги одеялом, повторяя одни и те же слова, что Чимин собирается прикончить Чона мечом и что он уже скоро придёт в их покои. Альфа совсем не испугался надвигающейся угрозы в виде разозлённого Пака, не воспринимая всё это в серьёз, хотя понимал, что рыжеволосый совсем не в духе от их с Тэхёном совместно проведённой бурной ночи. За тем как СеНун их торопил, красноволосый совсем не подумал о стыде перед своим предназначенным, ибо они оба были совсем голыми, а омега к тому же имел заалевшие следы на ягодицах и бёдрах, которые брюнет не выпускал из рук полночи, держа Тэхёна на коленях задом к себе и доводя красноволосого до многочисленных оргазмов. Спали они совсем немного, так как Чонгук из-за возможности быть с истинным столь близко и тесно, к тому же после долгого перерыва считая от течки, совсем не желал быстро заканчивать их соитие, мучая наслаждением и своего омегу.

          Тэхён предался стыду лишь перед ЛиБином, когда альфа привёл его на время к лекарю, чтобы самому усмирить гнев Чимина и поговорить с ним с глазу на глаз. Пожилой бета видел насколько красноволосый был смущён, поэтому поспешил успокоить его.

— Тэ, я… — только лекарь сел ближе к нему и уже хотел начать разговор, как вдруг омега поднял голову, представляя взору ЛиБина пунцовые пятна на щеках.

— Я знаю, что эта ночь была совсем неуместна с моей стороны, но я сам не понимаю как так получилось, — раздосадованно поджав губы и тут же опустив взгляд на подрагивающие колени, Тэхён неосознанно потянулся рукой к затылку, поправляя свои взъерошенные волосы.

— Ты сам хотел этого или советник уговорил тебя на близость? — из-за отведенной немного в сторону ткани воротника ЛиБин разглядел свежий припухший укус, хотя от омеги так сильно пахло насыщенным цитрусовым запахом, что с самого начала у лекаря не осталось сомнений — Чон обновил его метку.

— Чонгук ни к чему меня не принуждал, — положил руку на грудь Тэхён, поправляя свой расшитый воротник. — Дело в том, что я расстроился из-за… — язык не поворачивался приплетать к их разговору СоМина, но красноволосый не хотел утаивать от беты правду, — слов одного слуги. Раньше мы работали вместе, ещё до встречи с тобой и Чимой, и, мягко говоря, не очень хорошо ладили друг с другом. Вчера мы встретились случайно, я ещё к вам с братом шёл, тогда то он и сказал, что я совсем не достоин своего положения омеги советника, и что ничто не украсит моё уродство. Я знаю, что совсем не привлекательный…

— Ради таких «непривлекательных» раньше альфы устраивали целые войны и слагали легенды, желая заполучить столь ценных омег. Будь бы ты не столь самокритичен, то давно бы понял, что не всё, что говорят тебе — правда, особенно касаемо твоей внешности.

— Мне Чонгук тоже сказал, что я ему нравлюсь и что я красив, но…

— Но? Какие могут быть ещё «но»? Неужели ты будешь верить совершенно посторонним людям, называя себя уродливым? — приподнял свои серые и густые брови ЛиБин, буравя омегу вопросительным взглядом. — Или же тебе дороже брошенные из зависти слова, чем сама истина?

— Я вам всем верю, — выдержав короткую паузу, кончиками губ улыбнулся Тэхён, невзначай поглаживая свою метку под воротником. Было приятно, что и бета, и Чонгук твердили о его красоте, хотя в душе всё равно остался небольшой червячок сомнения.

— Болит? — намекнул на укус лекарь.

— Немного. Я даже не осознал в какой промежуток времени Чонгук оставил её, — омежьи щеки вновь вспыхнули, стоило только вспомнить как брюнет, плавно двигаясь в нём, беспрерывно шептал слова о любви, целуя и сминая под себя покорное тело омеги. Уже после Тэхён начал припоминать как Чон извинился за боль, которую красноволосый даже не почувствовал в момент сильнейшего оргазма. Возможно тогда он и обновил свою метку, о чём не долго размышлял Пак.

— Значит, по обоюдному согласию?

— Да, но несмотря на это, мне стыдно перед Чимой, он, наверное, совсем не о том подумал, когда нас в постели застал, — поднялся на ноги Тэхён, нервно прохаживаясь по покоям, минуя стол, на котором лекарь оставил несколько корзин с травами и баночек с неизвестными ему порошками.

