Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

          Чонгук, не найдя правителя в положенном ему месте, направился в прошлые покои Пака, сразу смекая, что кто-то явно много лжёт особенно в последнее время. Как и предполагал брюнет, Мин остался в покоях своего супруга, причём заночевал в его же постели, неловко завернувшись в одеяло и подмяв под себя все подушки, которые хранили ещё сладостно терпкий запах любимой мелиссы его нелюбимого мужа. Чон, поджав губы, старался сдержать улыбку, но лишь обречённо засмеялся, когда Юнги, морщась от головной боли, зарылся в глубь одеяла, скрываясь от брюнета с головой.

— Это было ожидаемо, совсем ожидаемо, что я мог не заходить к тебе в те покои, а сразу направляться сюда, — Чонгук скрестил руки на груди, наблюдая за приподнимающимся, от движений альфы, одеялом.

— Это лишь результат ночных дел, но никак не добровольное желание, — заворчал Мин, продолжая скрываться от друга под тканью.

— А если я приду завтра прямиком сюда, то какова будет вероятность того, что я не застану тебя спящим в чужой постели?

— Завтра я проснусь только в своей кровати, — раздался хриплый ото сна голос Юнги.

— Понятно, но не правда. Я же понимаю, что этого не случится и ты всё равно, несмотря на непринятие Пака, будешь здесь, а знаешь почему? — Мин успешно проигнорировал слова Чонгука. — Потому что не хочешь признать, что имеешь слабость к своему собственному мужу, не так ли? А Чимин, по всей видимости тогда тебе это и сказал, в том зале, а ты как всегда возымел смелость проявить свою гордость и отказаться от него во вред себе же. Глупо и всё равно придётся его вернуть, долго ты не протянешь…

— Заткнись. Я знаю свой предел и знаю, что выдержу, поэтому хватит мне навязывать желание своего Тэхёна, чтобы его брата вернули. Я не сделаю это даже под страхом смерти, потому прекрати затрагивать эту тему.

— Я о тебе забочусь, Шуга. — продолжая смотреть на одеяло, покачал головой Чонгук: — Сколько можно себя истязать? Что раньше — что сейчас, всё никак покоя не найдёшь. Разве сложно пойти на уступки и перестать задирать перед ним голову? Так тяжело принять, что Чимин не такой, как все, и попытаться принять его таким, какой он есть, а не пытаться переделать? Постоянно ругаетесь, ссоритесь стоит лишь вам встретиться или оказаться в одном помещении. Пойми, что его не переделать, попытаешься нагнуть, то он просто сломается, но добровольно точно не подчинится. Не думал, что ты так глуп, чтобы не понять этого раньше. Всё за прошлое держишься? Не повезло без памяти влюбиться в одного омегу, который тебя прикончить хотел, так теперь мысли о любви с другими даже близко к себе не подпускаешь?

— Я уже говорил, чтобы ты его больше никогда не вспоминал, — откинул одеяло Юн, приподнимаясь на постели и садясь в центре вороха подушек, — и тем более не заикался об…

— О твоём Фао?

— Он никогда не был моим.

— Но когда-то ты думал иначе.

— То время прошло, он показал свою настоящую сущность…

— Думаешь, раз с ним не повезло, то и с другими не получится? Хотя бы Чимин…

— Тебе напомнить, что он поднял против меня восстание и при первой же встрече хотел вонзить в сердце клинок? Что на казни плененных тоже пытался прикончить, но у него ничего не получилось? Чем он отличается от ФаоХёна? Тем, что даже не пытался втереться, как тот, в моё доверие?

— По крайней мере твой истинный не лицемерит, как Фао, не пытается влюбить в себя, чтобы позже избавиться от тебя же. И в своих словах Пак искренен.

— Искренен в том, что хотел бы меня прикончить? — устало потерев покрасневшие от ночных посиделок глаза, Мин вновь взглянул на брюнета, который выглядел бодрым и отдохнувшим.

— Относительно его это правда.

— И к чему всё это?

— Перестань держаться за прошлое. Пойми и прими это сейчас, пока твоё желание уничтожить всё, что посягнет на твои чувства не погубило тебя самого. Это затягивает и сейчас ты ходишь по грани, не думал сделать шаг навстречу своему, возможно, счастливому будущему?

— Я его уже сделал два с половиной месяца назад.

— Ребёнка заделал своему предназначенному? Течку вызвал, оплодотворил, пользуясь его состоянием, и заставил человека, который когда-то хотел стереть тебя с лица земли, вынашивать своего наследника? Знаешь, даже в самых смелых фантазиях такого не придумаешь. Омега хотел целую вековую династию уничтожить, а тут ты и теперь он сам является продолжателем твоего рода. Хм… довольно забавная выходит ситуация.

