Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

          Чимин оставался зажатым между стеной и альфой, с оголённой грудью и заведёнными за голову связанными руками. Он не раз пытался вырваться, но Мин лишь переложил руку на его шею, чтобы омега не дёргался, оставаясь на одном месте.

— И что же собираешься делать теперь, находясь в безвыходном положении? — Чимин повернул голову в сторону, чтобы только не видеть альфу, а белобрысый прикрыл глаза, утыкаясь носом в его висок. От омеги слишком приятно веяло мелиссой, что всё желание надавить на предназначенного из-за этого проступка начало понемногу угасать. Почувствовав тёплое дыхание слишком рядом, рыжеволосый мотнул головой, вновь встречаясь с чёрным омутом. Омега сначала хотел вновь накричать на императора, но вдруг до него дошла слишком простая истина. То, что его сейчас связали и прижимают к стене, не делает его положение безвыходным, всё это временно, как и сама беременность, но вот сам Юнги… Это он нуждается в наследнике, это он не может продолжать нормально жить как раньше, без присутствия своего истинного и его запаха, это сам император связан по рукам и ногам. Кукла обыграла кукловода, а Чимин, расслабившись и слишком масляно улыбнувшись, по-другому взглянул на своего супруга. Теперь даже тот факт, что он полуобнажен, никак не волновал омегу. Юнги не раз видел его тело, не раз прикасался к нему, поэтому смысла пытаться прикрываться или противиться, лежащей руке на нежной коже шеи, не было. Чувство гнева и загнанности вмиг угасло, а на его место пришло спокойствие и умиротворение. Осознанность своего далеко небезвыходного положения даже веселила, что сразу же заметил Юнги. Он продолжал удерживать Чимина в том же положении, хотя тот уже не дергался и стоял ровно, смотря на альфу со скрытым превосходством.

— В безвыходном? Возможно физически я и ограничен, но ты ограничен мною, как бы не хотел этого признавать. Я знаю, что ты сильно зависишь от меня, поэтому я буду пользоваться этим безразмерно. Теперь твои угрозы и шантаж братом уже бессмысленны, настало твоё время страдать и быть игрушкой в моих руках. Я отомщу за всё, что ты сделал со мной, с моими людьми и Тэ. Как тебе такой ответ? — Чимин лишь успел задать вопрос, как вдруг его шею отпустили, но рот накрыла большая ладонь, лишая омегу возможности говорить или даже просто двинуть головой. Юнги слишком плотно обхватил лицо рыжеволосого, сильно сжимая пальцы на его мягких щеках. Белобрысый приблизился совсем близко, едва не касаясь своим носом носа Чимина и смотря в карие глаза практически в упор. Омега даже не отвёл взгляда, смелость, движимая глупостью, заставляла его несмотря ни на что поддерживать этот зрительный контакт, ведь главной целью было отстоять своё слово.

— Уверен, что сможешь мною управлять моим же ребёнком? Полагаешь, что из-за этой метки, — альфа приподнял правое запястье, показывая оставшиеся следы от заживших укусов, — станешь единственным омегой, чей запах я смогу переносить? Лишь по щелчку пальцев я найду кучу подобных тебе с тем же запахом. Думаешь, раз смог пометить меня, то без тебя я даже дня не проживу? — рыжеволосый прищурился и лишь приглушённо замычал. — Ещё раз повторюсь, ты уверен в этом? Хотя, думаю, что лучше продемонстрировать всё на деле, нежели просто попусту болтать, — Мин резко убрал ладонь, отпуская не только его голову, но и руки. Чимин, всё с теми же связанными запястьями, лишь ненавистно посмотрел на него, а после опустил руки и осмотрел узел, который крепко держал его. — Готовься, ведь завтра ты отправляешься в другое место. Думаю, там у тебя будет время всё переосмыслить и понять, что я легко обойдусь без тебя. Вот только отправишься ты туда без своего брата и будешь под постоянным контролем слуг. Там тебе самое место, — прошипел Юнги, подбирая свой клинок и направляясь к выходу, где их уже ждали, успевшие наволноваться, слуги. Они позакрывали рты, когда голоса стихли, а дверь резко распахнулась. Мин не церемонился, поэтому, отдав приказ отвести своего супруга обратно, быстро покинул их. Он был настроен серьёзно отправить Чимина в старый дворец, куда его когда-то ещё совсем молодым отправил прошлый император, его отец. Он находился относительно недалёко и к тому же был обитаем большим количеством людей, так что вопроса о сохранности его предназначенного, а вернее его беременности не могло быть. Мин был уверен в одном, если сейчас не остановить Чимина, то в будущем он принесёт гораздо больше проблем, что было совсем ему не на руку. Юнги знал, что без мелиссы долго не протянет, но и оставлять эту ситуацию просто так не смел. Нужно было оставить омегу в старом дворце, чтобы показать, что он также зависим от императора и что в его руках он — вещь, которой Юн вправе распоряжаться так, как только ему угодно. Поэтому, стоило только наткнуться на Чонгука в тронном зале, как брюнет был сразу же посвящён во всю суть и уже начал отговаривать Мина от этой глупой затеи, ведь понимал, как это может отразиться на императоре и на самом беременном омеге. Юнги был непреклонен и только отмахнулся. Чону ничего не оставалось как повиноваться и предупредить обо всем СуХу, который присматривал за Чимином. К тому же нужно было поговорить обо всём и с Тэхёном, но омега, после проведённой с ним течки, не хотел его видеть и это сильно настораживало. Альфа больше всего боялся, что его предназначенный вновь начнёт отдаляться от него, так как прямо на следующий день Чимин сам поведал о желании брата, чтобы Чонгук не приходил к нему в покои, пока Тэхён сам этого не захочет. Но сложившаяся ситуация была явно не в пользу обоих братьев, поэтому брюнет решил сразу рассказать всё Паку, чтобы у того было время простится с Чимином, ведь срок, на которой его отправят в другой дворец, был неизвестен никому, даже самому Юнги.

