Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

          Чимин, подбирая полы своих юбок, быстро покинул повозку и, в сопровождении забранного верного слуги, поспешил во дворец, в который хотел вернуться ещё полтора месяца назад. Омегу вновь окружили его приближенные, безропотно следуя за своим господином и задерживая ход предосторожностями о том, что он преодолел слишком длинный путь и что ему нужно было отдохнуть. Они ехали несколько часов и короткий, освещаемый солнцем, день, сменился поздним вечером и скрывшей весь город тьмой. Но стоило только пересечь черту знакомых мрачных стен, как его перехватил советник, заменяя место МинГи подле Пака.

— Ваше Величество…

— Где мой Тэ? — взволнованно выдохнул Чимин, не дожидаясь ответа Чонгука и направляясь по знакомой дороге.

— В своих покоях, но сейчас не о моём истинном, Ваше Величество, Вам нужно посетить императора, — Чон нервно поджимал губы, продолжая идти за упрямым омегой, совсем не слушавшим его. — Ему плохо без Вас, поэтому прошу, как можно быстрее вернуться назад, он нуждается в Вас.

— Мне нужна лишь минута, чтобы увидеться с братом, после я выполню свой долг, — стойко ответил рыжеволосый, приближаясь к дверям и в нетерпении с хлопком распахивая их. Тэхён, сидя на постели, вздрогнул, оборачиваясь в сторону шума. Чимин, с тяжёлым от резвого хода дыханием, переступил порог комнаты, тут же раскрывая свои объятия для брата, который, быстро подорвавшись с постели и с выступившими слезами на глазах, подбежал, сжимая в тисках своих рук беременного омегу. Только спустя несколько секунд Тэхён резко отстранился, почувствовав, как в него упёрся увеличившийся животик брата, омега побоялся ещё раз сжимать Чимина настолько сильно и продолжал держать его только за руки, не отпуская и не сдерживая своих слёз.

— Ваше Величество, Вам пора идти, — не унимался Чонгук.

— Тэ, Солнце моё, я скоро вновь вернусь к тебе, — утешающе залепетал Чимин, прижав красноволосую голову к своему плечу и утешающе поглаживая волосы брата.

— Чим, ты же только вернулся, — всхлипнул Тэхён.

— Мне нужно к Юнги, но как только я освобожусь, то сразу вернусь к тебе, слышишь, только, прошу, не плачь, — Чимин взглянул на Чона и перевёл взгляд на своего брата. Брюнет кивнул, тут же аккуратно оттягивая омегу к себе и прижимая к своей груди.

— Всё в порядке, мой хороший, — нежно поцеловал в висок Тэхёна Чонгук и, поджав свои губы, кивнул рыжеволосому омеге на дверь, чтобы тот поспешил к императору.

***

          Снимая с себя прямо по пути дорожную одежду и накидки, Чимин всё отдавал слуге, незамедлительно приближаясь к нужным дверям. Двое стражников, охранявшие императорские покои, казалось облегчённо выдохнули, заметив долгожданного омегу, тут же расступаясь и открывая для него двери. Пак своим появлением всполошил двух лекарей и нескольких бет, которые безнадежно пытались помочь Юнги. При виде такого Мина, Чимин невольно вспомнил то отравление, из-за которого он мог погибнуть ещё девять лет назад, но его чудом спасли.