— А я его ещё на той казни мог убить, — Мин отвёл взгляд куда-то в сторону, вспоминая, как тот старик успел оттолкнуть омегу и сам за него лишился жизни.

— Как он вообще в таком состоянии ринулся на тебя?

— Бешеный и дикий омега, каким он, впрочем, и остался. Ни одеяния, ни навязанные манеры, не смогли изменить в нём его буйного нрава.

— За свою жизнь ты многих покладистых повидал, почему бы и с таким как он дел не поиметь? К тому же признай, что он на плаву дольше всех предыдущих омег, которые с тобой когда-то имели дело, и он единственный, кто прогнал тебя в вашу же брачную ночь. В чём, в чём, а в ублажении тебе до него ещё никто не отказывал, — засмеялся Чонгук, ловя руками откинутую Мином подушку.

— Прежде, чем мне говорить про отсутствие половой жизни, вспомни своего Тэхёна, который согласился с тобой переспать только из-за течки.

— Это другое.

— Разве?

— Да. По крайней мере сейчас, я изо всех сил пытаюсь исправить ошибку, которую смел допустить по отношению к нему в прошлом. Я понимаю, что Тэхён может не простить меня, но попыток я не оставлю и буду продолжать добиваться его расположения. Хотя бы теперь он не боится меня настолько сильно, как раньше. Возможно, он сможет привыкнуть ко мне, по крайней мере буду на это надеяться. А что касается Чимина, то может хотя бы попытаешься? Как никак он твой истинный.

— Даже не подумаю. Мне от него только ребёнок нужен и только поэтому он до сих пор жив, а с остальным можешь даже не приходить ко мне. Больше я не допущу, чтобы мною воспользовались.

— Всё никак разбитое сердце не склеишь? — брюнет откинул подушку обратно в руки белобрысого.

— Будь бы оно целым, то кому оно нужно было бы? — улыбнулся своим же словам Юнги. Урок, не доверять свои чувства омегам, был успешно усвоен, хотя за это пришлось заплатить немалую цену. Будь бы он не таким глупым, будучи совсем молодым юношей, то, возможно, сейчас было бы всё иначе, но, увы, судьба решила распорядиться им немного по-другому.

***

          Вдохновляющее настроение увидеть весь дворец быстро отпало, поэтому уже через пятнадцать минут в сопровождении БэйЧана, Чимин вернулся обратно в свои покои, где их давно ждал МинГи. Омега вновь очаровал Пака своей улыбкой и как ни странно смог заговорить и успокоить, предлагая ему ознакомиться со своим новым окружением. Рыжеволосый даже не обратил внимания на то, что МинГи старательно пытался увести его внимание от своих слуг и завлекал его своими речами, всё больше и больше привязываясь и втираясь в доверие. Новый омега всячески занижал бывшую свиту Чимина, показывая себя во всех красках, отчего, беременный лишь млел, поддаваясь чарам своего слуги. МинГи, к удивлению многих, старался быть всегда и везде подле Пака, прикладывая все свои силы на появление у своего господина к нему привязанности и чувства незаменимости, чтобы таким образом иметь на рыжеволосого особое влияние.

          За пару дней светловолосый стал значимой частью в решении каких-то проблем и вопросов, поэтому МинГи не составило особого труда уговорить Чимина усилено заниматься не только письмом, но и немного по-другому взглянуть на струнные инструменты. Он всегда был рядом: когда Пак бодрствовал и когда укладывал его в постель, вновь заговаривая своими льстивыми словами. За этим вниманием Чимин не заметил прошедшей недели, хотя в душу закрадывались сомнения, ведь Пак был уверен, что Юнги и двух дней не выдержит, а на самом деле прошло гораздо больше времени, к тому же вестей из дворца центрального города не было. Больше сердце ныло за брата, о котором Пак успел поведать МинГи на следующий же день своего пребывания в этом месте. Светловолосый после этих рассказов постоянно пытался отвести Чимина от Тэхёна и вновь направить его внимание на себя, но это получалось не всегда, как впрочем и с ЛиБином. Лекарь ежедневно наблюдал за состоянием беременного омеги, продолжал делать отвар из корня имбиря от приступов тошноты и рвоты, что сильно облегчало Паку жизнь. Как бы МинГи не старался, но пожилого бету ему было не превзойти, ибо Чимин доверял ему как самому преданному и верному другу, из-за чего светловолосому пришлось принять и подружиться с ЛиБином, хотя порой это сильно отягощало его планы.

