Где же ты, моя бабочка? [ЗАВЕРШЁН]

          Из купальни Чимина сразу же перенесли в покои императора. К тому времени он тяжело дышал и практически не сопротивлялся. Чимина аккуратно уложили на постель и оставили его нагим, снимая с него то самое покрывало, потому что он ныл от любого прикосновения к своему необычайно чувствительному телу. Двое бет остались, чтобы течный омега не натворил чего-нибудь. Остальные люди ушли.

          Чимин буквально выл в голос от сильного возбуждения и пульсации внизу живота. Запах мяты, витавший в этой комнате сводил с ума, заставляя как можно сильнее желать его обладателя. Перед глазами всё плыло и кружилось, будто его обухом ударили по голове и, как обречённого на произвол судьбы, оставили здесь доживать свой срок. Чимин лежал на постели и, прикрыв глаза, начал принюхиваться. Он сильно стиснул, лежащую рядом с ним, подушку руками, утыкаясь в неё носом и шумно вдыхая божественный запах. Выделений стало ещё больше, чем прежде. Чимин чувствовал как ткань под ним вновь намокает. Возбуждение свернулось в тугой узел внизу живота. Его член уже был в возбуждённом состоянии, а на головке выделился предэякулят. Анал пульсировал. Хотелось, чтобы в него как можно быстрее вошли… безумно хотелось альфу, преимущественно своего — Юнги. Омега застонал и перевернулся на спину, не выпуская подушку из своих вспотевших ладоней. Его тело предательски требовало, чтобы над ним взяли верх, вошли и начали трахать. Хотелось самому нанизываться на массивное достоинство альфы, только для того, чтобы пережить эту безумную пытку.

          Чимин, открыв рот, начал тяжело и глубоко дышать. Он запустил правую руку в волосы и крепко сжал их в кулак. Это было не то. Нужно чтобы их стискивал альфа своими сильными руками. Омега провёл рукой по шее нащупывая ошейник с цепью. Это альфа должен сжимать его шею и при этом как можно глубже нанизывать на свой член. Спустился к своей груди, сжимая соски. Они были необычайно чувствительны и сильно сморщились. Не то. Всё не то. Не те прикосновения, не то ощущения, не он. Чимин заскулил и, не открывая глаз, продолжил исследовать своё тело, вдыхая при этом мятный и такой чарующий запах с подушки. Он провёл кончиками пальцев по плоскому животу. Тело пылало. Он весь горел, словно в горячке. Спустившись ниже, сжал свою эрекцию. В комнате раздался громкий стон, стон удовольствия и сильного желания. Омега притянул ноги к себе и, согнув их в коленях, широко раздвинул. У него стояло, а дырочка пульсировала требуя к себе особого внимания. Щеки пылали, разум затуманился, он помнил, как Юнги торопливо пытался растянуть его пальцами. Хотелось того же прямо сейчас…

          Сглотнув вязкую слюну, Чимин оторвался от подушки и левой рукой спустился к своему члену. Сжав его, начал медленно водить по нему, размазывая предэякулят по всей длине. Было плевать на бет, что стояли у входа и втихаря подглядывали за ним, было плевать на эти стеснения и вообще на всё. В голове вертелось лишь желание. Дикое, животное желание. Разум полностью отключился уступая сильному возбуждению. Чимин легко просунул указательный палец внутрь себя. Благодаря большому количеству смазки он вставил второй и, привыкая к новым ощущениям, начал медленно и неуверенно двигаться. Было приятно, но всё ещё не то. Продолжая надрачивать себе, Чимин двигался навстречу своим пальцам и, покачивая бёдрами, приставил третий. Смазка громко хлюпала. Выделения увеличились, а омега уже сильно стонал и быстрее насаживался на собственные пальцы.