          Первым делом Чон нашёл СуХу и рассказал об отправке супруга правителя в другое место, причём он сам должен был сопровождать своего подопечного, как и лечащий его лекарь. Наставник был явно не в восторге от услышанного, поэтому поспешил узнать причину столь внезапной перемены и по итогу был недоволен вдвойне. Он даже не думал, что такая, казалось бы, безобидная прогулка по дворцу закончится этим. Этот рыжеволосый омега был просто притяжением всех возможных и невозможных проблем, но ослушаться приказа своего правителя СуХа не мог. Когда Чонгук оставил его, то вскоре слуги вернули и самого виновника этого деяния. Омега, злясь на себя и на императора, даже не удосужился надеть всю оставшуюся одежду обратно. Беты лишь поспешно успели натянуть на него часть тканей и пару юбок, прямо в том зале, где Мин оставил его, но не расшитой накидки и нескольких других элементов своего одеяния омега не пожелал даже трогать. Хотелось поскорее добраться до своих покоев, чтобы вновь сорваться на окружение слуг и успокоиться от произошедшего. СуХа понимал, что нужно было обсудить всё это, но начал издалека, сначала аккуратно погружая омегу в то, что он будет выслан в другой дворец, который находился не так далеко и что с ним поедут его лекарь, он сам и много других слуг, которые исполнят любую его прихоть. В тот дворец пошлют гонца, который заранее предупредит о приезде столь важной личности всех его жильцов и всё успеют приготовить к его появлению. Бета старался сделать акцент на том, что омегу не будут в чём-то ограничивать, но с ним всегда будут люди, которые станут его оберегать, будут везде сопровождать и всячески развлекать его. Даже так Чимин был не особо рад, ведь о такой высылке он и не предполагал, он в принципе не предполагал, что Юнги так обыграет и всё перевернёт в свою пользу. Рыжеволосый полагался на другой, благоприятный для себя исход, но ничего не получилось, он вновь остался крайним в этой игре. Но даже отправка к чёрту на кулички не волновала так, как то, что Тэхён останется здесь один. Император дал ясно понять, что его брат ни в коем случае не поедет с ним, ведь Мин желал оставить при себе своего советника и не собирался отпускать его далеко от себя. Юнги понимал, что без своего омеги из-за сильной вязки Чон быстро загнётся, поэтому вопрос о том, что Тэхёна останется здесь был уже решён.

          Когда император бросил Чимина там, в зале, то омега сначала отказывался верить в правдивость всего происходящего, но плачущие слуги, которые думали, что с омегой произошло что-то страшное, быстро привели его в чувства. Они сначала осмотрели его, помогли развязать руки и накинуть часть одежды, попутно расспрашивая о причине случившегося, но рыжеволосый как всегда молчал, не желая никому ничего рассказывать. Первое, что крутилось в голове, так это то, что его оставят совсем одного где-то далеко, но позже, по пути в свои покои, слуги кратко пояснили о сущности приказа и о будущем месте его временного пребывания. Затем и СуХа рассказал обо всём. Так же на душе стало чуточку легче, что ЛиБин будет сопровождать омегу, но так его брат оставался совсем один, в полном доступе Чонгука, что не могло не огорчать, ведь Чимин прекрасно знал в каком положении находился сейчас Тэхён и эта скорая отправка портила все планы.

          Император был сильно разозлён и омега это прекрасно понимал, ведь уже завтра его отправят в другое место. Рыжеволосый не жалел, что высказал ему всё прямо в лицо и вновь сделал бы это будь бы у него такая возможность.

          Как только Чимин разобрал с СуХой и ЛиБином все вопросы, то уже хотел направиться в покои своего брата, но только его успели переодеть в другую, более лёгкую и комфортную для него одежду, как в двери быстро постучали, а вскоре и Тэхён обеспокоено заглянул внутрь. Позади него был советник, поэтому Чимин всё понял. Было неприятно, что Чон всё же посмел ослушаться приказа не приходить к его брату раньше положенного срока, но возможно это было не так уж и плохо, раз Тэхён всё же пришёл сюда. По обеспокоенному родному лицу рыжеволосый понял, что Тэхён был явно против этого и уже сильно волновался от чего у него сильно тряслись руки.

— Чим, это правда? Ты правда уедешь? Но почему, почему тебя отправляют в другое место, что случилось? — тихий голос дрожал, а глаза уже были на мокром месте. СуХа косо взглянул на слуг, кивая на дверь и сообщая Чимину, что у них есть время на то, чтобы поговорить. ЛиБин же остался, подходя к красноволосому ближе и приобнимая его за плечи. Он знал, что омеге будет тяжело оставаться здесь один на один с Чонгуком, который сейчас продолжал ждать его снаружи, но изменить ничего уже было нельзя. Лекарь, к сожалению, не мог остаться с Тэхёном, ведь у него был беременный Чимин, которому предстоял изнуряющий путь, поэтому оставлять его на попечительство других бета даже не смел. Единственное, что он мог сделать для дрожащего омеги, так это усадить его на постель и попытаться успокоить, дать ему уверенность в своей сохранности, и что Чимин быстро вернётся обратно. Сам рыжеволосый омега, сел на колени у ног брата и обнял их, укладывая свою непутёвую голову и чувствуя через ткань его одежды, что брат немножко стал помягче, ведь теперь у него были побольше бёдра и кости не выпирали так сильно как раньше. Тэхёну стало легче, что его окружили и что брат из-за всех сил пытался поддержать его, стараясь не показывать при этом собственного волнения. ЛиБин всё пытался уверить, что омега будет в полной безопасности на момент их отъезда и дальнейшего проживания в другом месте, чему Тэхён старался очень сильно верить.