***

          Каждый день Пака начинался и заканчивался ожиданием. Ожиданием, что за ним вот-вот вышлют гонца с императорским указом о возвращении обратно, но его не было и казалось, что о существовании Чимина здесь совершенно забыли. Тревога за Тэхёна неумолимо росла, рыжеволосый даже пытался уговорить БэйЧана помочь отправить хоть какую-то весточку — небольшое письмо брату, но ему неумолимо давали отказ. И даже МинГи не мог затмить эти переживания, лишь продолжая скрашивать скучные, тянущиеся как зимние ночи, дни. ЛиБин, за переходом омеги на третий месяц беременности, стал реже отпаивать Чимина всякими отварами, потому что рвота отступала и оставалась лишь лёгкая утренняя тошнота. Медленно, день за днём, омега стал ощущать физическое облегчение и улучшение в своём состоянии. Если раньше он часто срывался на слуг из-за перепадов настроения, то сейчас относился ко всему терпимее, к тому же маленький животик стал плотнее и больше, но всё равно, с трехмесячной беременностью, сохранялись аккуратные и стройные черты его прекрасной фигуры.

          И если омеге стало намного лучше от того, что еда не вызывала былого отвращения, то хуже было от тлевшей на костре души, так верно тянувшейся к своей родной половинке.

***

          Щёки покалывало от стойкого сильного холода, а перед глазами маячили падающие снежинки, когда заботливо закутанный в несколько одежд красноволосый омега радостно озирался по сторонам, прогуливаясь с советником в зимнем саду. Чонгук не забывал о просьбе Чимина, поэтому часто, особенно в последнее время, водил Тэхёна на такие недолгие прогулки. Первое время омега сильно стеснялся следовать за ним или просто находится рядом, отдаваясь предпочтению безвылазно сидеть в своих покоях в компании сероволосого слуги, но после длительных уговоров со стороны альфы Пак согласился на совместное времяпровождение. Без Чимина у Чона появлялось гораздо больше возможностей быть рядом со своим истинным, что не могло не радовать, потому что раньше Тэхён всегда был подле брата и в его комнате, а сейчас он находился в полном распоряжении альфы, что позволяло быть вместе с ним когда захочется. Пользуясь приятной возможностью и свободным временем, Чонгук вновь отвёл Пака в заснеженный сад, где омега, совсем как маленькое дитя, радовался свежевыпавшему снегу. Было приятно наблюдать со стороны, как Тэхён, за такое долгое время, наконец-то начал смеяться, ловя голыми ладонями снежинки и наблюдая, как за пару секунд красивые маленькие льдинки превращаются в капельки воды. Брюнет предпочитал держаться на расстоянии от омеги, находясь немного поодаль, чтобы не мешать ему и лишний раз не стеснять своим присутствием. Он улыбался, когда его предназначенный подставлял лицо к небу и, прикрывая от удовольствия глаза, продолжал стоять, довольствуясь тем, что снежинки медленно таяли на его замерзших щеках. Так проходили практически все их прогулки: без лишних разговоров и каких-то взаимодействий. Чонгук всегда находился в стороне, а красноволосый сам по себе, делал то, что только взбредёт в его ещё юную голову. На этот раз всё повторялось: Тэхён, увлечённый редкими вылазками из дворца, петлял между занесёнными снегом голыми кустами роз, а Чон молчаливо наблюдал за тем, как омега веселился один. Они вновь находились в самом центре зимнего сада и гуляли по расчищенным от большого снега дорожкам вдоль занесённых кустов и голых деревьев. Пока Тэхён бегал впереди, то брюнет шёл следом за ним на расстоянии пяти-семи шагов, ещё дальше от них были слуги, которые послушно держались в стороне, ожидая конца их прогулки. Когда альфа в очередной раз задумался над ненавязчивой, но волнующей его мысли первой встречей с этим белым пёрышком, как вдруг почувствовал лёгкий толчок в правое плечо. Наклонив голову, альфа заметил остатки снега на своей одежде и, с лёгкой усмешкой на губах, взглянул на виновника произошедшего.

— Упражняешься в меткости на мне?

— А я ничего и не делал, — прикусив губу, ответил Тэхён, старательно сдерживая свой смех и скрывая замёрзшие от лепки снежка ладони за своей спиной.

— Тогда это сделал кто-то другой? — Чонгук начал неспешно приближаться к омеге, а Пак, разыгрываясь всё больше и больше, попятился назад. — Может те слуги, которые находятся слишком далеко, чтобы докинуть снежок до сюда?

— Нет, они не виноваты, — покачал головой красноволосый, таинственно улыбаясь. Сегодня впервые за две недели было хорошее настроение, а прогулка на свежем воздухе, только сильнее разыгрывала Тэхёна. Когда они гуляли, брюнет слишком сильно погрузился в свои мысли, что даже не расслышал Пака, когда он довольно сильно подзамерз и хотел вернуться обратно. Красноволосый долго не думал и, тут же взяв снега, кинул в альфу, наблюдая за его реакцией.