— Думаю, советник всё ему пояснит и они спокойно разойдутся, — ЛиБин не был уверен, что всё закончится хорошо, но всем сердцем желал благоприятный исход. — К тому же, не тая, хочу спросить тебя. Что ты чувствуешь к своему предназначенному, если так волнуешься за него?

— Я? — ошеломлённый прямым вопросом, омега остановился на месте. Тэхён иступленно смотрел на лекаря, не зная что сказать: — Ну, я… я просто не понял как всё это произошло. Мне действительно было плохо, а Чонгук… он не как раньше, он дал мне время успокоиться, выслушал, а после возмутился, что я думаю о себе плохо. Было стыдно, когда он сорвал с меня одежду, ставя напротив зеркала, но это не стояло наравне с тем, что он говорил. ЛиБин, а это может быть из-за вязки? — Тэхён казалось замер, ожидая услышать хоть что-то от лекаря.

— Его одержимость тобой?

— Нет. Что он говорил обо мне: что ему всё во мне нравится и что я прекрасен? Мне казалось его сильно тронуло, что я плакал из-за чужих слов. Мне интересно узнать — это из-за нашей вязки Чонгук стал таким или же он и вправду… — Тэхён не смог продолжить фразы, но бета понял его без этих слов.

— Вязка не даст вам разлучиться и жить по отдельности с другими парами. Ты не сможешь быть с другим альфой, а он с другим омегой, такова ваша природа, таковы и ваша связь. Она кроется лишь в том, чтобы вы были неразлучны, но иллюзию любви она никогда вам не даст. Всё, что Чонгук чувствует к тебе на данный момент, а ты к нему, никак не связано с вязкой.

— Значит, я ему по-настоящему нравлюсь? — Тэхён поднёс руку ко рту, сжимая кисть и прикусывая кончик большого пальца, чтобы вдруг не начать широко улыбаться от нахлынувших чувств.

— Смотря на то, как он заботится о тебе, у меня не остаётся в этом сомнений, — развёл руками ЛиБин и тут же удивлённо поднялся на ноги, когда красноволосый издал несдержанный смешок и без объяснений ринулся к двери. — Тэхён?

— Я к Чиме. Мне нужно с ним поговорить, — коротко пояснил омега, убегая в братские покои и оставляя бету одного разбираться с таким странным поведением младшего Пака.

***

           Волнение за брата и Чона не отпускало весь путь, который Тэхён буквально пролетел за считанные секунды, сбивая при этом пару людей. Паку приходилось останавливаться, чтобы быстро попросить прощения, и вновь продолжить бежать. Уже приближаясь к знакомым дверям, стража преградила Тэхёну путь. Омега не сталкивался с подобным ранее, так как его всегда пускали внутрь беспрекословно, а сейчас не давали даже возможности сообщить Чимину, что к нему пришёл его брат.

— Нам дали приказ никого не впускать, так как Его Величество сейчас вместе с советником, — отозвался стражник, смотря на поникшую макушку с красными волосами.

— Вы можете передать ему, что сюда пришёл я? Уверен, что он разрешит войти, — Тэхён стиснул краешек ткани в руках, смотря молящим взглядом на альфу перед собой. Ему было важно именно сейчас появится у брата, поэтому пришлось давить на жалость, так как по-другому его не пускали.

— У нас приказ: никого не впускать и исключений в нём нет, поэтому бесполезно строить такие глазки, — стражник кивнул омеге за его спину, чтобы тот уходил, но красноволосый лишь обречённо прикусил нижнюю губу.

— Тогда я вернусь чуть позже, — чуть не плача, тихо ответил Тэхён, прикладывая к своему животу руку. Желание отступить развеялось под напором осознания своей омежьей сущности и присущей себе робости. Красноволосый решил сыграть перед стражниками на своей принадлежности к «слабым», так как понимал, что в бо́льшей степени его просто не оценивают как равного себе. Пак развернулся к страже спиной и, приложив вторую ладонь к месту ниже пупа, болезненно зашипел. Один из стражников подозрительно прищурился и переглянулся со вторым, а омега в это время начал медленно оседать на пол, так же тихо хныкая от наигранной боли.

— С тобой всё хорошо? — один из альф сделал шаг вперёд, а другой покачал головой.

— А ты сам не видишь что нет?