— Ваше Величество, Вы вернулись, — улыбнулся сероволосый бета, начиная сразу же встряхивать остальных и быстро выводить лишних людей из покоев, спеша оставить супругов наедине. — Всё только в ваших руках, если что-то понадобится, то только позовите, мы будем ждать Вас за дверью, — Чимин кивнул, дожидаясь, когда за бетой закроется дверь, чтобы подойти ближе к постели Мина и рассмотреть вблизи результат его упрямства. Юнги выглядел совсем болезненно, с непривычными синяками под глазами и впалыми щеками, верхняя часть одежды была снята и на постели альфа лежал только в штанах, так как его тело горело. Чимин, продолжая смотреть на своего мужа, быстро развязал пояс, срывая с себя юбки и верхние ткани, оставаясь только в нательной рубахе и штанах, все ненужные вещи он скинул на пол у подножия постели, а после медленно сел с краю, протягивая к горящим щекам холодную ладонь. Будучи в бреду, Юнги судорожно схватил её своими горячими пальцами, стискивая запястье так сильно, что омега поморщился, одёргивая и возвращая руку к себе, растирая покрасневшее место. Почуяв свою мелиссу, Мин начал бубнить под нос невнятные речи, прося Чимина вернуться обратно к нему. Пак лишь смахнул всё на бред больного, но всё же пододвинулся ближе, переворачивая супруга набок и прижимаясь к нему как можно плотнее, оттопыривая голову и оголяя перед его носом свою шею. Рыжеволосый лишь приглушённо пискнул, когда его тело обвили горячие руки и силой прижали к обнажённому торсу. Юнги в беспамятстве начал целовать его, вылизывать языком кадык и немного прикусывать нежную кожу, шумно и судорожно втягивая мелиссу мужа. Он словно обезумел перед омегой, вжимая в себя настолько желанное тело, что готов был съесть Чимина целиком.

***

          Сонно проведя носом по гладкой коже шеи, Юнги плотнее прильнул к тёплому телу супруга, сильнее сжимая того в своих объятиях. Особенно отличалось ощущение вжатого в альфу выпуклого животика, отчего Мин начал медленно приоткрывать глаза, чётче различая свои ощущения. Вместо былой тяжести в теле и уже привычной головной боли, белобрысый отличал тепло чужого тела, которое он сам инстиктивно прижимал к себе, тихое сопение совсем рядом с ним и родной, такой нужный и любимый запах когда-то утерянной мелиссы. Ярко оранжевые и жёлтые краски восходящего солнца едва касались подножья постели и рассеивали полумрак комнаты, из-за чего Юнги видел перед собой медовую кожу, прикрытую белой тканью от рубашки и пульсирующую жилку прямо у кончика своего носа.

          Решив, что от длительной разлуки с мужем Юнги тронулся и начал постепенно теряться в бреду, чувствуя то, чего просто не могло с ним происходить, альфа прикрыл глаза, не желая при таком исходе отстранятся и терять мелиссу. Ему в сто крат было приятнее слышать тихое размеренное дыхание подле себя и поглаживать через ткань рубашки стройную спину, чем страдать из-за очередных мигреней и этой неумолимой жажды. Прошло больше минуты, прежде чем Мин вновь открыл глаза, хмуря брови, ведь это самое «видение», начало мычать и, отстранившись от Юнги, перевернулось на бок к нему спиной, продолжая спать крепким сном. Белобрысый лежал без движения и даже не мог протянуть руки к омеге, чтобы убедиться в том, что глаза его не подводят. Чимин, который в действительности находился в стенах этого замка и который всю ночь был с ним в одной постели, не мог не вызвать у Мина кучу вопросов. Альфа сначала встрепенулся, подумав о том, что это не омега вернулся к нему, а он каким-то образом очутился в другом месте, вот только, приподнявшись и увидев свои неизменные покои, успокоился, продолжая в непонимании рассматривать спину супруга, мирно спящего рядом с ним. Вспомнив о подросшем животе омеги, Юнги пододвинулся ближе и аккуратно, чтобы не потревожить чужой сон, за плечо перевернул его на спину, неспешно ведя рукой от ключиц к грудине и очерчивая полукруг, оставляя ладонь на выпуклой части тела. Альфа даже не раздумывал, чтобы приподнять краешек его нательной рубашки и отодвинуть её, оголяя непривычно подросший за всё это время животик омеги. Улыбка, коснувшись его губ, стала ещё шире, когда Чимин поморщил нос, укладывая свои руки на грудь, и продолжил спать.