— А кто же в таком случае?

— Ладно… Я просто сказал тебе, что замерз, а ты не услышал, — развел заледенелыми руками Пак.

— Значит, всё же ты…

— Да, — только Тэхён перестал отходить от альфы, как брюнет усмехнулся, приподнимая руку и на ходу сбивая снег с голой ветки куста, чтобы слепить в ладонях подобие небольшого комочка. Омега насторожился, выкидывая ладони вперёд и прикрываясь от возможного броска.

— Теперь ты хочешь испробовать на мне свою меткость? — прищурился Тэхён, продолжая защищаться руками.

— Это приглашение обратно во дворец, — коротко пояснил советник, прежде чем кинуть невесомый и маленький комочек снега, который с лёгкостью успел перехватить Пак.

— Тогда я его принимаю, — красноволосый тут же замахнулся, отправляя влажный ком обратно в брюнета и пускаясь в спасительное бегство прямо во дворец, неуклюже минуя покрытые снегом кусты. Увернувшись, Чонгук последовал за предназначенным и невольно улыбнулся, когда омега, не пробежав и пяти метров улетел в сугроб прямо под деревом, запутавшись в собственных ногах.

— Выход в другой стороне, — альфа, нагнав сбежавшего, тут же потянул к нему руки, чтобы помочь подняться, как Тэхён, так же звонко смеясь, внезапно потянул брюнета на себя, чтобы окунуть его лицом в ворох снежных хлопьев, которые неприятно кололись холодом. Сам Пак был полностью облеплен снегом и уже спешно пытался оправиться, чтобы оставить Чона одного и убежать в нужном направлении. Вот только предпринять омега ничего не успел, так как ему даже не дали возможности встать на ноги, вынуждая остаться в том же сугробе.

— Похоже кто-то разыгрался, — быстро смахнув с лица прилипший снег, заговорил Чонгук, плотно прижимая к своей груди красноволосого, который тщетно пытался вырваться из кольца сильных рук. Не покрытые ничем чёрные волосы взмокли и беспорядочно легли на лбу, а затылок соприкасался со снегом, доставляя жуткий и холодный дискомфорт, но Тэхён виляющийся и прижимающийся совсем близко волновал намного больше, чем всё остальное. Слуги, стоящие недалёко от них, переглянулись, не решаясь подойти ближе и потревожить этих двоих, валяющихся рядом с кустом в сугробе.

— Я случайно уронил тебя, — начал оправдываться омега, тяжёло дыша и неуклюже переминаясь на брюнете в попытке выбраться.

— А я так же случайно держу тебя сейчас, — непривычно для молочной кожи Чонгука раскраснелись его щёки, а на лице играла радостная улыбка, придавая ему какой-то приближенный к совсем юношескому возрасту вид.

— Чонгук, отпусти, ну я правда больше не буду, — продолжал ныть омега, но чужие руки за его спиной только сильнее прижимали к тёплой груди брюнета, прекрасно давая понять, что просто так его не отпустят.

— Да? А как докажешь? — альфа слегка приподнял голову, едва не касаясь своим носом тэхёного. Красноволосый тут же поджал губы, переставая сопротивляться.

— Я даю слово, что больше не буду, — сконфуженно произнёс Тэхён, чувствуя на лице обжигающее, по сравнению окружающим холодом, жаркое дыхание. Казалось Чонгук не слышал его, продолжая смотреть в карие глаза напротив.

— Можно? Лишь один… — Пак нервно сглотнул, опуская взгляд на губы брюнета и понимая, что именно от него хотят. Он сразу же растерялся, ведь его не заставляли и не принуждали, даже не ставили перед выбором, а просто спрашивали разрешение поцеловать. Чон ждал ответа, продолжая лежать на спине на снегу и чувствовать, как медленно тает снег, оставшийся у него на волосах на затылке и за краем одежды, но Тэхён замер, долго изучая губы своего истинного. Казалась прошедшая минута длилась длиною в одну вечность, а омега не мог решиться что-то сказать. Чонгук, движимый порывом не застудить ни Тэхёна, ни себя на таком морозе, решил ускорить терзания предназначенного, поэтому так же не спеша коснулся своим носом омежьего и, выждав паузу в пять секунд, прижался к холодным губам Пака, скользя по ним языком. Тэхён вздрогнул, но не отстранился, хотя ему была дана возможность это сделать. Он немного приоткрыл рот, впуская брюнета внутрь и давая ему право коснуться своего нёба, изучить ровные зубы и не двигающийся, поджатый от страха, скользкий язык. Чонгук приподнял одну из продрогших рук к красноволосой голове и ближе прижал к себе, прикрывая от удовольствия глаза и смакуя приятный осевший во рту вишнёвый привкус. Тэхён долго не решался начать целовать в ответ, но приятное разливающееся тепло во всём теле помогало расслабиться, чтобы собраться силами и двинуть кончиком языка по чонгуковому. Пробирающийся холод со спины от снега мешал, поэтому альфа сильнее прильнул к телу омеги, который размяк под напором его мягких и скользких от слюны губ. Продолжался их поцелуй недолго — с ветки дерева, под которым находилась пара, упорхнула маленькая птица, из-за чего на красноволосую макушку свалились снежные комья. Тэхён сразу же оторвался от Чона, упираясь обеими покрасневшими ладонями о его грудь и вскидывая голову к потревоженной птицей ветке.