— Подожди ты, — отмахнулся страж и подошёл ещё ближе к красноволосому, наклонясь над Тэхёном, который уже на коленях ныл и мычал, обхватывая себя поперёк. — Если тебе плохо, то может к лекарю? У тебя случаем не течка?

— Может тогда я его провожу? Быстро схожу, возможно встречу кого-то из слуг и передам его им? — предложил стражник, так же отходя от дверей и приближаясь к ноющему на полу мальчишке. Красноволосый едва сдерживал улыбку, понимая что эти двое поверили. Он сильно жмурился, изображая сморщенную гримасу боли и страданий, для эффекта тихо ныл и мычал, чтобы у них не осталось сомнений, что ему не хорошо.

— Тогда давай ты, — кивнул головой альфа, помогая Тэхёну подняться на ноги. Пак казалось совсем обессилел судорожно цепляясь за чужие руки и осторожно оглядываясь на вход комнаты. Когда один из стражников уже хотел передать хнычущее от боли тело в руки своему напарнику, омега в момент оттолкнул от себя тяжёло тело и ринулся к дверям, повергая в шок двух стражников, что совсем не ожидали такого поворота событий. Они слишком поздно рванули следом за ним. Пак не думая ни секунды быстро дёрнул за ручку, открывая дверь и шустро проскальзывая внутрь, не давая страже даже возможности осмыслить происходящее. Захлопнув и прикрыв собственной спиной двери, омега прижался к ней плотнее, когда понял, что на него смотрели две пары удивлённых глаз.

— Тэ? Почему ты… — Чимин, не понимая всей ситуации, тут же поднялся из-за стола, у которого рядом стоял советник, и хотел подойти, но не успел добавить даже словечко, так как Тэхён сразу же объяснил причину столь внезапного появления.

— Я хотел с тобой поговорить, но меня не пускали, — красноволосый вскрикнул, когда дверь дёрнулась и его отодвинуло в сторону.

— Ваше Величество! — стражник испуганно взглянул на Чимина, который тут же вскинул руку, заставляя немым знаком альфу замолчать.

— Всё хорошо, — рыжеволосый повернулся к брату, — можете возвращатся обратно, Тэхён останется здесь. — Альфа нервно сглотнул, коротко смотря на красноволосого, который сразу же опустил глаза. Пак понимал, что мог подставить своей выходкой двоих людей, но брат не сердился на них, только с долькой раздражения резко опустил руку и вновь заговорил: — И запомните, что для него, — Чимин кивнул на Тэхёна, — двери моих покоев всегда будут открыты.

— Я Вас понял, Ваше Величество, — учтиво поклонился страж, облегчённо выдыхая и закрывая за собой двери. Чонгук же, с появлением своего омеги, с неподдельным удивлением смотрел на предназначенного, не решаясь в присутствии Чимина подходить к нему ближе, оставаясь подле старшего Пака.

— Значит, провёл моих людей вокруг пальца, чтобы попасть сюда? — с улыбкой и нескрываемой гордостью спросил рыжеволосый, вновь возвращая своё сидалеще на стул с мягкой обивкой и удобными подлокотниками. — Растешь, братец.

— Мне было важно успеть сюда, чтобы с тобой поговорить, — Тэхён покрылся лёгким румянцем, столкнувшись взглядами с Чонгуком. Омега поджал губы, чтобы не усмехнуться от того, как непривычно выглядел брюнет с растрёпанными и торчащими во всё стороны волосами. Чимина казалось это и вовсе никак не тревожило.

— Это из-за него? — рыжеволосый кивнул на Чона. Тэхён подошёл ближе к столу, за которым был его брат, чувствуя как начинают слабеть ноги, а ягодицы ныть тупой, но приятной болью. Прошедшая ночь давала о себе знать, а рой мыслей путался от одного только запаха альфы, которым он задыхался, утопая в блаженстве и в приятных прикосновениях.

— Да. Просто хочу сказать, чтобы ты не сердился на него из-за… думаю, ты сам всё видел, — Тэхён повернул голову к Чону, смотря на него и улыбаясь от тех же взъерошенных волос. Чимин сразу подметил, что брат не особо волновался за случившееся с Чонгуком и больше раскаивался за то, что сам Пак их видел. К тому же красноволосый без былого страха переглядывался с истинным и хотел уберечь его от возможных последствий.