— Тэ, всё будет хорошо, я надолго там не задержусь, ведь император совсем скоро передумает о своём решении. Без меня он просто не сможет и уже через несколько дней, я вновь вернусь, а с Чонгуком я сам поговорю. Главное, что я хочу от тебя, так это веры. Запомни, когда меня не будет рядом, тебя не тронут. Я позабочусь об этом заранее и лично перегрызу глотку каждому, кто посмеет тебя обидеть. — Чимин сжал ноги брата сильнее и поднял голову выше, чтобы он видел его, полный уверенности, взгляд: — Знай, мысленно, я всегда буду с тобой. И прости, что из-за моих поступков всегда страдаешь ты. Просто я не могу по-другому и больше всего боюсь навредить тебе. Эти вещи связующие, если потянуть за одно, то другое потянется следом, этого не избежать, а разорвать эту нить невозможно, поэтому придётся учиться думать, прежде что-то делать. Прости, но я не могу сказать, что в дальнейшем подобное не повторится, потому что порой мой нрав впереди моего разума. Я постараюсь реже сталкиваться с проблемами, но не могу обещать, что их не будет.

— Я давно привык к этому, Чим, поэтому всё понимаю. Но я боюсь, что когда-то ты ввяжешься не в ту игру, поэтому просто будь осторожен. Я всегда волновался за тебя, волнуюсь сейчас и буду волноваться за твоё будущее. Меня так же как и тебя не изменить. Просто я родился таким: слабым и беспомощным.

— Ты не родился таким, а таким тебя сделали другие люди. — ЛиБин плотнее приобнял омегу: — На протяжении десяти лет твои чувства, мысли, выбор — подавляли, старались сделать из тебя послушного раба, который только беспрекословно исполняет чужие приказы. Но только вспомни, как ты отважился пойти наперекор другим, как несмотря на страх помог сбежать…

— Это сделало положение Чимы ещё хуже, — шмыгнул носом красноволосый, смотря на брата у своих ног.

— Мы смогли спасти многие жизни, но пожертвовали другими, а беременность для Чимина была, к сожалению, неизбежна, — лекарь тяжёло вздохнул, но позже он вновь мягко улыбнулся Тэхёну: — Но всё это показало, что в тебе за столько лет осталось приглушённое чувство смелости, которое нужно лишь раскрыть. Ты такой же, как и Чимин, такой же смелый, отважный…

— И постоянно попадаешь в неприятности, — грустно улыбнулся Чимин.

— К сожалению, это тоже верно. Вы слишком сильно похожи, но выросли по-разному. На самом деле ты не слаб, Тэхён, тебя подавляли с самого детства, лишая воли и выбора. Настала пора раскрыться и позволить миру увидеть себя настоящего, а не продолжать показывать результат чужих насмешек над тобой. Просто эта возможность выпала на плохое время, ведь для всех нас настала пора, пусть и временной, но разлуки. Просто нужно начать постепенно скидывать с себя груз, который возложили на тебя за столько лет. Принять себя ни как слугу, а как омегу, который имеет право на счастье и безопасность.

— Думаю, Чонгук всё же смог достичь за это время то сознание, с которым он будет более разумен и больше никогда не позволит себе совершить что-то ужасное. — Чимин рефлекторно отвёл косой взгляд на дверь, где снаружи оставался советник, ожидая возвращения своего истинного. — У нас нет выбора, как вверить тебя в его руки. Я понимаю, что после течки будет намного сложнее воспринять его, но если что, то ты можешь с просьбой обратиться именно к нему. Не позволяй ему пересекать черту дозволенного, пусть ещё побольше пострадает, — невольно омега расплылся в улыбке, но встретившись со взглядом ЛиБина, Чимин кашлянул, продолжая смотреть на колени брата.

— А вдруг, добившись моего доверия, он вновь станет прежним? — красноволосый слегка покраснел.

— Чонгук не тот человек, который стал бы притворяться столько времени, — ЛиБин покачал головой. — У него просто не хватило бы терпения ждать и уж точно, с наступлением твоей течки, без раздумий, воспользовался бы твоим телом, но он до последнего противился чарам своего течного омеги. Об этом тоже стоит подумать. Даже вязка… Она лишь не позволяет быть с другими и привязывает обоих альфу и омегу воедино. Советник не сможет быть с кем-то другим из-за вязки, но из-за вязки он не полюбит тебя вынужденно. Он может стать зависимым от тебя лишь физически, но уже проявление заботы и каких-то других чувств, никак не связаны с этим. Ты можешь верить в то, что всё что он делает для тебя — результат вязки, но это совершенно не так. Ранее он лишь довольствовался обилием омег, воспринимая их как красивое тело, которое может удовлетворить, также поначалу было и с тобой. Уже после покушения он пересмотрел свои взгляды на тебя, а с течением времени он начал принимать своего предназначенного не как тело, а как единственного истинного на всю оставшуюся жизнь.

— Но даже несмотря на это, Тэ, продолжай держаться от него на дистанции и не позволяй ему ничего лишнего, — Чимин до последнего не мог смириться с тем, что его брат предназначен Чону и уж тем более не смел забыть, что тот с ним сделал. Память до сих пор хранила изнеможденный образ Тэхёна, которого привели к нему тем самым вечером, чтобы угрожать ему его жизнью. Те синяки и раны на теле родного человека Чимин никогда не посмеет забыть, он никогда не простит этого Чонгуку и уж тем более ни за что не станет оправдывать этот поступок влиянием сильной вязки и продолжительной разлукой. Чон смел посягнуть на самое ценное, что было у Чимина, и теперь он никогда не завоюет его полного доверия. Даже то, что приходилось полагаться на брюнета — было вынужденной мерой.

— А я могу поехать с тобой? — Тэхён протянул руку, хватаясь за тёплую братскую ладонь.

— К сожалению, нет, Тэ. Чонгук без тебя не протянет, он сильнее привязан к тебе, чем ко мне император. Если поедешь ты, то и он тебя не отпустит, следом увяжется. А Мин тем более не захочет своего советника от себя не отпускать, это замкнутый круг, которому придётся подчиняться.