— Прекрасный вид, — улыбнулся Чонгук, смотря на растерянного омегу. Пак покраснел ещё сильнее, облизывая влажные губы. Почувствовав, что руки брюнета его больше не держат, красноволосый с трудом поднялся на ноги, протягивая дрожащую от холода ладонь Чонгуку.

— Могу сказать то же самое, — уголки рта дрогнули при виде такого непривычно растрёпанного предназначенного. Схватив протянутую ладошку и поднявшись, Чон начал отряхивать свои чёрные волосы и вытаскивать снег из-за шиворота, Тэхён так же скинул с себя снежные хлопья, активно растирая онемевшие ладони.

— Ну что ж, — Чонгук осмотрел Пака, — возвращаемся?

— И как можно скорее, — омега завыл, быстро направляясь в сторону слуг и активно махая рукой СеНуну. Брюнету же ничего не оставалось, как с лёгким разочарованием в последний раз взглянуть на ту самую злосчастную ветку и пойти по следам сбежавшего от него Тэхёна.

— Замёрзли? — сероволосый сразу же взял одну дрожащую ладонь в свои руки и начал её растирать, пока совсем красный от стыда Пак, второй, быстро залез под слой одежды, нащупывая тонкую верёвочку, к которой было привязано то самое кольцо.

— На месте, — улыбнулся Тэхён, спокойно выдыхая. — Я его не почувствовал и побоялся, что где-то потерял.

— Вы не отпускаете кольцо далеко от себя, — тихо прошептал СеНун, быстро оглядываясь через омежье плечо и замечая, что Чонгук недалеко от них и быстро приближался, — не думаю, что Вы его потеряете.

— Осторожность никогда не помешает, — так же тихо ответил омега, убирая от шеи ладонь и протягивая её к рукам слуги, который так же как и первую начал активно растирать.

— Вы и господин Чон… Как вы себя чувствуете? — СеНун сразу подметил, что лицо Тэхёна горело явно не только от холода. — Даже отсюда было видно, что вы целовались. Я больше переживал, что Вас принудили…

— Нет, со мной всё в порядке. Чонгук он не заставлял меня, — шумно зашептал Пак. — Я сам от себя такого не ожидал.

— Вы же не продолжаете думать, что это неправильно? Просто господин Чон ваш истинный, поэтому то, что было между вами несколько минут назад совершенно нормально для ваших взаимоотношений.

— И всё же это сложно принять.

— У Вас на то свои причины, но стоит отметить, что совместно проведённое время положительно сказывается на вас обоих. — СеНун за ладони притянул Пака ближе к себе, торопливо шепча ему на ухо: — Не нужно стесняться показывать перед своим альфой чувства и тем более скрывать от него своё желание.

— Тэхён? — Чонгук, подходя вплотную, вновь стряхнул со своей макушки снег и протянул руку омеге, тот колебался несколько секунд, а после всё же подал уже разогретую СеНуном ладонь. — Пойдём, сегодня мы здесь дольше обычного, — Тэхён кивнул, крепче сжимая холодные пальцы Чона и следуя за ним к выходу из сада.