— Заступаться за него пришёл? — медленно оглаживая рукой едва заметный из-за одежды живот, Чимин наклонил набок голову, наблюдая за реакцией обоих. Тэхён покраснел, а Чонгук обхватил его ладонь, сжимая своей, чтобы за истинного ответить на вопрос, но даже не успев открыть рот, услышал подрагивающий голос.

— Просто хочу сказать, что этого не повторится…

— Тэ, подожди, — рыжеволосый облакотился на стол и покачал головой. — Я не жду от тебя бесприкословной покорности, поэтому не собираюсь всё решать за тебя. Только сейчас понимаю, что Юнги был прав. Мне было не столько важно тебя оставить одного, как Чонгука оградить и не дать ему возможность распоряжаться тобой как вещью. Я отталкивался от прошлого, постоянно накручивая им себя и боясь, что ты окажешься несчастным. Возможно в моё отсутствие между вами многое поменялось, но я буду продолжать переживать за тебя, Тэ. — Чимин тяжёло вздохнул, откидываясь на мягкую спинку стула, продолжая смотреть на брата и его альфу: — Ещё полчаса назад я готов был казнить тебя, Чон. Плевать какие были бы последствия, но всё равно бы я это сделал. Хотя… смотря сейчас на Тэ, думаю, что повременю с этим.

— Рад слышать это, — Чонгук чуть сильнее стиснул вспотевшую ладошку омеги, на что Тэхён прижался ближе.

— Накануне я виделся с императором и он сказал, что если я возьму клинок, то меня вновь закуют в цепи, причем оставят в его же покоях. Так к чему я это? Если что-то с моим братом плохое произойдёт, и я узнаю, что причиной тому был ты, — рыжеволосый наигранно мило улыбнулся, — то я не побрезгую спать в одной постели с Мином и в цепях, но голову твою я сражу мечом собственноручно.

— Я обещаю, что брата вашего я не обижу и буду оберегать его, — Чонгук свободную руку сложил на груди, доказывая правдивость своих же слов.

— Не люблю пустых обещаний. Тебе ли не знать об этом? Поэтому говорю прямо, обидишь его — прикончу. Мне не раз доводилось руки кровью марать, а в твоей я и подавно умоюсь, — отмахнулся рыжеволосый, даже не думая врать советнику.

— Чим, я думаю, что Чонгук и правда не подведёт, — решил своё слово вставить Тэхён.

— У него просто шанса на ошибку не остаётся, — усмехнулся Чимин, чувствуя как в животе неприятно урчит. Чем ближе срок тянулся к пятому месяцу, тем больше омеге хотелось есть, к тому же со всеми этими делами он пропустил свой завтрак. — Раз мы всё решили, то, думаю, не стоит заставлять это маленькое чудовище голодать. Я из-за отсутствия своего любимого супа устрою истерику, если мне его не дадут в ближайшее время.

— Ужасно, когда настроение Его Величества зависит от того поел он или нет, — улыбнулся Чонгук, переплетая с Тэхёном пальцы рук.

— Вместо этих ужасных издевательств над беременным омегой, лучше бы сказали МинГи, чтобы он обратно сюда вернулся, а то у меня от недостатка сил опять начнёт сейчас болеть голова, — недовольный тем, что мягкий стул вдруг стал некомфортным, рыжеволосый заелозил на заднице, пытаясь принять более удобную позу.

— Чим, я схожу за ним сейчас, только не переживай. Давай заодно и на кухню схожу. Будешь что-то ещё помимо супа?

— Яйца. Перепелиные. Сырые. Не спрашивай почему, как и зачем, я просто хочу их.

— Хорошо, а лукум будешь?

— Меня тошнит от него. Это гадость. И пусть вчера я навернул целую чашку, сейчас он мне противен, — сморщив лицо, Чимин покачал головой.

— Хорошо, Чим. МинГи скоро придёт, как и суп к тебе принесут, — Тэхён, не разжимая с Чоном рук, потянул альфу на себя, отходя с ним к двери.

