Глава 80. «Буря в сердце семьи.»
Мелисса сидела на краю кровати, бледная, с пустым взглядом, устремлённым в окно. С момента трагедии прошло три дня, но казалось, что время застыло. Ньют не отходил от неё, пытаясь хоть как-то поддержать, но слова не приносили утешения.
Дети всё это время были необычно тихими. Аделия ходила с виноватым видом, но молчала, а Адам и Джек избегали взглядов родителей. Их план давно превратился в тяжёлый камень на душе, но признаться они боялись.
Тем вечером, когда Ньют вышел на улицу, чтобы поговорить с Минхо, Мелисса осталась одна в доме. Она слышала шёпот за дверью - Адам и Джек о чём-то горячо спорили.
- Я больше не могу молчать. - голос Джека дрожал.
- Если скажем, папа нас возненавидит. - шёпотом ответил Адам, но в его тоне не было уверенности.
- А если мама так и не узнает? - Джек тяжело вздохнул. - Мне кажется, она и так всё чувствует.
Мелисса открыла дверь. Её взгляд был усталым, но твёрдым.
- Что я должна почувствовать? - тихо спросила она, останавливаясь в дверном проёме.
Мальчики замерли. Их губы дрожали. Джек посмотрел на брата, затем на Мелиссу.
- Это мы... - он опустил глаза. - Мы хотели, чтобы малыша не было. Мы... сделали так, чтобы ты упала. Мы думали, что это ничего страшного... Мы не знали...
В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном ветер колышет листья. Мелисса медленно подошла к ним, её руки сжались в кулаки.
- Вы... - её голос сорвался. - вы были моими детьми. Моими родными... а сделали это.
Слёзы побежали по её щекам, но она не всхлипнула - это была тишина боли, тяжелее любых криков. Адам попытался взять её за руку, но она отстранилась.
- Мы не хотели убивать... - пробормотал он. - Мы просто боялись, что вы нас забудете.
Мелисса покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Она встала и вышла, оставив детей в пустой кухне.
Когда вечером вернулся Ньют, он нашёл её на веранде - она сидела, обхватив колени, и смотрела в темноту.
- Они... - её голос дрогнул. - они сами мне сказали.
Ньют почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он прижал её к себе, но в её глазах уже поселилось что-то новое - холодное, тяжёлое и непоправимое.
---
Вечер в Тихой Гавани был непривычно тихим. Лишь слабый шелест волн и редкие крики ночных птиц нарушали тишину. Ньют сидел на крыльце, опустив голову в ладони. Всё, что он услышал от Мелиссы, не давало ему покоя. Она сказала, что дети сами признались в своей вине.
- Почему? - этот вопрос звучал в его голове, как удар колокола. - Почему они решили, что могут так поступить?
Скрипнула дверь, и в темноту осторожно вышли Адам и Джек. Они переглянулись - видно было, что оба напуганы.
- Папа... - тихо начал Адам, но его голос дрогнул.
- Не называй меня так сейчас. - жёстко оборвал их Ньют, подняв взгляд. В глазах у него бушевал шторм. - Сядьте. И расскажите. Всё. До последней детали.
Мальчики опустились на ступени. Джек молчал, уткнувшись в колени, а Адам заговорил:
- Мы... мы не хотели, чтобы у нас был ещё один брат или сестра. Когда родилась Аделия, вы с мамой... вы много времени проводили с ней, а про нас... будто забыли.
- Мы думали... - вмешался Джек. - что если... если что-то случится, то вы останетесь только с нами.
- Что-то случится? - Ньют едва не сорвался на крик. - Вы понимаете, что натворили? Вы понимаете, что из-за вас... ребёнка больше нет?
Адам зажмурился, слёзы уже катились по щекам:
- Мы... мы думали, это будет просто... Мы не знали, что всё будет так...
Ньют резко встал, будто не выдерживая их слов, и прошёлся по двору. Его руки дрожали. Он хотел накричать, но понимал - слова, сказанные в гневе, останутся в сердцах детей навсегда.
- Я... я не знаю, как смотреть на вас сейчас. - наконец произнёс он глухо. - Вы - мои сыновья. Но вы предали не только меня... вы предали свою мать.
В этот момент на крыльцо вышла Мелисса. Она была бледна, глаза опухшие от слёз.
- Я слышала. - сказала она тихо, глядя прямо на мальчиков. - Я не знаю, смогу ли простить вас. Может, когда-нибудь... но не сейчас.
Аделия, проснувшись от шума, выглянула из-за двери и растерянно посмотрела на всех. Но даже её маленькое лицо не смогло смягчить обстановку.
В ту ночь семья впервые ужинала в полной тишине. Ни смеха, ни привычных разговоров - только тяжёлое дыхание и ощущение, что внутри дома завязался узел, который теперь не так просто развязать.