***

           Чонгук оставил предназначенного на СеНуна, а сам, сменив влажную одежду, направился в тронный зал, где уже несколько часов проходило собрание. Он точно подгадал момент завершения, чтобы выслушать императора по поводу подписания договора с другой страной о налаживании торговых путей, но как раз по пути к залу, брюнет встретился с несколькими стражниками, тащившими под руки двух чиновников. Сомнений не осталось, что они в чём-то провинились и заслужили своё наказание, но по большей части это было связано с отсутствием нормального настроения у правителя за последний промежуток времени. Полностью утратив, как оказалось незаменимую мелиссу, Юнги сначала тщетно пытался найти омегу с таким же как у его супруга запахом, но после лишь сильнее разочаровался в своём выборе. Было несколько претендентов с этой мелиссой, к тому же один из омег был бледно рыжим, вот только запахи не подходили и не радовали измученную душу императора. Все они были чем-то похожи и в тот же момент не могли сравниться с его чудесным запахом. Надежда заменить Чимина другим омегой быстро угасла, а недовольство и раздражение, из-за недостатка мелиссы, всё сильнее разрастались и страдал от этого не только Юнги, но и все его приближенные люди, включая советника. На все уговоры вернуть Пака обратно Мин давал не терпящий возражений отказ. Альфа не собирался сдаваться так рано, поэтому принял решение стойко терпеть постоянную, мучавшую его тело и разум, жажду — потребность в своём омеге и попробовать найти другие пути избавления от этого навязчивого чувства. Единственное, что могли предложить ему лекари, так это чай, листья для которого были засушены ещё летом и могли послужить для правителя хорошим успокаивающим средством. Уже после, попробовав настоявшийся отвар из листьев мелиссы, Мину стало намного легче, но это не помогало справиться с нуждой в запахе до конца. Юнги пил чай на постоянной основе и всегда на своём столе в покоях держал сушенные листочки «лимонной мяты». Срывы так же продолжались и стали частыми явлениями, но отсутствие Чимина стало более терпимым, чем неизменно гордился Мин.

           За полмесяца альфа привык выживать подобным образом и казалось бы он мог вернуться к прошлой жизни без упоминания рыжеволосой бестии, но в скором времени начало охватывать другое желание, уже касательно его дитя.

***

          Дрожащие ладони вновь находят своё место на прикрытом белой тканью небольшом животике так сильно выделяющемся к четвёртому месяцу беременности, а яблоки глаз быстро и беспорядочно метаются под закрытыми веками. По лбу стекали капельки холодного пота от очередного ночного кошмара, мучавшего омегу пятую ночь подряд. Пятую ночь он видел один и тот же сон, он внушал необъяснимый дикий страх, пробирал до костей, заставляя дрожать перед неизведанностью, и заканчивался всегда одинаково. Чимин, всё в той же белой длинной рубахе и совсем босой, блуждал по длинным, тёмным и нескончаемым коридорам дворца, в котором находился уже полтора месяца, не имея при этом возможности найти вещь, в которой так сильно нуждался. Пак никак не мог объяснить то чувство долга, возникающее каждый раз, когда он попадал в этот сон, он знал только то, что должен был найти его, забрать и присвоить себе, не отдавая никому, вот только что именно было неясно. Не найдя ту самую вещь, омега просыпался, оставаясь с чувством страха, пустоты и измотанности, как будто он и вправду бегал по этим самым коридорам. Чимин мучался от необъяснимости своего сна и жутко страдал, находясь там уже во время ночных кошмаров. Чтобы хоть как-то понять свой сон, омега пытался ходить по тем местам, где водил его сон, но ничего не помогало, всё обрывалось на двери, за которую Чимин не хотел заходить, ибо он не хотел возвращаться в тот зал, где ещё полтора месяца назад он был с БэйЧаном.

         Комнату прорезал истошный крик, когда по ту сторону реальности омега вновь сбился с пути, оказываясь напротив проклятой двери и в нерешительности протягивая руку, чтобы открыть её. Белая рубаха прилипла к влажной от пота спине, когда рыжеволосый сел на постели, а по волосам на затылке начали стекать холодные капельки солёной влаги, заставляя Пака покрываться мурашками. Сердце отбивало бешеный ритм, руки, как и все остальные конечности, сильно дрожали, глаза снова стояли на влажном месте от необоснованного страха, а лёгкая ноющая боль внизу живота только добавляла проблемности в положении Чимина. В покоях было темно, оставленная МинГи свеча давно прогорела и потухла, а омега пытался успокоиться от накатившей паники. Только он прикрыл ладонью рот, как двери комнаты приоткрылись и к нему заглянул его слуга с зажженной в руках свечой.

— Ваше Величество? — тихо прошептал бета, приближаясь к постели и чуть выше приподнимая руку. Он освещал часть покоев и самого, испуганного ночным кошмаром, омегу.

— Ко мне вновь дурной сон пришёл, — покачал взмокшей головой Чимин.

— Мне остаться, чтобы Вы смогли уснуть при свете? Если всё так плохо, то может стоит пройтись, чтобы отойти от кошмара? Сейчас поздняя ночь, никого нет и нас будет не слышно, если мы прогуляемся по коридорам, я буду с вами, — черноволосый слуга, отправившийся из дворца Мин вместе с Чимином, продолжал стоять рядом с постелью, на которой сидел омега.

— Я вряд-ли смогу быстро уснуть, — сглотнул рыжеволосый, скидывая с себя одеяло. — Поэтому и вправду, давай вместе погуляем.