— Я буду ждать их всех, — уже предвкушая свою трапезу, Чимин прикрыл глаза, когда услышал, как двери открылись, а после вновь притворились. Не прошло и минуты, как омега захотел встать на ноги, чтобы добраться до постели, как вдруг внимание его привлёк всё тот же прекрасный портрет. Ещё вчера вечером по его же приказу, полотно в позолоченной раме поставили на специальную подставку, благодаря которой портрет находился в вертикальном положении. Сейчас же Чимину казалось, что Бао, расположенный у стены прямо напротив его стола, смотрел на него живым взглядом нарисованных глаз. Даже такое жуткое чувство как голод быстро отошёл на второй план, а Пак неловко выпрямился на стуле, чтобы быть с тем омегой на одном уровне. Рыжеволосому стало совсем не по себе от такого зрелища, ведь в таком положении Бао смотрел именно на него, своим чарующим проницательным взглядом, который когда-то ему сильно нравился, но сейчас вызывал лишь холодок пробегающий по спине. Лёгкая улыбка на бледном нарисованном лице никак не сглаживала гнетущую атмосферу, поэтому Чимин отвёл взгляд, продолжая чувствовать на себе немое давление со стороны портрета. Создавалось впечатление, будто это совсем не полотно, не кусок ткани с ценной памятью об одном омеге, а самый настоящий живой человек, который неумолимо молчал. Но стоило Паку лишь повернуть голову, как вдруг его завлек заострённый кончик шпильки. Вчера он так и оставил её на краю стола, а после не заметил как прикрыл пергаментом. Взяв в руки драгоценную вещицу, Чимин вновь посмотрел на Бао.

— Осуждаешь меня, что я против твоего сына старую тайну использовал? — Пак совсем не ощутил той нелепости, которая должна была возникнуть на месте каждого нормального человека, говорящего с куском ткани в позолоченной раме. — Мне тоже от этого не просто. Сначала хотел, чтобы Мин просто отвязался, не утаскивал меня, словно жертву, в свои паучие липкие путы по ночам, но кто же знал, что так всё обернется? Может ты? — омеге никто не отвечал, но сам он не чувствовал смущения от своего монолога, предназначавшимуся портрету. — Если это так, то ты и есть моя совесть? Спать не даёшь, не даёшь и совета как правильно поступить. Всё же не я один виноват во всём этом. И вообще, я согласен с МинГи, как-никак Юнги уже ко мне не приходит… — к большой неожиданности со стола свалился пергамент и Чимин поспешил поднять его. Когда рука коснулась бумаги, омега вновь вернулся к портрету: — Я схожу с ума или так ты намекнул мне, что тебе не нравится это? Я имею в виду то, что Юнги ко мне больше не приходит, — Пак выждал минуту. — Значит всё же Юнги. Знаешь, мне даже стало интересно, что было бы, если бы ты не погиб? Если бы Мин был окружён любовью обоих родителей, то чтобы сейчас с ним было? Он стал бы таким хладнокровным и жестоким? Нет? Вот и я думаю так, ещё я думаю о том, что такая же история была бы и со мной. Ведь мы с ним похожи. Тогда я был бы рад познакомиться с тобой, ведь навряд ли я пошёл бы по пути мести. Эх. То ли я не ел ничего с утра, то ли я действительно схожу с ума, раз разговариваю с портретом, — рыжеволосый оставил пергамент на краю стола, а после подошёл ближе к полотну, — возможно то и то причастно к этому. И всё же раз я начал, то может ответишь или дашь знак: как мне поступить? — Чимин смотрел на Бао с надеждой, будто омега в сию секунду оживёт и поведует ему лучший путь, но вместо этого в дверь постучали, а после в покои зашёл ЛиБин.

— Я не помешал? — лекарь быстро огляделся, не находя в комнате трупа Чонгука и рядом с ним плачущего Тэхёна, а по рассеявшемуся запаху понял, что они сами совсем недавно покинули Чимина.

— Друг мой, ты мне никогда не помешаешь. К тому же кто-то должен был положить конец моим разговорам с портретом. Я рад, что это ты. Ну что, Бао, — Пак быстро взглянул на омегу с персиковыми волосами, — это и есть твой знак? Может мне ЛиБин и вправду поможет?

— Что-то случилось? — бета непонимающе свёл свои седые брови.

— За вчерашним разговором с Юнги, я напомнил ему о его погибшем возлюбленном, который хотел его использовать, а после убить. Сказал, что он погубил своего папу, испортил жизнь многим людям и что лучше бы он совсем не рождался. Сейчас же гложет меня совесть, что я затронул то, чего касаться было запрещено. Не знаю что делать. Я добился того, чего хотел, но сейчас меня берут некоторые сомнения из-за этого.