          Тело извивалось и просило другого. На глазах выступили слёзы. В голове шумело, а дыхание и вовсе сбилось. Казалось ещё немного и он сойдёт с ума от всего этого. По щекам текли слёзы. Чимин был готов пронзительно кричать и звать своего альфу. Тело горело и было влажным от пота. Он вынул пальцы из своего тела и, перевернувшись на живот, уткнулся носом в подушку, стискивая шёлковую ткань в зубах. Он приподнялся на коленях и выпятил задницу. В такой позе было намного удобнее. Омега, как кошечка, сильно прогнул спину, отчего упругие ягодицы оттопырились, а по правому бёдру начала стекать густая смазка, пахнущая мелиссой. Чимин продолжал шумно дышать в подушку и вновь поднёс пальцы к своему анусу. Он засунул три, но потом немного неуверенно приставил и четвертый. Он с трудом запихнул его до упора, но, зажмурившись, вынул. Слишком туго. Омега начал плакать и поднёс руки к голове, сжимая рыжие волосы на затылке. Громко рыдая, от отчаинья начал пронзительно кричать в подушку. Чимину показалось, что он уже сходит с ума, потому что, отбросив свою ненависть к императору и наступив на горло своей гордости, он начал звать своего альфу. Когда Чимин уже совсем отчаялся и начал просто рыдать, уткнувшись лицом всё в ту же подушку, двери распахнулись, а комнату вмиг заполнил сильный запах мяты. Беты встрепенулись и, быстро оторвав взгляд от рыжеволосого, поклонились, а после ушли, оставляя императора и омегу наедине.

          Юнги на несколько секунд впал в ступор из-за сильного запаха мелиссы, который был необычайно приятным и настолько притягательным, что альфе понадобилось время для осознания, что это запах его омеги. Мин, не отрываясь, смотрел на Чимина, что стоял на коленях, уткнувшись лицом в его подушку. Пак приподнялся на дрожащих руках и поднял своё припухшее от слёз лицо к альфе. Император сделал неуверенный шаг к нему, продолжая вдыхать этот потрясающий аромат. Было сложно привыкнуть к тому, что это настоящий запах его предназначенного. Юнги никогда не мог подумать, что его омега может быть настолько прекрасным, особенно сейчас, когда он покрасневший и обнажённый с нетерпением ждал его появления. Руки альфы начали подрагивать, а дыхание участилось. Омега с трудом сел на колени и хриплым от рыданий голосом произнёс:

— Юнги, прошу… — его глаза застилали слёзы, щеки горели, а грудь тяжело вздымалась.

          Альфа сразу же оттаял и уже через мгновение был рядом. Он как можно быстрее избавился от всей этой ненужной одежды и через несколько секунд был вместе с Чимином. Омега сам прильнул к желанному сильному телу. Альфа взял его за рыжие волосы и, стискивая их на затылке, наклонил голову, сминая пухлые губы своим напором. Он кусал их до крови, упиваясь металлическим привкусом их поцелуя, отчего омега лишь жалобно стонал, приоткрывая рот и впуская язык Мина. Ему безумно нравилось это. Нравилось отвечать, нравился напор альфы и его неутолимая жажда. Сильные руки уже вовсю блуждали по разгорячённому телу, то сжимая и раздвигая половинки ягодиц, то нежно поглаживая спину и грудь. Юнги с трудом оторвался от влажных губ, начиная покрывать шею горячими поцелуями. Он целовал, облизывал, оставлял многочисленные засосы и всячески помечал шею Пака. Омега, закрыв глаза, тянулся к этим жадным прикосновениям. Он громко стонал и получал удовольствие, когда альфа начал покусывать нежную кожу, оставляя неглубокие следы от своих зубов.

          Юнги не мог надышаться этим прекрасным запахом. Он нещадно метил каждый участок молочной кожи, спускаясь ниже к груди. Альфа потянул зубами за возбуждённый розового цвета сосок, выбивая из омеги пронзительный полукрик-полустон. Чимин метался и задыхался в крепких объятиях от этих грубых ласк, ему это нравилось, но больше всего хотелось почувствовать член внутри пульсирующего и истекающего густой смазкой ануса.

— Прошу войди… — громко простонал Чимин, приоткрывая свои припухшие глаза. Юнги, повинуясь своему омеге, опустил руку вниз и приставил сразу два пальца. Не хотелось вновь порвать его или же как-то навредить, даже при том, что у него была течка и выделения облегчили бы его проникновение. Но, к удивлению альфы, пальцы очень легко вошли внутрь его. Тогда он приставил третий, от чего Чимин тихо замычал, начиная толкаться вперёд и лично насаживаться на них.