— Прекрасен, — отметая тот факт, что Пак был здесь и император точно не давал на его возвращение своё одобрение, Мин приложил и второю ладонь к животу, желая быть как можно ближе к своему ещё нерождённому сыну. Спустя пару минут неотрывного исследования изменений в своём супруге, Юнги аккуратно натянул белую ткань обратно, желая лечь рядом с ним, чтобы как и раньше обнять, но в дверь тихо постучались и ещё через несколько секунд в проёме промелькнула черноволосая голова. Чонгук даже не думал сожалеть о содеянном, ведь он без приказа вернул Чимина обратно во дворец и к тому же сделал это от имени самого правителя. Важнее приказа для Чона была только жизнь друга, поэтому волнение за состояние Мина разгоралось с каждым часом всё сильнее и сильнее, и уже с раннего утра альфа в нетерпении решил заглянуть в его покои, чтобы успокоиться при виде хмурого лица. Юнги, который был рядом с Чимином и не спал, злился, что его побеспокоили, несмотря на то, что это был Чонгук. Белобрысый не предполагал, а точно знал, что за телом, лежащим подле него, стоял именно Чон. Ясность появилась с его приходом и присутствием в покоях, поэтому, решив быстро переговорить с советником, Юнги коротко взглянул на мужа, а после, чтобы его не потревожить, как можно тише отстранился и поднялся на ноги, быстро накидывая на обнаженное до пояса тело накидку и направляясь к двери, попутно кивая брюнету на выход и обходя его, заставляя идти следом за ним.

— Вижу тебе гораздо лучше, — первым заговорил Чонгук стоило лишь ему прикрыть тяжёлую дверь.

— Благодаря тебе, — саркастически прошипел Юнги. — Когда ты успел его притащить сюда?

— Ну, не я его притащил, а Чимин сам пришёл к тебе, когда ты в бреду умолял его вернуться. Знай, что я ни капли не сожалею об этом. Возможно я ослушался тебя при написании письма и твоей печати, но всё это было только для твоего же блага. Может ты и не желал его возвращения на словах, но не сказал ни слова, когда он пришёл к тебе, напротив, даже вновь пометил его…

— Что? — Юнги, не понимая советника, нахмурился.

— У тебя осталась стёртая кровь на подбородке, — кивнул на лицо Мина Чонгук и усмехнулся, когда белобрысый начал тереть рукой свои губы и подбородок, раскрывая перед собой ладони и рассматривая небольшие красные разводы.

— Я смотрю и он зря времени не терял, — уже засмеялся брюнет, прикрывая рукой рот, чтобы их не услышал Чимин за дверью.

— Чёрт побери, ты о чём? — злясь от недосказанности начатого, Юнги вновь нахмурился, чувствуя лёгкий дискомфорт в области правого запястья. Ранее он даже не заметил, что омежья метка на руке была также обновлена и по всей видимости вылизана, так как на свежем укусе не было запекшейся крови.

— Метитесь, но в то же время ненавидете друг друга. Не могу не продолжать удивляться вашим отношениям. Но с этим всё ясно, меня больше волнует другой немаловажный вопрос: что ты будешь делать с Чимином теперь, когда он снова во дворце?

— Ничего. Отправлять его обратно я больше не собираюсь. Думаю, что столько же без Чимина я просто не выдержу, — недовольный своим небольшим поражением, ответил белобрысый.

— Я рад, ведь вчера, прежде чем к тебе прийти, Чимин к Тэхёну наведался. Мне пришлось больше часа успокаивать и уговаривать его остаться в своей комнате, чтобы он тебе не помешал. Наконец-то я могу быть спокойным за то, что он больше не будет страдать из-за их разлуки. Правда в этом есть и свои недочёты, ведь я только только начал привыкать к тому, что меня не встречает испуганный взгляд, а вместо этого дарят скромную улыбку, — Чонгук задумчиво свёл брови, вспоминая, как ещё пару дней назад, Тэхён спокойно держался с ним за руки, когда они гуляли в саду, и как он смеялся, слушая его рассказы. Казалось омега отпустил свой страх, держась лишь на кромке и, с каждым совместно проведенным с Чоном днём, отступал от неё всё дальше и дальше.

— К нему Пак и вернётся, после своего пробуждения, — с таким же недовольным выражением лица добавил Юнги.