— Подожди, может можно ещё всё исправить, уговорить правителя пересмотреть это решение, чтобы он тебя никуда не отправлял? — Чимин опустил глаза на сжатую в своих ладонях руку брата и покачал головой.

— Нет, Тэ. Я не стану просить его сжалиться надо мной. К тому же я наговорил ему слишком многого, за что он точно меня не простит. Думаю, даже Чонгук не сможет переубедить его.

— Но почему он отправляет тебя в неизвестность, ты же ждёшь ребёнка, а если что-то случится по пути? Я же не выдержу, переживая за тебя здесь.

— С тем, что меня постоянно будут окружать люди и рядом будет ЛиБин ничего не произойдёт и я в этом более чем уверен, а что насчёт его, — рыжеволосый выдержал короткую паузу, — то я не стану унижаться и выпрашивать прощение. Если сдамся сейчас, то он окажется прав, что я будучи омегой — слаб. Я не позволю ему так думать, я буду стоять до последнего, до конца, но ни в коем случае не сдамся. Прости, что я такой, просто меня уже не переделать. Гордость — штука странная, когда-то она помогает добиваться поставленных целей, а когда-то тянет вниз на самое дно или же вовсе лишает человека жизни.

— Но ты же не собираешься… — Тэхён напрягся, накрывая сверху руки брата второй ладонью.

— Пока под моим сердцем находится будущий наследник династии — я буду жить, и император не тронет меня, но за дальнейшее будущее я не могу сказать уверенно, что со своим характером меня не повесят на следующий же день после родов. Хотя скорее всего так и будет, — Чимин не удержался, начиная звонко смеяться, а красноволосый напротив закусил губу и, шмыгая носом, начал лить слёзы, боясь за судьбу брата.

— Ну ты чего? Я же пошутил, Тэ. К тому же молоко родного родителя не заменит никакое другое, поэтому я ещё поживу и тем более не факт, что сейчас внутри меня альфа, ведь у наших родителей не было альф, а только две омеги, один из которых сейчас плачет и переживает за своего непутёвого братца. Тэ, ну кто мне навредит? Даже Мин не посмеет угрожать мне моим здоровьем и жизнью, когда я в положении. Ему и прошлого раза хватило сполна, — рыжеволосый пристал с коленей, устраиваясь рядом с Тэхёном: — Ну же, Тэ, не плачь, к тому же ты можешь остаться здесь со мной вплоть до завтрашнего дня.

— Но Чонгук…

— Я с ним поговорю, не переживай, если хочешь, то могу сделать это прямо сейчас.

— Не стоит, не хочу прятаться за твою спину, — Тэхён уже хотел подняться с постели, но Чимин потянул его обратно.

— Я сам. К тому же мне нужно обсудить с ним пару деталей, — рыжеволосый отпустил уже влажные и жаркие ладони, а после, обхватив руками тэхёнову голову, нежно поцеловал в лоб.

— Но, Чим…

— Я скоро вернусь, — рыжеволосый поднялся с постели и, посмотрев на брата и лекаря, подмигнул им поворачиваясь и направляясь к выходу, где и их ждали. Было неприятно, когда резко распахнув двери, Чимин чуть не столкнулся с двумя слугами, которые прижавшись подслушивали их разговоры. Они быстро отпрянули от дверей, склоняясь в низком поклоне и прося прощение. Чонгук, который стоял поодаль от них, оживился и, подойдя ближе, начал заглядывать за спину рыжеволосого, в надежде увидеть Тэхёна, но Чимин, поджав губы, отстранил его, прикрывая за собой распахнутые двери.

— Не очень хочется уделять тебе своё время, но ради Тэхёна я готов это сделать. Поэтому иди молча за мной, — Чимин с презрением окинул брюнета тяжёлым взглядом, а после, не смотря назад на альфу, пошёл вперёд в покои своего брата, ибо здесь перед слугами не хотелось обсуждать столь важные вещи. По пути Чон нагнал омегу и, поравнявшись с ним, пытался расспрашивать про своего предназначенного, но рыжеволосый даже не удосужился взглянуть на него, не то что ответить на заданные ему многочисленные вопросы. Чимин наслаждался тем, что брюнет выглядел растерянным и что его сильно волновало состояние Тэхёна, поэтому он держал интригу их разговора и даже замедлил ход, мягко ступая домашними туфлями по полу и шурша менее пышной юбкой своей одежды.

— Ах, такой чудесный день выдался, не правда ли? — не желая выслушивать ответ советника, Чимин сразу же продолжил свой монолог: — Утренние лучи солнца не слепили мне глаза, когда я только проснулся, как это случалось раньше. Меня даже не мучила утренняя тошнота и совсем не рвало. Благодаря ЛиБину я даже пополнел, он постоянно пытается откормить меня, как, впрочем, и все слуги. Он меня обрадовал и тем, что тошнота совсем отступит уже ближе к трем месяцам, по крайней мере возможно. — Чимин понимал, как был напряжён брюнет, поэтому ещё сбавил шаг, а ведь они и не прошли половины пути: — Я раньше наивно полагал, что быстро разбухну, становясь большим и неподвижным шариком, но сейчас, когда моя беременность в два месяца и пару недель никак не видна, я могу предположить, что будучи на девятом, я буду менее толстым, чем предполагал ранее, — проходящий мимо Чонгука и Чимина слуга, остановился и поклонился в знак уважения, скромно интересуясь здоровьем его величества. Омега сначала решил никак на это не отреагировать, но быстро взглянув на нервного Чона, обрадовался возможности задержаться и помучать его ещё подольше.

— Как моё здоровье? — рыжеволосый улыбнулся, поворачиваясь к Чону, брюнет покачал головой, намереваясь иди вперёд, но омега сразу же залепетал, обращаясь к слуге, который ухаживал за ним, уже больше двух месяцев, — Я чувствую себя просто превосходно, особенно сейчас. К тому же грудь практически не болит, что просто не может не радовать особенно в это время.