— Значит, мой омега так сильно ждал меня, что уже всё подготовил и сам растянул свою дырочку? — Мин удовлетворенно улыбнулся. Чимин немного отстранился, ссаживаясь с его пальцев, а после перевернулся на живот и, встав на колени, широко раздвинул ноги. Пак оперся о локти и как можно сильнее прогнулся в спине, оттопыривая сочные половинки ягодиц. Юнги безумно нравилось желание течного омеги, а запах мелиссы сводил с ума так, что он нарочно пытался тянуть время, хотя сам уже еле сдерживался и нервно прикусывал нижнюю губу. Ему нравилось видеть, как омега страдает и изнывает от сильного желания. Ведь он хочет именно его. Именно для Мина Чимин так сладко стонет и изгибается, желая чувствовать внутри своего горячего тела его. Его он и получит.

          Альфа провёл рукой по изящному изгибу спины, приближаясь к ягодицам. Омега застонал, сильнее оттопыривая их и пододвигаясь ближе к нему. Но Юнги резко убрал руку и, замахнувшись, ударил по мягкой половинке, оставляя на ней ярко розовый след от своей ладони. От неожиданности, омега восхищённо вскрикнул и блаженно застонал, а Мин проделал тоже самое и со второй. Он наносил лёгкие и возбуждающие удары до тех пор, пока ягодицы омеги не начали пылать огнем. Они сильно покраснели, а омега уткнувшись лицом в подушку громко стонал. Его тело дрожало, а бёдра блестели от вытекающей из дырочки смазки.

          Альфа встал на колени, прижимаясь сзади к горящим ягодицам Пака. Чимин чувствовал как на его талию легли холодные руки, а к анусу упёрлась головка члена Юнги. Выждав секундную паузу, альфа сделал резкий толчок, входя внутрь своего омеги. Оба громко и удовлетворённо застонали. Мин уже не мог терпеть, поэтому начал делать глубокие и резкие толчки, заставляя Чимина взять в зубы ткань шёлковой подушки и крепко стискивать её, чтобы не кричать в голос от такого удовольствия. Было очень хорошо. Настолько хорошо, что хотелось, чтобы его трахали так целую вечность. Не просто вбивались внутрь, а удерживали на месте, сжимали волосы и за талию насаживали на массивное достоинство. Омежья сущность уже давно пала под напором и полностью контролировала Чимина. Ему нравилось это — пятьдесят процентов удовольствия, пятьдесят процентов боли. Так мог делать только Юнги. Он двигался быстрыми и размашистыми толчками, выбивая из омеги оглушительные стоны и не давая возможности ссадится или же отстраниться. Их запахи давно смешались в одно целое, образовывая нечто новое и прекрасное. Юнги хотелось видеть лицо Чимина, когда он до основания вбивался внутрь покоренного тела. В таком положение он брал лишь тех глупых омег из гарема. Они раздражали одним своим видом и постоянно тянули свои цепкие руки к его телу. Это сильно раздражало, поэтому, ограничив все прикосновения с их стороны, Мин брал их только повернув к себе задницей, а их утыкая в подушку, чтобы не мешали. Не хотелось видеть их, он просто входил в них одним резким толчком и брал желаемое. Но они не Чимин. Хотелось видеть его лицо, чувствовать на своем теле его руки и уткнуться носом в ложбинку у основания шеи, вдыхая чудеснейший аромат. Поэтому он вышел из омеги. Чимин немного приподнялся и протестующе замычал желая вернуть его. Но не успев ничего сказать, альфа в туже секунду резко перевернул Пака на спину и притянув за бёдра, закинул ноги к себе на плечи. Он быстро вошёл, попадая прямо по простате и продолжая вбиваться внутрь. Омега откинул голову назад и сильно прогнулся в спине, принимая альфу целиком и полностью, после чего пронзительно закричал. Он попытался прикрыть рот рукой немного глуша стоны, потому что в таком положение он наносил толчки прямо по комочку нервов.

— Убери… руки… от своего… рта, — не унимался Юнги, проговаривая по отдельности, каждое слово. Омега послушно убрал руки и завёл их за голову, судорожно хватаясь за простыни. Ему хотелось, чтобы его вновь привязали и никуда не пускали. Хотелось, чтобы Мин не останавливался и продолжал втрахивать его в постель.