— Ревнуешь своего предназначенного к брату, что тот с ним всё хочет быть? Глупо, к тому же сам его возвращать не хотел, а теперь из постели не собираешься отпускать?

— Это не так, — возмутился Мин.

— Да-да, я знаю, — хитро улыбнулся Чон. — То ты три дня подряд ночевал в постели Чимина после его отъезда… А сейчас, когда есть возможность беспрепятственно быть с ним, вновь нос воротишь? Будь честен перед собой, тебе же нравится запах предназначенного и нравится находиться рядом с ним.

— Только когда у него закрыт рот и когда он спит.

— Значит, когда он рядом, тебе это по душе? — приподнял брови Чонгук, расплываясь в очередной кроличьей улыбке.

— Иди к своему Тэхёну, а меня оставь в покое. — устало выдохнул Юнги, разворачиваясь спиной к советнику и возвращаясь в свои покои. Уже прикрывая за собой двери, Мин в недовольстве добавил: — И вообще, мне не нравится, когда он в одной постели со мной. Мне по душе спать одному, но я дам ему возможность остаться, только на время и на это утро, не более.

— Было бы сказано… — Юнги сразу же закрыл дверь, решая не дослушивать Чона, который тихо засмеялся, и, качая головой, решил вернуться обратно, так как самочувствие императора улучшилось и предыдущая тревога угасла. С раннего утра ему также пришлось оставить Тэхёна в постели, чтобы проведать правителя, поэтому возвращаться в покои, где спал его ненаглядный, было намного приятнее, хотя вчера укладывать его было крайне сложно.

          За мыслями о своём предназначенном Чонгук не сразу заметил промелькнувшую тень ханьфу и столкнулся с русоволосым слугой, которого сразу же узнал.

— Давно не виделись, — мягко улыбнулся СоМин, заводя прядь волос за ухо.

— Я спешу, — коротко ответил Чон, спеша обойти бывшего любовника, но ему преградили путь и уложили на плечо ладонь.

— Хочешь так быстро уйти совсем не уделив мне внимания? Раньше ты был склонен сам начинать разговор, мягко переходящий в роман… — намекая взглядом и покусыванием губ, омега поглаживал плечо и уже хотел спуститься к груди, как делал это раньше, но запястье тут же перехватили.

— Теперь меня это никак не волнует, — отчеканил альфа, сбрасывая с себя чужие руки.

— Ты слишком напряжён, а по усталости на лице можно сказать, что ты совсем измучался в одиночестве. Плохо от того, что тебе Тэхён совсем не даёт к себе прикоснуться? — СоМин прищурился, прекрасно давая понять об осведомленности его предназначенного. С отъезда Его Величества омега не раз видел Чона и Тэхёна вместе, к тому же ещё давно ему поведали о парных метках, из-за чего русоволосый не спал всю ночь. Ему не давал покоя только один вопрос: почему именно Тэхён, а не он? Обида гложила, а спокойствия не было, единственное, что ему осталось, так это разочаровать Чонгука в своём истинном. — Он совсем не одаривает тебя лаской, вниманием… Ты же альфа, разве ты не заслуживаешь того, чтобы твои желания исполняли, каждый раз согревая постель и давая возможность насладиться телом, удовлетворить болезненное возбуждение, из-за которого ты постоянно страдаешь находясь рядом с ним? Вижу Тэхён всё цену себе набивает: только мучает тебя, совращая телом и лишая тебя возможности взять его. Глупо с твоей стороны терпеть, когда есть более… — СоМин игриво наклонил голову набок, продолжая рассматривать открытую шею без единого следа, которую обычно метят омеги при плотских утехах.

— Свою кандидатуру предложить хочешь? Думаешь, что я сразу обрадуюсь твоей доступности и распростертым объятиям, соглашаясь вести былые отношения? Мне достаточно своего омеги, которого я люблю и ценю, поэтому теперь мне не важно твоё предложение.