— Ваше Величество, накиньте что-нибудь на плечи, Вы же только в одной рубашке и про босые ноги не забудьте, — Чимин, не долго думая, стянул за собой покрывало, потому что с ним было намного комфортнее, чем с какой-то накидкой или другой одеждой. Завернувшись в импровизированную защиту от холода, омега спокойно выдохнул и, придерживая одной рукой края плотной ткани, а второй приобнял низ живота. В последнее время там начинало тянуть и покалывать, но рыжеволосый терпел, понимая, что его организм уже приспособился к вынашиванию плода и сейчас растягивалась его кожа, принося при этом дискомфорт. ЛиБин уже давно предупредил омегу о растяжках и прочих возможных проблемах при активном росте ребёнка в утробе, но всё равно было неприятно, когда в течении всего дня низ живота болел.

          Слуга бережно приобнял Чимина за талию, выводя из покоев и сказываясь второму, стоящему подле дверей, бете, что они скоро вернуться, лишь прежде прогуляясь по дворцу. Чимин, побаиваясь тёмных коридоров, неуверенно шагал вперёд, но слуга, придерживая свечу, отвлекал от мутных мыслей расспросами о кошмарах, чем немало помогал справиться с нахлынувшей разрастающейся паникой. Темнота рассеивалась от света горевшего фителька в воске, а омега постепенно начал привыкать к этому самому спокойному времени суток и к компании беты, который продолжал приобнимать за талию и не спеша вести вперёд.

— И всё же, Вы говорите, что блуждаете здесь, пытаясь найти какую-то вещь. У Вас есть предположения, что могло бы сойти для этого?

— Нет, совершенно пустая голова, — тяжёло выдохнул омега, хмурясь и пытаясь наткнулся на какую-то здравую мысль.

— Тогда стоит пройтись по тому же пути, куда Вас вёл кошмар. Возможно так мы сможем отгадать этот таинственный предмет.

— Сейчас?

— Да, чем быстрее Вы найдете это, тем быстрее отступят кошмары. Из-за них Вы мучаетесь и постоянно ходите сонный, невыспавшийся. Что ж, Вы покажите, где блуждали всё это время? — бета остановился на распутье.

— Я знаю не только путь, но и место, вот только не могу решиться вновь зайти туда. Там портреты, память о прошлых правителях, вот только не могу находиться там, зная одну страшную и жестокую правду, — грустно улыбнулся омега.

— Отправимся туда вместе. Будет неуместным продолжать мучать себя кошмарами, боясь близкой истины. Идёмте навстречу решению проблем?

— Идём. У меня этого времени слишком много, особенно сейчас, когда нет возможности спокойно сомкнуть глаз без опасений на повторный провал в другой мир сновидений, — Чимин на вдохе сделал первый шаг, а после, ускоряясь от желания познать, что именно он искал в своих кошмарах, быстро очутился у нужных дверей вместе со слугой. Омега нерешительно коснулся ручки двери и всё же нашёл в себе силы открыть её и войти внутрь. Бета сразу же поспешил к стенам, вдоль которых были подсвечники, и от своей свечи, зажёг несколько остальных, чтобы света стало намного больше и Чимин без колебаний смог найти то, что ему было нужно.

— Вы говорили, что искали во сне вещь и что все пути вели именно к этой двери, осмотритесь, возможно, найдёте то, что нужно.

— Здесь нет ничего стоящего, ничего, что было бы мне нужно… — Пак сразу же осмотрелся по сторонам, скользнул беглым взглядом по стене и портретам, но глазам незачего было зацепиться.

— Совсем ничего? — слуга также стал осматриваться, отмечая насколько здесь большой и просторный зал, одна стена которого была увешана рамками и полотнами, а все остальные были прикрыты стеллажами с книгами и другими рукописями.

— Хотя постой, — сразу же остолбенел Чимин, смотря на край скудно освещённого портрета. Он медленно подошёл к изображению Бао и, нагнувшись к одному из подсвечников, приподнял горящий огонь выше. — Вот.

— Что? — недоуменно переспросил бета, настигая омегу и смотря на полотно в рамке.

— То, что я искал, — с самозабвенной улыбкой пояснил Чимин, передавая железяшку слуге.

— Портрет? Всё это время вы искали портрет, который висит здесь уже больше четверти столетия и который старше нас обоих? — удивлённо переспросил бета.

— Да, только почему-то именно сейчас я понял это, — прикрыв глаза и протянув к позолоченной рамке руку, Чимин вновь коснулся портрета погибшего родителя Мина. Тепло, такое приятное и разливающиеся по всему телу тепло, которое он чувствовал лишь во сне, до которого едва не потерял ребёнка Юнги.

— Я могу его забрать отсюда?