          Юнги отметил про себя, что его стоны удовольствия ему нравятся гораздо больше, чем крики боли. Нравилось видеть его таким. Таким возбуждённым, покрасневшим, безумно сексуальным и развязным. Это приносило несказанное удовольствие, доводя до иступленного возбуждения. Ему нравились эти пухлые щеки, что были почти пунцового цвета, приоткрытые влажные губы, судорожно хватающие воздух. Его глаза были закрыты, длинные ресницы дрожали, а огненно-рыжие волосы были полностью влажными от пота и прилипли ко лбу. Шея была покрыта многочисленными засосами и укусами. Временная метка практически зажила. Поэтому, приподняв стройные ноги, Юнги убрал их с плеч, широко разводя в стороны и потянув за талию на себя, вновь стал вбиваться в покорное тело. Наклонившись над омегой, альфа продолжил делать глубокие толчки, после чего припал губами к старой метке тщательно вылизывая её. Затем, немного ускорившись, взял местечко нежной кожи и прокусил её насквозь. Чимин поморщился от боли и вскрикнул. Юнги начал слизывать выступившие капельки крови, уменьшая тем самым острую боль. Омега переложил свои руки на плечи альфы и, крепко прижимая к себе, приподнял ноги, скрещивая их на талии Мина и вбирая член как можно глубже в себя. Юнги удовлетворённо застонал и припал к пухлым губам Чимина. Они слились в безумном поцелуе, теряя границы реальности и сливаясь в одно целое. Их поцелуй приобрел металлический привкус, что очень нравилось альфе.

          Чимину было безумно хорошо, настолько, что он оторвавшись от тёплых губ припал к шее Юнги и стал целовать её. Он как и сам альфа хотел пометить своё, своего человека своего предназначенного. Омега ногтями впился в мощные плечи, прижимая как можно ближе к себе, не оставляя свободного сантиметра между их влажными и разгорячёнными телами. Он хватал нежную кожу губами, начиная посасывать и немного покусывать её, оставляя розовые следы, которые немного позже приобретут фиолетовый оттенок. Юнги продолжал наносить резкие и быстрые толчки по простате, отчего омега извивался под ним и сам подмахивал бёдрами в такт толчкам, не упуская ни одного и упиваясь сладостью их близости.

          Юнги, усмехнувшись, немного приподнял голову, давая омеге возможность целовать свою шею и оставлять многочисленные засосы. Это возбуждало не меньше его сладких и протяжных стонов, которые становились всё громче и громче. Альфа закрыл глаза от удовольствия. Чимин не оставил ни одного свободного участка кожи, который не поцеловал бы. Он тщательно вылизывал её, утыкался носом и вдыхая чудный запах мяты. Он так же дурманил сознание омеги, как и его собственный дурманил альфу.

          Мин чувствовал, что скоро наступит разрядка, поэтому, положив одну руку на член омеги, стал быстро надрачивать в такт своим толчкам. Чимин откинул голову назад и, открыв рот, начал громко стонать, теряясь в волнах подступающего наслаждения. Он закрыл глаза и без умолку повторял имя своего альфы. Юнги продолжал вжимать Чимина в эту постель и не давал ему ни капли свободы, полностью подстраивая его под себя и делая зависимым от своего члена, в котором Пак так сильно нуждался, особенно сейчас. Альфа чувствовал напряжение омеги и его дрожь, поэтому чуть плотнее обхватил розовую головку и продолжал всё так же ласкать его. Чимин сильно прогнулся в спине и, широко открыв рот, пронзительно застонал, срывая с уст имя своего предназначенного. Он долго бился в приятной судороге, а после, излившись на свой живот, начал тяжело и прерывисто дышать, принимая глубокие проникновения альфы и удовлетворяя уже его желание. Юнги сделал ещё несколько толчков и, засадив член как можно глубже, закрыл глаза, кончая внутрь омеги. Он уткнулся в шею Чимина и пытался отдышаться, отходя от сильного оргазма. Омега же тяжело дышал и, с большим трудом открыв влажные глаза, взглянул на Юнги. Он уже чувствовал внутри своего ануса набухающий узел, и непроизвольно сжался, чем только поспособствовал их сцепке. Альфа сглотнул и, немного приподнявшись на слабых руках, притянул его за подбородок, увлекая в нежный поцелуй. Чимин жалобно застонал, приоткрывая рот и впуская туда Мина. Они начали переплетать языки и взаимно покусывать губы друг друга. Оба застонали, когда узел набух сильнее и в тёплое нутро рыжеволосого излилась новая порция семени.