— Чего хотелось бы тебе самому, если не смотреть на вашу обоюдную неприязнь? — ЛиБин так же подошёл к Бао и начал рассматривать его

— Вернуться во вчера и заткнуть себе же рот, чтобы не наговорить всякой ерунды.

— Но сделанное не воротишь, хочешь внутреннего спокойствия — придётся исправлять то, чего сам же и наворотил.

— И что же это? Я буду должен первым к нему идти? И что я скажу?

— Что раскаиваешься в содеянном?

— Ага, я извинюсь, а он потом будет гордый, как павлин, по дворцу расхаживать. И к тому же в том, что случилось есть и его вина, — не осознавая своих действий, Чимин вновь прильнул ладонями к своему подрастающему животику.

— Тогда сделай ему шаг навстречу, попытайся, ведь это лучше, чем просто страдать из-за мук совести. — ЛиБин кивнул на его руки: — К тому же не стоит забывать и про вашу совместную жизнь, которая растёт у тебя под сердцем. Он небольшой, но всё чувствует.

— Он не только чувствует, но и заставляет есть меня сырые перепелинные яйца. Это ужасно, но вкусно. К тому же мне обещали всё принести как можно быстрее, но нет ни супа, ни яиц и ни МинГи. Куда он вообще запропастился?

***

          Натянув на голову капюшон, светловолосый быстро миновал весь путь обратно во дворец. Он уже успел передать записку с отчётом о Чимине и как можно быстрее старался вернуться обратно. Омега предполагал, что разговор Пака и советника займет приличное время, поэтому решил не упускать возможности встретиться со своими людьми. Уже после её МинГи поспешил обратно и наткнулся на самого Чонгука и Тэхёна, которые передали ему просьбу рыжеволосого. На всё слуга лишь сдержанно улыбался и мило отвечал, но после устало выдохнул, желая как можно быстрее оказаться в покоях Чимина, близь его самого.

***

— Он скоро вернётся, не волнуйся, Чимин. Лучше подумай о том, что делать со своими чувствами будешь. Совесть — штука странная, казалось сегодня она просто коснулась твоей руки, а уже завтра она поглотит тебя целиком без остатка.

— Всё же настаиваешь на том, чтобы попробовать? — Чимин замер на пару секунд, представляя всю эту ситуацию. Даже в своем воображении он испытывал трудность в том, чтобы просто придти к нему добровольно.

— Лучше ничего не получить взамен, чем не попробовать совсем. Поэтому не бойся и поговори с ним.

— Тц. Боюсь? Я? — Чимин закатил глаза: — Вот чего-чего, а на счёт этого, я буду действовать без лишнего страха, — гордо вздёрнул голову рыжеволосый и подбочился руками.

***

— Ваше Величество, Вам вновь не спится? — спросил слуга, когда Чимин далеко за полночь вышел из покоев со свечой и укутанный в одеяле.

— Нет, — уже третий день Пак не может найти в себе силы, чтобы пересилить свою гордость и прийти к Юнги. Сам же альфа через слуг, просил передавать ему шёлковые платки, ибо спал так же плохо без своего предназначенного и мелиссы, а идти на компромисс не хотел. Чонгук твердил Мину, что тот упёртый болван, а Тэхён несколько раз хотел сопроводить брата до правителя, но Чимин всегда давал на это отказ.

           От непринуждённой ходьбы по ночам становилось лучше, но с утра его было сложно поднять, так как спал он не слишком много. Пака всегда сопровождали слуги и ходили они в полной тишине, чтобы не потревожить чей-то чужой сон. Омега, не спеша ступая по коридорам, получше завернулся в одеяло, слуга же нёс две свечи, освещая рыжеволосому путь. Только они хотели свернуть за угол, как вдруг заметили отблеск той же свечи и замерли на месте, не ожидая, что к ним выйдет другой человек. Чимин даже отступил назад на полшага, когда перед ним предстал Мин с двумя своими слугами позади. Он так же, как и супруг завернулся своё одеяло и от мучавшей бессонницы решил походить, чтобы немного развеяться, но меньше всего ожидал встретить своего омегу здесь же в такой поздний час.

— Не спится? — Юнги решил заговорить первым, причём прошептал это тихо, незаметно подходя ближе и принюхиваясь к мелиссе, которой ему не хватало столько времени.

— Да. Я смотрю тебе тоже, — Чимин улыбнулся, понимая, что это из-за обоюдной вредности они сейчас встретились ночью.