— А ты уверен, что на время своего гона Тэхён позволит тебе использовать его? Думаешь, что он будет благосклонен к тебе и сам раздвинет перед тобой ноги или же ты возьмёшь его через силу, как делал это раньше? — СоМин уже не улыбался, надавливая на главную слабость Чонгука и специально напоминая ему о том времени, когда от вязки альфа чуть не потерял голову, беря собственного омегу насильно.

— Это касается только меня и моего омеги. Знай своё место и не лезь туда, куда не следует, — Чон обошёл СоМина, задев его плечом, и даже не обернулся, когда омега крикнул ему вслед, что Тэхён его совсем не достоин. Русоволосый, стиснув ладони в кулаки, наблюдал за тем, как альфа неумолимо отдалялся от него и уже через несколько секунд свернул, окончательно теряясь в лабиринтах коридоров.

— Думаешь, до этого дурака не доберусь? — тихо прошипел СоМин. — Посмотрим, как ты потом заговоришь, когда Тэхён откажется от тебя, достаточно посеять лишь семя сомнения, чтобы позже оно дало свои плоды.

***

          Юнги поджал губы, смотря на спящего омегу. Он продолжал стоять возле выхода, так и не решаясь приблизиться к нему. Было сложно привыкнуть к этому спокойствию, когда Чимин находился в одной комнате с ним, потому что за два месяца у альфы вошло в привычку пребывать в постоянном состоянии неспокойствия и раздражительности. Отчего-то сильно хотелось вернуться к омеге, обратно к нему под одеяло, которое было откинуто к краю постели, но Мин, не желая поддаваться глупому порыву, направился к столу, не забывая, что не так давно перевернул всё верх дном, но рукописи и пергаменты вернули на место, разлитые чернила были убраны — всё осталось в чётком порядке, как любил Юнги. Только альфа начал перебирать книги, чтобы убедиться в их сохранности и целостности, ведь из-за гнева он не рассчитал, что они могли порваться и испортиться, как вдруг на постели вновь глухо вздохнул и перевернулся на бок омега, поджимая к животу ноги. Изначально Мин не хотел обращать на него внимание и даже поворачиваться в его сторону, но червячок, мысленно грызущий его изнутри, заставил на время оставить эти ненужные книги и подойти к супругу, чтобы прикрыть его одеялом, которое сбилось у ног. Сначала Мин пытался делать всё отрешённо, чтобы не поддаться соблазну лечь рядом с носителем своей слабости, как запаха, так и ребёнка, но уже через минуту, не понимая как всё это произошло, альфа довольно прижимался своим торсом к спине Чимина, излюбленно утыкаясь носом в его затылок и обнимая подросший животик рукой. Это было одно из самых чудесных ощущений, которое испытывал Юнги за всё своё существование. Он, с закрытыми глазами, втягивал любимый запах и оглаживал рукой всё тот же спрятанный под тканью живот. Ладонь слегка подрагивала, а сердце билось чаще от осознания, что это его растущая частичка и что сын, наследник династии, скоро появится на свет.

           Давно забытое ощущение объятий так приятно подогревало заблудшую в долгих скитаниях душу, что, несмотря на неприязнь к самому омеге, Юнги расслабился, сжимая его в кольце своих рук. Альфа соврал, если бы сказал, что ему не нравится это делать, соврал и тогда, когда из злости прошипел Чонгуку об отвращении при нахождении Чимина в своей постели. Несомненно ему хотелось просыпаться каждый день и видеть перед собой рыжий загривок, но Мин знал, что его оттолкнут, когда Пак проснется, но всё равно продолжал прижимать омегу к себе, наслаждаясь столь редким моментом. За этими, необычно светлыми мыслями Мин вновь уснул и проснулся спустя пару часов, но уже не находя никого рядом с собой.

***

— Значит, Вы всё это время были с императором? — МинГи немного удивлённо приподнял брови, когда натягивал золотые нити на своей вышивке.

— Это была часть моего долга перед ним и не более. Это своего рода плата за моё возвращение, — уведя растерянный взгляд в сторону, Чимин продолжил сидеть на краю постели и перебирать пальцами красные пряди волос, уложенной на его колени головы брата, который довольно мычал от удовольствия, прикрыв при этом глаза.