          Сцепка продолжалась долго и они не раз доводили друг друга до полного безумия вновь и вновь постигая вершину сильного оргазма. Чимин уже не понимал где находится и сколько раз кончал за этот вечер. Единственное, что его волновало, так это только Юнги. Весь он. Его член, губы, прикосновения, руки, слова, действия. Всё это имело большое влияние на него. Хотелось остаться в императорских покоях навсегда, постоянно чувствовать то прекрасное чувство наполнености и сводящие разум послеоргазменные судороги. Спустя бесчисленное количество раз и сцепок оба сильно вымотались. К тому времени омега обмяк и был не способен пошевелить даже головой. Простыни на постели были мятыми и влажными от пота, смазки и семени, а в комнате стоял удушающий запах секса. Было очень душно. Их запахи переплетались, прекрасно сочетаясь друг с другом. Юнги поднялся с постели и, накинув на себя халат, взял ослабевшего омегу на руки, прикрыв его влажное, покрасневшее в засосах и семени тело. Выйдя из своих покоев, он направился прямо в купальню. Двое бет, что ждали их уже несколько часов, быстро направились следом, а двое других зашли в комнату и, проветрив её, начали прибирать постель.

          Юнги крепко прижимал к себе омегу, а Чимин тихо постанывал с закрытыми глазами и хриплым голоском проговаривал его имя. Он слишком устал. Сил совершенно не осталось и единственное, что сейчас хотелось, так это вернуться обратно и, прижавшись к своему альфе, уснуть, вдыхая его мятный запах, но Юнги его куда-то нёс и ничего не говорил. Через несколько минут они пришли в купальню императора. Беты и другие слуги всё подготовили и стояли с опущенными головами, ожидая приказа. Мин приказал всем покинуть это место, а после, оставшись наедине со своим предназначенным скинул с него одеяние. Отбросив халат в сторону, вместе с омегой спустился в тёплую воду. Купальня была просторная и большая. Везде были палочки с приятными благовониями, но они не стояли и рядом с потрясающим запахом мелиссы. Чимин приоткрыл глаза, когда почувствовал, что его усадили в воду. Он был в большой купальне и сидел на ступеньках из чёрного мрамора, которые были скрыты водой. Он был в воде по грудь. Бортики были выложены из этого же мрамора. Так же в воду были добавлены некоторые масла и травы, что помогали немного расслабиться и освежиться. Юнги притянул омегу к себе и, взяв мыльный порошок с приятным запахом, начал медленно массажными движениями промывать ярко-рыжие пряди волос. Чимин закрыл глаза от удовольствия лишь изредка тихо постанывая, он вновь стал ластится к альфе прося большего. Положив руки на его грудь начал спускаться к низу живота. Юнги лишь усмехнулся и, взяв его за талию, резко потянул вниз, заставляя нырнуть под воду. Омега не ожидал такого поворота событий и попытался быстрее вынырнуть на поверхность, но Мин продолжал за голову удерживать его под водой. Чимин сопротивлялся и пытался освободиться, но всё было бесполезно. Через несколько секунд Юнги сам отпустил омегу. Вынурнув, он начал кашлять и протирать глаза. Так он немного пришёл в себя, осознавая что происходит и где он находится. Император улыбался при виде растерянного омеги и притянув его к себе, начал смотреть прямо в глаза. Чимин пытался отталкивать его от себя и старался выбраться из воды, но его крепко удерживали на месте. Он уворачивался от поцелуев и сжимался, не давая прикоснуться к себе. Не прошло и минуты, как возбуждение из-за его течки вновь начало застилать глаза. Юнги наблюдал за тем, как его предназначенный пытался давать отпор своей природе и улыбался, понимая, что скоро проиграет. Чимин осознавал, что перед ним его враг и он не должен делать того, чего очень сильно хотелось. А хотелось снова близости, чтобы Юнги вновь начал вбиваться в его тело даря то наслаждение. Омега дрожал и пытался совладать со своим телом, которое предательски тянулось к альфе. Мин решил подлить масла в его разгорающейся огонь и, подняв на руки приставил к разработанному розовому колечку мышц, свой уже возбуждённый орган. Чимин хотел оттолкнуть его от себя, но лишь блаженно застонал, когда альфа насадил его на свой член, входя до упора. Заниматься этим в воде было в сотни раз приятнее, чем в постели. Омега перестал его отталкивать. Наоборот, положив руки на его плечи, крепче обнял, начиная блаженно постанывать. Юнги держал его за ягодицы, а сам Чимин подмахивал бёдрами, как можно глубже насаживаясь на член. Альфе нравилось, когда омега сам проявлял инициативу, это заставляло хотеть его ещё сильнее. Предназначенный был очень чувствительным к его ласкам. Он был страстным, пошлым и развратным. Вспоминая их первый раз, Юнги и представить не мог каким может быть его омега. Стоило лишь раз показать ему, что такое настоящее удовольствие, как он ненасытно требовал всё больше и больше. Каждый раз он отдавался, как в последний. Он не упускал ни одного толчка. Вбирал внутрь всё его семя без остатка. Отдавался телом и душой, давая возможность владеть так как только вздумается. Он без оглядки вверил свое тело предназначенному и стонал сейчас как последняя сука. Он откинул голову назад, при этом закрыв глаза и судорожно проговаривая имя своего альфы.