— Больше часа провалялся в постели, но сон так и не пришёл, думаю, что у тебя такая же история, — Юнги, не скрывая своего интереса, рассматривал омегу и даже не думал уходить, продолжая стоять на месте.

— Верно. Эти дни так и живу. Погуляю здесь с час — полтора, сразу навеет сладкий сон.

— Я собирался идти туда, а ты? — Юнги кивнул головой в правую сторону.

— Туда же хотел. Раз так, то может вместе пойдем, всё равно здесь всё так устроено, что при таком раскладе постоянно будем пересекаться?

— Согласен с тобой, пошли, — Мин пропустил одного из своих слуг вперёд, чтобы им была видна дорога, двое других остались позади. Чимин, удивленный такой ситуацией, лишь усмехнулся.

          Ни Юнги и ни Чимин не пытались завести новый разговор, поэтому больше пятнадцати минут бесцельно блуждали по мало освещенным от свечей коридорам. Уже вновь прокрутив в голове всё случившееся и вспомнив слова ЛиБина, Чимин решил начать долгожданный разговор издалека.

— Юнги, — альфа сразу же повернул свою белобрысую голову к супругу, — я когда был в том дворце, то решил забрать понравившийся мне портрет. Портрет Бао. Вот только отдали мне его с одним условием, что я заберу его не себе, а отдам нынешнему императору и настоящему наследнику Бао. Мне он по-настоящему понравился, что я попытался его скрыть, но несколько дней назад правда открылась и теперь я вернуть тебе его хочу. Как никак он твой папа, — с большой долей неловкости начал Чимин.

— Я его не знал как родителя и что за человеком он был, поэтому совсем не тосковал о его смерти. Хочешь, оставь портрет себе. Уверен, что ты его точно сбережёшь.

— Ты доверяешь мне его? — не веря собственным ушам спросил Чимин.

— Да.

— Раз так, то я… Я хотел сказать, что мне жаль за эти слова и… прости?

— Оставь. Я в курсе этого. К тому же ты судил по тому, что услышал от смотрителя, — Мин остановил свой ход и встал на одном месте. — Понимаю, что задеть меня хотел, вот только смотрю и сам ты поранился об это.

— Если понимаешь, то зачем всё это было? Игнорировал, вновь платки требовал, чтобы только со мной не встречаться, если понимал, то мог бы нормально обо всём сказать.

— Не захотел лишать себя удовольствия потрепать тебе нервишки. Меньше в следующий раз будешь озвучивать необдуманное. А сейчас, раз мы во всём разобрались, то возвращаемся обратно.

— Но я ещё не хочу спать, — возмутился рыжеволосый, а после несдержанно вскрикнул, когда его уже привычно подхватили под бёдра. — Опять к себе, как паук муху, тащишь? — Чимин сцепил руки за шеей мужа, крепко держась за него, и минуя вместе с ним весь путь. Слуги, сопровождавшие императора и омегу, обменялись улыбками, стоило лишь увидеть знакомую картину: ворчащий омега на руках их правителя, которой шёл с неумолимым выражением лица и игнорировал слова Чимина.

— Язык проглотил? Не ответишь, точно будешь один спать.

— А если отвечу, ты не будешь полночи ругаться и щипать меня? — быстрый взгляд белобрысого заставил омегу тяжело вздохнуть.

— Нет, только с утра сопну с кровати, чтобы ты проснулся, — не удержался от колкостей Пак.

— В таком случае ты спишь нагой.

— В таком случае иди к чёрту. Я не собираюсь больше прощения просить, намного спокойнее было, когда ты меня просто игнорировал. А теперь отпусти, я собираюсь вернуться обратно, — расцепив руки за шеей альфы, Чимин вновь начал брыкаться и пытаться вырваться и спуститься на пол, но его тут же остановил смеющийся голос Юнги.

— Спи в одежде, ты прощен. Если продолжишь и дальше так драться –поцелую, — омега, сцепив зубы и поджав губы, успокоился, напоследок ощутимо щипнув за плечо и снова обвивая руками чужую шею.

— Надо же, опять сработало, — Чимин подавил в себе желание царапнуть мужа ногтями, чтобы убрать с его бледного лица довольную ухмылку и, сжав руки за его шеей ещё сильнее, удовлетворённый прощением Юнги, успокоился, смотря вперёд.