— Ваше Величество, мы можем начать собирать вещи, для вашего сопровождения в другой дворец? — бета уже прижимал к своей груди, какие-то свёрнутые ткани.

— Думаю, да, к тому же не стоит так волноваться, ведь мы там долго не задержимся, — довольно кивнул Чимин.

— Ну это вряд ли, — теперь улыбался уже Чонгук, а рыжеволосый только цокнул языком.

— Можешь идти, — омега махнул слуге рукой, а тот, вновь поклонившись, поспешил исчезнуть, оставив Чимина с брюнетом. — Значит вряд ли?

— Вы остановились на том, что вас перестали мучать боли в груди, Ваше Величество, поэтому продолжим наш путь. Я в нетерпении жажду услышать все ваши изменения в период беременности, но только если мы немного поторопимся, — Чонгук аккуратно подхватил рыжеволосого под руку, утягивая его за собой.

***

          Вновь поддерживаемый рукой ворох юбок был опущен и поправлен, а омега негодовал, что его так быстро протащили по всем коридорам дворца прямо в покои брата. Чонгук уже ждал, что скажет Чимин, но тот не спешил отвечать на заданный про Тэхёна вопрос.

— Начнём с того, что срок, на который отправят меня в другое место не известен, брата взять с собой я не вправе, но и здесь оставлять не хочу, хотя придется. Он единственный родной человек, который остался у меня, поэтому я не позволю никому его обижать, даже тебе. Мне глубоко наплевать, на то, что ты его предназначенный, мне плевать, что ты «изменился» и что ты вновь начнёшь петь баллады о том, что больше никогда не посмеешь его осквернить или даже притронуться без разрешения своими руками. Для меня ты навсегда останешься тем грязным, подлым и развязным человеком и даже не надейся на то, что я приму тебя как его альфу. Не смей об этом думать или просто мечтать. На время, что меня не будет рядом, огороди его от всего внешнего мира, не позволяй его прошлому проникать в настоящее. Следи за тем, чтобы он хорошо питался, ведь я его знаю, он часто не ест, когда сильно волнуется. Чтобы отвлечь от плохих мыслей, займи его тем же учением, будет лучше, если он начнёт выходить на прогулки, ведь во дворце он находится довольно давно и так же давно он не был снаружи. Пусть вокруг него будут слуги, чтобы с ним ничего не случилось, но к тому же не давай ему слишком долго быть на холоде, Тэхён крайне не любит морозы и легко может подхватить простуду. ЛиБин ещё просил упомянуть, чтобы его перед сном поили чаем, заваренным на сушенной ромашке, так он быстрее и крепче уснёт, — Чимин начал ходить по комнате и говорил, несмотря на Чонгука, вспоминая каждую деталь, которая касалась его брата. — Надеюсь, что ты понимаешь, как Тэхёну тяжело общаться с тобой из-за проведённой вместе течки, поэтому старайся даже не упоминать этого в разговоре с ним, покажи ему, что тебя это никак не задело, ведь он был крайне смущён от воспоминаний своей смелости и желания в этот период. Если всё же он сам захочет это обсудить, то…

— Я сам решу, что мне сказать на счёт этого и поверьте, Ваше Величество, мой ответ не будет оскорбительным, я понял вас и постараюсь помочь вашему брату, ведь знаю, в каком смятении находится сейчас Тэхён.

— Буду верить, что ты понял меня не только насчёт этого, но и примешь остальное как должное. Повторюсь, я не прощу даже одной его пролитой слезинки из-за тебя. Теперь, хочу поставить тебя перед фактом, Тэхён останется сегодня у меня и спать ты будешь в обнимку с подушкой один. Увидишь его только завтра, а на сегодня оставь его в полном покое.

— Вы всегда будете решать всё за него? — Чонгук был не особо рад такому известию, к тому же манера Чимина — пренебрежения по отношению к альфе не могла не раздражать.

— По-твоему, я добровольно захочу отдать своего единственного брата в руки человека, который когда-то взял его через силу прямо в пыточной? Ты обвинил его в том, что он не делал, наказал совершенно невинного человека, ещё к тому же и надругался над его телом, насилуя беззащитного омегу, которого намеренно обвинили в краже. Ты даже не захотел разобраться в чём дело, не выслушал его, позарился на то, что он не сможет дать отпор и воспользовался им! — сжимая кулаки и, не вынося этих тяжёлых воспоминаний, Чимин сорвался на крик, медленно, шаг за шагом, походя ближе и продолжая выкидывать Чонгуку всё прямо в лицо: — Хочешь сказать, что если на его теле зажили раны и он смог немного оправиться от всего этого ужаса, то он забыл всё, что ты сделал с ним? Думаешь я когда-нибудь смогу забыть это?! — Чимин стиснул зубы, резко замахиваясь рукой и сильно ударяя брюнета ладонью по лицу. Хлопок был достаточно громким, пальцы вмиг онемели, а ладонь вспыхнула жаром. Омега поморщился, сжимая ноющую руку в кулак и понимая, что не рассчитал силы и чуть не переломал собственные пальцы. Чонгук лишь немного дёрнул головой, но руку к щеке не прижал, продолжая смотреть на омегу. Кожа быстро начала покрываться пятнами и вскоре на его левой щеке, горел яркий и довольно чёткий след от ладони омеги. Чон не собирался жаловаться или оспаривать поступок Чимина, он знал, что заслужил это, поэтому продолжил молча выслушивать рыжеволосого, что остановился на одно лишь мгновение, но вскоре вновь начал говорить: — Никогда, слышишь, никогда, ты не сможешь оправдать себя в моих глазах, поэтому делай так, как тебе сказали, иначе я сделаю всё возможное, чтобы в дальнейшем ты даже не смог увидеть, почувствовать или же просто поговорить с ним. Поверь, я смогу это сделать и даже император меня не остановит, — Чимин выдохнул, продолжая сжимать ноющую ладонь и смотреть на советника. Рыжеволосый более не хотел видеть этого человека, поэтому, сразу обойдя его, направился к двери.