***

          Спустя час вода уже остыла. Когда закончилась очередная сцепка, Юнги вынес омегу на руках и, вытерев себя и его насухо, вернулся в свои покои в сопровождении тех же двух бет. Чимин уже уснул по пути, поэтому альфа сразу уложил его на чистую постель и прикрыл тёплым одеялом. Он приказал слуге позвать советника и дождался прихода Чонгука. Тот был удивлён, что император вызвал его так рано. Ещё не наступил рассвет, а он уже был на месте.

— Нужно подготовить для Чимина другие покои. Теперь он будет находиться рядом, в соседней комнате, — Чон удивлённо вскинул брови и, взглянув укутанного в одеяло омегу, обратился к императору.

— Но они предназначены для вашего супруга. То есть вы хотите…

— Да. Возможно сегодня уже был зачат ребёнок. При течке только бесплодный не сможет понести. Но как правило бесплодные омеги не могут быть кому-то предназначены. Это против природы. Поэтому я уверен, что он, — альфа взглянул на своего омегу, — сможет понести. Это станет более явным лишь через несколько недель. Не вижу смысла скрывать это от других. Как только он покинет эти покои, то всем станет известно кто он и по какой причине я провёл с ним течку. К тому же, запах и метку не скроешь.

— Но для бракосочетания он должен быть согласен. Его нельзя будет вести силой. Чимин не сопротивляется сейчас только потому, что он под влиянием течки. Но что насчёт вашего обручения, то он будет явно не согласен.

— Это не имеет значения, хочет он или нет: к венцу он пойдёт сам и лично примет обряд. В этом мне поможет твой омега.

— Тэхён? — Чон немного опешил. — Причём тут мой предназначенный?

— Он не только твой омега, но и единственный брат Чимина. Смекаешь к чему я веду?

— Я не собираюсь отдавать его тебе для шантажа, — Чонгук немного напрягся, на что Юнги лишь усмехнулся.

— Тэхён теперь единственный человек, через которого можно влиять на моего омегу. Достаточно только, чтобы Чимин прошёл обряд бракосочетания, большего и не потребуется. Его течка продлится до тех пор, пока не будет зачат ребёнок, и, как только это произойдёт, то его нужно сразу переместить туда и начать подготовку к предстоящему событию.

— Ваш запах. Он изменился, — Чон кивнул на шею Юнги. Она была вся в засосах, царапинах и укусах. Кожа приобрела преимущественно бордовый и фиолетовые оттенки. Альфа прикоснулся к ней и немного поморщился.

— Он совершенно не контролирует себя при течке. Мне действительно нравится его запах, поэтому даже лучше, если они смешались. Так гораздо приятнее, нежели если они были по отдельности…

— Юнги, — тихо протянул Чимин, начиная сонно водить рукой по пустым простыням, в поисках тёплого тела к которому безумно хотелось прижаться.

— Наверное мне пора, — Чонгук взглянул на рыжеволосого омегу и хитренько улыбаясь, — к тому же не хочу оставлять Тэхёна, ему вновь приснился беспокойный сон. Буду надеяться на то, что скоро эти кошмары отступят и он не будет так мучаться.

Чон поклонился, а после вышел из покоев, оставляя этих двоих наедине. Мин повернулся к постели и посмотрел на спящего в ней Чимина. Он сбросил с себя лёгкое одеяние и уже через несколько секунд вернулся к своему предназначенному. Юнги притянул к себе сонного омегу и, уткнувшись в его шею, вдохнул уже полюбившийся запах мелиссы, после чего ещё крепче обнял его за талию. Чимин немного почмокал во сне и невнятно произнёс его имя:

— Юн-н…?

— Я рядом, спи.