— Значит, Вы сделали это не по собственному желанию, а по долгу супруга? — спрятав небольшой узелок за гладью натянутых нитей, МинГи начал любоваться незаконченным результатом.

— За этим меня вернули сюда. Для меня предпочтительнее быть просто рядом, нежели оплачивать свой супружеский долг телом.

— Но ты же в положении, Чим, навряд ли император потребует от тебя что-то подобное. К тому же у тебя достаточно большой срок для этого, — Тэхён обхватил бёдра Чимина, продолжая получать удовольствие от пальцев, массирующих кожу головы.

— Ваше Величество, ваш брат совершенно прав. Вам даже думать об этом не стоит, — нервно порвав нить, нахмурился светловолосый, совсем не принимая мысли о том, что Чимин может быть вновь близок с Мином.

— МинГи? — Тэхён приоткрыл один глаз, смотря на сидящего на стуле омегу, который держал в руках ткань, а подле него были разложены нити, которыми он расшивал красивый платок.

— Да? — светловолосый посмотрел на него, расплываясь в добродушной улыбке и укладывая незаконченную вышивку на колени.

— Я хотел спросить о том, что… что будет, когда у альфы, допустим, начнётся гон? — неуверенно задав вопрос, Тэхён почувствовал, как руки поглаживающие его пряди внезапно замерли.

— Гон? — приподняв в удивлении брови, омега быстро захлопал ресницами. Чимина казалось тоже отчасти беспокоил этот вопрос и, услышав его из уст брата, ему стало ещё тревожнее за себя и за Тэхёна. — Ну, не уверен, что успокою ответом, так как на этот период альфы чересчур любвеобильны к омегам, в особенности к своим парам. К помеченным истинным, — выразительнее добавил МинГи, отчего Тэхён совсем напрягся и, приподнявшись на коленях на постели, взглянул на брата.

— Значит ли это…

— С другим он не сможет. Вы ведь сейчас о советнике спрашиваете? Думаю, о предстоящем через несколько недель брачном периоде вы хорошо осведомлены, но Вы можете не переживать, — Тэхён встрепенулся, надеясь услышать ободряющую новость, — у Вас будет достаточно времени, больше месяца, чтобы подготовиться и принять вашего альфу.

— Как? — щеки вспыхнули предательски алыми пятнами, а Тэхён приоткрыл рот не зная что ответить.

— Разве Вы не были близки раньше? — не получив отрицательного жеста или ответа, МинГи сразу понял, что всё было. — Если были, то знаете лучше меня. Скорее всего Ваш альфа помогал Вам во время течки, а Вы поможете ему во время гона.

— А как же Чима? — МинГи недовольно поджал губы, не желая даже допускать подобной мысли.

— Его Величество не вступит в связь с императором, — уверенно произнёс омега. — К тому времени срок станет больше, а в брачный период альфы как правило бесконтрольны. Это опасно для ребёнка, поэтому важно будет ограничить Его Величество от правителя на время, по возможности заменив его другим омегой.

— А советник… — только Тэхён заикнулся о Чонгуке, как сам сразу же вспомнил о полном неприятии им других омег. Красноволосый разочарованно вздохнул, не находя места и думая о том, что произойдёт ещё не скоро.

— Вы сам всё понимаете, — МинГи облизнул подсохшие губы и вновь опустил голову к вышивке.

— Тэ, — Чимин легонько коснулся плеча брата привлекая всё его внимание к себе. — Ещё не время, мы что-нибудь придумаем. Если что, то спросим совета у ЛиБина.

— Ему сейчас нездоровится, поэтому стоит оставить его на пару дней в покое, — сразу же подал голос светловолосый, — долгий путь плохо сказался на нём.