— Ваше Величество, я тоже хотел бы кое-что сказать…

— Теперь меня это никак не волнует, — омега даже не обернулся, чтобы взглянуть брюнета.

— Но это насчёт вашего брата.

— Я всё сказал, что ты должен сделать по отношению к нему, когда меня здесь не будет, поэтому не считаю нужным больше слушать тебя, — Чимин уже хотел уйти, но вдруг Чонгук, нагнав его в двух шагах от дверей, за руку резко развернул к себе лицом и, внезапно для омеги, встал перед ним на колени. Рыжеволосый, хмурясь, сначала опешил и хотел отойти на шаг назад, но Чон ухватился за часть его юбки, не отпуская от себя и заставляя остаться в этих покоях.

— Прошу, выслушайте меня, это займёт лишь пару минут вашего времени, — брюнет так отчаянно пытался остановить Чимина, что рыжеволосому всё же пришлось его выслушать. — Я понимаю, что совершенное не забыть и никак не исправить, но я попытаюсь всеми силами помочь Тэхёну пережить вашу разлуку, я буду оберегать его и клянусь, что больше никогда не посмею причинить ему боль, не допущу, чтобы с ним что-то случилось и буду рядом, чтобы помочь. Вы и он можете помнить это до конца моих дней, я ни за что не буду искать оправданий и тем более просить у Тэхёна простить меня, ведь знаю, что подобное нельзя прощать. Я клянусь, что сделаю всё возможное ради него… — Чимин лишь хмыкнул, качая головой и смотря куда угодно, но только не на брюнета у своих ног.

— Слова… Всего лишь пустые слова, которые позже не будут иметь никакого значения, — рыжеволосый дёрнул за свою юбку, вырывая ткань и чонгуковых рук и отходя от него на два шага назад. — Мне не нужна твоя ложь и твои напрасные клятвы. Всё, что хотел, я уже сказал, поэтому больше я не вижу смысла оставаться здесь, — тихий ворох омежьего одеяния за спиной, лёгкие, практически неслышные шаги и вот Чонгук в этой комнате совершенно один. В покоях, где ещё витал лёгкий запах его любимой спелой вишни, было тихо, а постель в которой лежал его омега не заправлена. Чон ещё несколько минут продолжал сидеть вот так, прямо на коленях и думать только о своём белом пёрышке, который, раз за разом выскальзывая из рук, улетал от него, оставляя за собой лишь лёгкий шлейф невинного и такого прекрасного чистого запаха.

Чонгук знал, что Тэхён не примет его, но продолжал упорно верить в лучшее.

***

          В этот день ни слуги, ни лекарь и ни Тэхён не могли найти покоя, лишь Чимин был от чего-то совсем спокоен и даже не высказывал волнения, спокойно принимая свой скорый отъезд. Беты копошились, страшась что-то забыть, поэтому пересматривали все вещи по несколько раз. К вечеру всё было готово, оставалось лишь переночевать последний раз в стенах дворца и уже завтра они отправятся в путь, оставляя императора позади. Слуги лишь раз в тот же вечер пытались вновь уговорить правителя оставить беременного омегу здесь, но Мин, всё так же продолжая беситься из-за развернувшейся ситуации в том зале, даже не выслушал их просьбу до конца. Альфа аргументировал это тем, что супругу нужно было показать своё место, хотя сам понимал, что по большей части пытался привыкнуть к его отсутствию, вернее отсутствию мелиссы в своей жизни. Чимин был прав о его зависимости, поэтому Мин хотел доказать ему и себе, что способен жить как раньше и без мелиссы. Юнги знал, как его будет ломать, но гордость не позволяла отменить сказанное слово. Было слишком поздно, к тому же давно стоило укоротить уверенность Чимина, ибо то, что он думал и говорил, было гранью, за которую он успел заступить и получить своё наказание. Даже Чонгук не мог повлиять на это решение, поэтому Юнги продолжал уговаривать себя в полной правильности своего решения. Он уже успел позаботиться о сохранности плода, поэтому в дорогу было выслано несколько десятков людей, которые не допустят, чтобы с ним что-то случилось по пути, так же вместе с Чимином будет лекарь, а во дворец уже было передано с гонцом послание. Само место было одной из самых охраняемых частей страны и там было тихо, спокойно, а главное безопасно, поэтому о сохранности супруга император в том месте даже не волновался. Юнги был там, вот только возвращаться туда больше никогда не собирался, ибо одно упоминание этих треклятых стен резало по сердцу острым клинком, оставляя неизгладимые раны, которые никогда не затянутся, как и прошлые, когда-то давно оставленные родным отцом.

***

           ЛиБин всё время был подле Чимина и боялся оставить его одного. Он видел, как омега был спокоен, но прекрасно понимал, что на самом деле он сильно волновался за брата, а Тэхён за него. Красноволосый не выходил из покоев Чимина и по его же уговорам остался ночевать вместе с ним. После разговора с Чонгуком, рыжеволосый испытывал смешанные чувства, но полностью довериться ему не мог. Омега даже успел подговорить одного из своих слуг, который был рядом с ним уже несколько месяцев, остаться во дворце, на той основе, что он якобы простудился и не смог поехать с супругом правителя в другой дворец. Сероволосый согласился и выслушал все наказания, давая слово, что Тэхён будет под его присмотром всё это время. Чимин не мог полагаться только на Чонгука, поэтому принял такую своеобразную меру предосторожности. Было намного легче оставить брата с тем, кого знаешь продолжительное время, чем с его предназначенным или же с другими, посторонними ему, слугами. А так и Тэхён хорошо знал СеНуна, поэтому Чимин был очень доволен своим выбором.