— Портрет? Думаю, БэйЧан не особо обрадуется, узнав, что мы взяли оставленное на память полотно, — сомневаясь в желании Чимина, бета продолжал завороженно смотреть на Бао. Ему самому начало казаться, что то напряжение, которое он испытывал ранее, начало понемногу рассеиваться и всё это не иначе, как портрет прекрасного омеги, изображённого на ткани.

— Я лишь перенесу это на время в свои покои, я не собираюсь его портить, к тому же портрет не ускользнёт за стены дворца и останется здесь. Если я не смогу унести его сейчас к себе, то я не уйду отсюда, пока не взойдёт солнце, ибо без этого полотна я точно больше не засну, — слуга тяжёло вздохнул, понимая, что ему, как человеку, которому отдали приказ следить за Чимином, достанется гораздо больше от БэйЧана, чем самому Паку, но, входя в положение омеги, все же позволил и даже помог рыжеволосому стянуть портрет со стены.

— Постойте, заберите лучше подсвечник, я сам возьму его, — бета перехватил полотно, аккуратно держа его на вытянутых руках. Портрет был довольно большой, не менее двадцати дюймов в ширину и тридцати в длину, к тому же он был довольно массивным и тяжёлым, из-за чего слуга даже не думал передавать его в руки беременного омеги. — Не забудьте задуть зажжённые свечи здесь, Ваше Величество.

***

— Разве тот зал не лучшее место для хранения подобных картин? — БэйЧан с улыбкой рассматривал портрет, который был оставлен на столе Чимина, а сам омега сонно перевернулся на бок, приоткрывая покрасневшие глаза.

— Я не жалею, что стащил его ночью. Больше меня не тревожили кошмары, — залепетал Пак, сонно мыча.

— Значит, Его Величество, вместо того, чтобы спать в своей постели, ворует по ночам картины? — альфа продолжал с улыбкой смотреть на взъерошенного рыжеволосого омегу, который всё никак не мог скинуть с себя оковы сладостного сна.

— Да, причём он ещё бессовестно бродит по коридорам, мешая своим шарканьем всем остальным спящим людям. Может накажем его за это? — Чимин приподнял брови, когда БэйЧан начал смеяться. — Нет, ну, а что? Пусть весь день из своих покоев не выходит, предположительно из постели. Будем надеяться, что он хорошенько подумает над своим плохим поведением, хотя по секрету, — Чимин прикрыл один глаз и начал говорить шёпотом, — ему даром все эти советы и наказания, всё равно будет делать по-своему. Он вредная задница, надо с этим смириться, — рыжеволосый пораженно перевернулся на спину, а после, закрыв глаза, улёгся на бок, продолжая обнимать руками свой заметный животик. Теперь спать на нём было категорически запрещено и ЛиБин уже начал приучать его ко сну на боку. Вот только было непривычно, что с ростом живота начала ныть поясница и отступила тошнота, хотя то, что его больше не воротило от еды, было большим плюсом. Этот маленький фактор позволял есть всё, что только захочется, при этом у него появился хороший аппетит и немного специфичные вкусы, которые МинГи казались странными, а ЛиБин повторял, что в его положении это совершенно нормально.

— Значит, воришку нужно наказать? — мягко спросил Бэй.

— Ага, пусть спит весь день, ленивец проклятый и пусть он поперхнется вкусным куриным бульоном.

— Это хочет Его Величество?

— Это хочет не он, хочет куриный бульон маленький выродок правителя, а я хочу спать.

— Тогда мне стоит распорядиться на счёт ваших предпочтений. Может хотите что-то ещё? И прошу, не называйте своё дитя таким образом.

— Это не мой ребёнок, — продолжал лежать на боку прикрытый одеялом омега. Они поддерживали со смотрителем дворца зрительный контакт и не открывались друг от друга.

— Но прошу заметить, что плод находится внутри Вас.

— Это выродок правителя, но никак не моё потомство, — омега продолжал упорно отказываться от ребёнка, совсем не принимая его. Он постоянно твердил, что без этого наследника могли бы убить Тэхёна и только поэтому он до сих пор носит под сердцем это маленькое чудовище Юнги.

— Так сильно ненавидите своего супруга, что не принимаете своего ребенка?

— Я ненавижу их обоих.

— Но основания?

— Причины ненавидеть Мин Юнги? Сколько сотен причин мне назвать, чтобы убедить Вас в моей ненависти к нему?

— А сколько назвать мне, чтобы вы поняли, что он не настолько ужасен, каким Вы его видите?

— Их не существует, причин оправдать его нет.

— Их много, вот только захотите ли Вы слушать всё это? — пожал плечами БэйЧан.

— Если я останусь в постели и мне принесут в скором времени куриный бульон, то я готов слушать эту бредовую чушь.