— Сейчас так сложно думать о чем-то другом, — неуверенно залепетал Тэхён, не оставляя мыслей о затронутой ранее темы. Чимин сам чувствовал себя неважно после этого разговора, но его больше волновал дискомфорт из-за свежего укуса Юнги. Вчера вечером в бреду, Мин, вылизывая шею, совсем внезапно прикусил кожу, сжимая так сильно, что омега едва ли не визжал, а позже хныкал, когда ему зализывали метку, из-за чего в отместку на это, Чимин освежил свою, кусая запястье альфы. Юнги ещё долго мучал Пака освоим обнюхиванием и вылизыванием шеи, ключиц и плеч, что уснул он лишь за полночь.

— Чим, а что ты за полотно прятал в одном из сундуков? Когда я только приоткрыл дверь, чтобы зайти, ты укладывал его, — сведя бровь, Тэхён устремил свой взор на тот самый сундук.

— Ах, это? — выйдя из дум, встряхнул головой Чимин.

— Вещь на память, ставшая Его Величеству дорогой, за столь короткий промежуток времени.

— Чим, покажешь? — с новым огоньком интереса в глазах, спросил красноволосый, вопросительно смотря на брата.

— Ну как я могу тебе отказать в этом? — улыбнулся Чимин, приобнимая небольшой живот и поднимаясь с постели.

***

          В братских покоях было куда спокойнее и мысли о гоне Чонгука больше не посещали Тэхёна, пока тот вновь не вернулся в свою комнату и не лёг в ожидании его позднего, уже привычного ему появления. За время, что они спали вместе, Чон не приставал, самое большое, что он мог себе позволить, так это обнять омегу и спать прижавшись к нему своим телом. Пак не протестовал, хотя поначалу это сильно напрягало. С течением времени это вошло в привычку, сейчас же это вновь не давало покоя и, когда дверь приоткрылась и внутрь зашёл сам Чонгук, Тэхён против воли поджал ягодицы. Сердце бешено билось, когда брюнет раздевался, чтобы остаться в скудном одеянии, и совсем остановилось, когда одеяло приподняли, а по талии скользнули сильные руки, привычно прижимая к напряжённому позади торсу. Не выдержав той близости, от которой ещё вчера омега согревался, Пак скинул с себя чонгуковы ладони, отстраняясь и садясь на постели, прижимая к груди одеяло.

— Что-то не так? — взволновано спросил альфа, которого немало напрягла эта ситуация.

— Нет, всё в порядке, но ты не мог бы отодвинуться немного от меня и не обнимать? — краснея от стыда, спросил Пак.

— Тебе не нравится? Может я слишком сильно сжал тебя или…

 — Нет, дело в том, что мне… мне слишком жарко, когда ты так близко, — поспешил исправиться Тэхён.

— Но ты раньше ты говорил, что тебе наоборот постоянно холодно.

— Сегодня мне жарко.

— С тобой точно всё хорошо? — не унимая волнения за своего омегу, Чонгук уже хотел притянуть Пака обратно, чтобы прижать ладонь к его лбу, но ему не дали этого сделать.

— Да, причём я очень сильно хочу спать. Можешь отодвинуться? — брюнет отвёл взгляд и сделал то о чём его просили. — Можешь ещё отвернуться?

— Тэ…

— Пожалуйста, — жалобное выражение лица настораживало, но альфа решил не спорить с предназначенным, укладываясь обратно и разворачиваясь к нему спиной.

— А теперь?

— Теперь всё так, как нужно, — кивнул красноволосый и не спеша уложил голову на подушку, смотря на затылок альфы. Они вновь оказались на расстоянии вытянутой руки и вновь омега сторонился лишних прикосновений со стороны своего Чонгука.

***

         Отсутствие омеги в постели напрягло Юнги при его пробуждении, но тихий уход Чимина из комнаты был возможно самым лучшим исходом, ведь они не повздорили. Снова.

          Пропитанный мелиссой воздух питал Юнги и делал его таким, каким он был ещё до отъезда своего супруга — спокойным и рассудительным, относительно дел, не касающихся его омеги. Думать было намного легче, руки не дрожали и уверенно двигались по пергаменту, отчего на душе было легко. Всё постепенно налаживалось и усталый измученный вид сменился более мягким взглядом и едва уловимой улыбкой, что сразу же заметили слуги, а затем чиновники. Страх императорского гнева с приездом его супруга спал, отчего дворец с былым воодушевлением продолжал благоухать, а его обитатели не переживали, что правитель разгневается на что-то.