          Рыжеволосый сразу предупредил брата о том, что он может обращаться к его поставленному человеку чаще, чем к самому Чонгуку, ведь доверял ему намного больше. Тэхён лишь смазано поблагодарил за такую заботу, не переставая думать о том, что его скоро покинут. Уже с наступлением мрака за окном, они долгое время продолжали вести разговоры при свечах, а когда слуги начали ворчать, что для этого слишком поздний час и что Чимину давно следовало лечь спать, ведь перед дорогой нужно было набраться сил и энергии, то оба омеги в обнимку улеглись в постель, не желая разъединяться. ЛиБин в последний раз навестил их, а уже после задул свечи, когда убедился, что Чимин, чувствует себя хорошо и что его и Тэхёна ничего не тревожит.

          Омеги, даже будучи в постели и в полном мраке, поддались воспоминаниям далёкого и когда-то утраченного детства, делясь самыми светлыми воспоминаниями. Они разговаривали долго, копаясь в своём прошлом, Тэхён даже раз успел всплакнуть из-за того, что прекрасно помнил тот последний день, на что Чимин, обнимая его вновь успокаивал.

          Было непонятно через сколько часов такой болтовни они уснули, ведь казалось, что прошло совсем немного времени, как их уже начали потихоньку будить, говоря о том, что нужно вставать. Чимин с трудом поднялся первым и чувствовал себя уставшим и невыспавшимся, поэтому, приложив палец ко рту, не позволил будить Тэхёна, давая ему лишнее время на отдых. У самого омеги оставалось буквально несколько часов до того, как его увезут, поэтому он пару минут смотрел на сладко спящего брата, а после, аккуратно выбравшись из-под одеяла, получше укутал красноволосого.

          Все оставшиеся слуги, которые не переносили вещи и были уже собраны, начали подготавливать к дороге и самого Чимина, наряжая его в очередные неудобные юбки и красивые, вышитые сложным узором и дорогими нитями, накидки. Все присутствующие передвигались тихо и приглушённо перешептывались, чтобы, по приказу рыжеволосого омеги, ненароком не разбудить спящего в этих же покоях Тэхёна. Ушло полтора часа на то, чтобы Чимина сначала одели и подобающе накрасили, украсив его при этом небольшим и не слишком тяжёлым головным убором и красиво уложенными в причёску волосами. Больше времени ушло на макияж, вернее на бурное перешептывание с Чимином, который до последнего отказывался от этого элемента в своей внешности, но всё же согласился, «случайно» портя при этом, то нанесенную на лицо пудру, то нарисованные брови. Когда всё же смогли угомонить омегу и уговорить его не мешать этому варварскому процессу, то причёску сделали лишь за несколько минут. По итогу его кожа лица и шеи вновь были выбелены, брови тонко подведены, как и сами глаза, а губы окрашены красной краской. Рядом с губами на коротком расстоянии подрисовали две точечки, а после нанесли лёгкие румянца на мягкие щёки. Чимин терпеливо сидел с прямой спиной и до жути хотел стереть с лица прямо руками всю эту раздражающую пудру, но старался сдерживать свой ярый порыв, ведь уже успел наслушаться от слуг, что там нужно появится в подобающем его статусу виде. Только закончив со всем нарядом, рыжеволосый, с тяжёлым вздохом, попросил всех покинуть его покои. Настало самое время будить Тэхёна, ведь все были собраны, повозки уже заканчивали подготавливать к скорому отъезду и даже правитель с советником ждали его появления. Больше всего Чимин не хотел, чтобы брат вновь начал оплакивать его, будто омега уезжал отсюда навсегда, но и оставить его здесь спящим, не попрощавшись, не мог. Сев рядом и прикоснувшись дрожащей рукой до братского плеча, рыжеволосый слегка покачал его. Тэхён поморщился, начиная сонно причмокивать губами и приглушённо мычать, поворачиваясь на спину. Красноволосый нехотя приоткрыл один глаз и через пару секунд открыл второй. Сон сняло как рукой, ведь рядом с ним сидел уже готовый отправиться в путь Чимин, на что Тэхён обеспокоенно приподнялся, непроизвольно хватаясь за его руки.

— Чим? — спросонья хрипловатый голос дрожал, а Пак начал осматривать его одежду и неприятно накрашенное лицо.

— Мне пора, Тэ, — Чимин слегка поджал губы, чтобы не пустить слезу и не испортить нанесённую на лицо краску.

— Так рано? Но… но… — Тэхён начал взглядом искать ту зацепку в комнате, в рядом сидящем Чимине, в его наряде, за которую можно было замедлить этот чёртов отъезд, попытаться что-то придумать, чтобы не отпускать брата, но голова была пуста, а в дверь постучали не заходя внутрь, показывая таким образом, что уже пора уходить.

— К сожалению, — рыжеволосый вымученно улыбнулся, стараясь поддержать Тэхёна, чьи глаза вновь были на мокром месте.

— Чим, скажи, что это просто страшный сон, скажи, что ничего этого нет и что ты остаешься, прошу, — красноволосый начал утирать рукавом ночной рубашки слёзы, но всё равно продолжал видеть перед глазами расплывшийся силуэт из-за мутной пелены солёной влаги.

— Как бы мне этого хотелось, Тэ, — в дверь постучали второй раз из-за чего пришлось подняться на ватные ноги, продолжая держать Тэхёна за его тёплую ладонь.