           В течение дня Мин с каким-то воодушевлением ждал вечера и объяснение этому было странное. Это не было связано ни с желанием спать, ни с тем, что у него много незаконченных рукописей и писем, альфа к чему-то хотел вновь ощутить то, что ему дали совсем недавно, вернули того, кто ещё несколько часов назад делил с ним ложе, вот только когда настало время, Юнги понял, что Чимин откажет ему. Попытки были бы тщетными, что хорошо понимал Мин, вот только сон никак не шёл, хотя время было позднее. Насколько бы подушки не были мягки, а простыни шелковисты, ничего не давало покоя и сна. Уставшая душа неумолимо хотела только омегу, а император не смел даже думать о том, чтобы просить его о чём-то подобном. Гордость не позволяла этого делать, хотя душа скреблась когтями по стенкам изнутри, желая получить своё. Юнги серьёзно решил забыть былое и, подложив руку под подушку, лёг на бок, прикрыв глаза и спокойно выдохнув. Он не будет спать рядом с Чимином только потому, что ему хочется, он из вредности не будет этого делать и обязательно заснёт без него…

***

— А мне то какое до этого дело? — недовольно зашипел Чимин, потирая слипающиеся от сна глаза. — Не может уснуть, пусть по дворцу погуляет, я с бессонницей только так справляюсь.

— Ваше Величество, император не говорил, чтобы Вы пришли по желанию, он отдал приказ Вас привести, — бета нервно переминался с ноги на ногу, ему было неловко, ведь пришлось будить Пака прямо посреди ночи, когда тот видел уже седьмой сон.

— Я сплю! — рыжеволосый, поджав губы, захлопнул дверь, прямо под носом у беты, что пытался достучаться до него ещё несколько минут, и, придерживая руку со свечой, вернулся в постель. Но только его голова коснулась мягкой подушки, как в дверь вновь постучали, только на этот раз чуть громче и настойчивее.

— Что же мне так везёт с предназначенным? — сел на постели Пак. — Он что, беременный, состоящий из сотни прихотей? — пальцы на ногах вновь сжались от холода, но омега всё же направился к выходу. — Разве сложно проявить понимание и не доставать меня этими глупыми приказами?! — зло распахнув дверь, Чимин остолбенел, встречаясь с Юнги, который так же, как и он держал в руках свечу, а за спиной альфы вертелся бета, который до этого пытался уговорить Чимина пройти в императорские покои.

— А ты что тут делаешь?

— Я ясно дал понять тебе чего хочу, — не дожидаясь разрешения, Мин проскользнул мимо омеги внутрь комнаты, освещая светом свечи мрак.

— И я тоже дал тебе это понять. Я не собираюсь вновь делать это! Тебе не достаточно запаха? Хочешь — возьми подушку, да хоть одеяло, хочешь спи здесь, а я перейду в твои покои, но спать с тобой я не буду!

— Мне не столько важен запах, сколько твоё тело, поэтому отсюда никто больше не уйдёт, — только слова успели слететь с губ альфы, как дверь закрыли, давая омеге понять, что ни его, ни Мина не выпустят.

— Ты спятил или решил ещё сильнее помучать меня? Разве времени днём нет? — Юнги опустил взгляд, замечая, что в такой длинной до пят белой одежде для сна он выглядел довольно мило. Поняв, что этот спор не закончится, Мин оставил свечу рядом с постелью, вторую перехватил у самого омеги, а после так же оставил на невысоком столике. Только Чимин хотел снова возразить подошедшему альфе, как тот без слов протянул руку за спину и, подхватив под бёдра, уволок на постель.

— Отпускать тебя я не собираюсь, но и приставать не буду, — Юнги так же как и утром уложил супруга на бок и, натянув одеяло, сжал в объятиях, только на этот раз ему пришлось долго терпеть ругань, щипки и толчки от Чимина, который долго не мог успокоиться.