— Пожалуйста, не уходи…

— Я вернусь, Тэ, я приду тогда, когда ты будешь спать в постели, чтобы так же сесть рядом и вновь разбудить. Просто нужно подождать, меня будет греть мысль о том, что ты меня ждёшь и только из-за тебя я буду ждать своего возвращения обратно, но сейчас мне пора, моё солнце, — Чимин вновь присел на край постели, прижимая к себе брата и сильно, словно в последний раз, стискивая в своих руках. Рыжеволосый так же внезапно отстранился, целуя крашенными губами Тэхёна в лоб и быстро поднимаясь обратно на ноги. Омега знал, если задержится с ним ещё на одну минуту, то точно не сдержится и, наплевав на этот чёртов макияж, разрыдается в голос. Поэтому удерживая немного помутневший взгляд, Чимин направился к двери. Он изо всех сил держал себя в руках, чтобы не обернуться на крики Тэхёна не уходить и вновь до металлического привкуса прикусил внутреннюю часть щеки. Даже у дверей он не смел оборачиваться, ведь слышал, как скользнуло по полу одеяло, а красноволосый быстро побежал к нему. Чимин, проскользнув к трём слугам, быстро закрыл за собой дверь. Пришлось оставить одного бету, чтобы придерживать их. Тэхён начал стучать кулаками, прося брата остановиться, но рыжеволосый, прижав по два пальца к ушам, спешно направился за двумя оставшимися слугами, начиная чуть ли не бежать, так было невыносимо слышать пронзительные крики позади себя. Сердце разрывалось на части, но Чимин не смел поддаваться этой слабости, хотя сам с большим трудом удерживал подступающие слёзы. Только столкнувшись с СеНуном, который спешил сообщить, что ждут только его, Чимин не выдержал, снимая с руки кольцо с кровавым камнем и отдавая его слуге.

— Прошу, отдай его Тэ, когда меня уже здесь не будет. Скажи, что я очень сильно его люблю и пусть он хранит его до моего возвращения, — омега сильно сжал ладонь сероволосого с кольцом, смотря на него с мольбой в блестящих глазах, а после вновь поспешил к выходу, оставляя позади растерянного бету, который остался стоять и смотреть ему в след. Крики Тэхёна были слышны на этаж, поэтому СеНун быстро отошёл от этой неожиданной ситуации и, осмотрев кольцо с красивым камнем, спрятал его в нагрудном кармане, бережно прижимая к сердцу дорогую вещь и направляясь к бете, который с трудом удерживал двери и за одно, пытающегося вырваться наружу красноволосого омегу.

***

          Приближаясь к собравшимся людям, Чимин пытался собраться и всеми силами показать, что он никоим образом не огорчён, ведь там был и он. Большая часть слуг, как и сам император с советником, ждали его в тронном зале. Омега приостановился, идя не спеша, с лёгкой походкой и прямой величественной осанкой, несмотря на дискомфорт вызванный его неудобной одеждой и этими проклятыми юбками. Свои руки омега упрятал под рукавами, чтобы не показать отсутствия кольца на пальце, подаренного императором в день их помолвки. Чимин даже нашёл в себе силы улыбнуться мягкой улыбкой правителю. Он настойчиво игнорировал намёки со стороны слуг, которые нашептывали и показывали руками, чтобы омега поклонился своему супругу в знак уважения. Рыжеволосый даже под угрозой смертной казни ни за что бы не поклонился ему в данный момент, когда его отправляли в совершенно другое место от брата. Он даже специально повыше вздёрнул голову, намекая и ярко показывая свои намерения не выказывать правителю своего уважения. Зная скверный характер обиженного омеги, Юнги не обратил на это особого внимания, поэтому, поднявшись с трона, он приблизился к рыжеволосому, заводя свои руки за спину.

— Вижу ты готов к своему отъезду.

— Мой супруг так проницателен, что вот-вот пронзит меня своим всеведением, — улыбнулся Чимин. — Сопровождающие меня люди готовы, и я уже успел попрощаться с братом, поэтому не вижу смысла оставаться в этом месте и с Вами, — с особой долькой презрения протянул омега, — дольше положенного.

— Я тоже не вижу в этом никакого смысла, поэтому хочу пожелать тебе терпения, ведь оно тебе ещё понадобится, — Юнги кивнул головой, рассматривая под слоем пудры лицо своего мужа. Ему это совершенно не нравилось, не нравилось и то, что омега так радостно улыбался.

— Как чудно, что наши с вами пожелания совпадают, ведь терпения вам понадобится гораздо больше, чем мне. — Рыжеволосый наклонился чуть ближе к альфе, чтобы тихо зашептать ему прямо в лицо: — В первые не жалею, что тогда, во время течки, пометил тебя. Буду надеяться, что ты загнёшься быстрее, чем я успею доехать до этого чертового дворца, — отстранившись, Чимин ещё шире улыбнулся. — Буду сильно-сильно скучать по Вам, муж мой ненаглядный, — омега невесомо коснулся своими губами его скулы и отстранился, любуясь красным пятнышком на его обычно бледном лице. Юнги поджал губы, стойко смотря в карие глаза напротив и едва ли не прикрывая свои от обилия мелиссы вокруг себя. Запах дурманил, манил и заставлял желать собственного омегу. Было невыносимо думать, что его вот-вот лишат всего этого, но дело было сделано, поэтому Мин со спокойным лицом отдал приказ проводить своего супруга к повозкам и также продолжал стоять, не высказывая никаких лишних эмоций. Слуги сразу же накинули на омежьи плечи утеплённую накидку с мехом, располагаясь по несколько человек у каждой руки и сопровождая омегу наружу. Чимин, выходя из тронного зала, вновь начал чувствовать себя потерянным из-за такого расставания с братом, но, несмотря на это, продолжал идти навстречу ослепительным лучам солнца.

         Его со всех сторон окружали люди, именно поэтому он даже не мог разглядеть ЛиБина, который позже появился прямо из ниоткуда и, взяв омегу за руку, повёл к одной из нескольких повозок. Лекарь ехал вместе с рыжеволосым, чтобы если что-то случится, то быть рядом с ним. Также с ними была ещё пара слуг из распоряжения Чимина, которые сообщили, что всё готово и пора отправляться. Кони уже в нетерпении топтались на снегу, а рыжеволосый с каждым мгновением чувствовал себя более потерянным. Он сжимал правую руку, рассматривая оставшийся след от кольца на пальце и думал только о Тэхёне, которого оставил запертым в своих же покоях, чтобы тот ненароком не увязался следом за ним.