Глава 79. «Позднее раскаяние.»
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая Тихую Гавань в мягкие золотые тона. Мелисса, улыбаясь, несла корзину с собранными фруктами, когда рядом, чуть поодаль, притаились Адам и Джек. Их план, придуманный несколько дней назад, сегодня должен был, по их мнению, «сработать». Они решили, что если Мелисса устанет или оступится, то, возможно, малыш «передумает» появляться.
Всё началось с того, что они незаметно натянули тонкую верёвку между двумя ящиками у тропинки, где Мелисса должна была пройти. Они не думали о последствиях, лишь о своём детском страхе, что их родители снова забудут о них, как в первые месяцы после рождения Аделии.
Мелисса шла уверенно, держа корзину на боку. Внезапно её нога зацепилась за верёвку, и всё произошло слишком быстро. Корзина вылетела из рук, фрукты рассыпались по земле, а она, пытаясь удержаться, потеряла равновесие и упала прямо на живот.
- Мама! - закричала Аделия, выбежавшая из-за угла.
Ньют, который был неподалёку, сорвался с места. Он подбежал, поднял Мелиссу, заметив на её лице бледность и боль, и сердце его сжалось от ужаса.
- Держись… пожалуйста… - шептал он, не зная, к кому именно обращается - к жене или к ещё нерождённому малышу.
В тот же вечер врач из поселения подтвердил самое страшное: ребёнка больше нет. Мелисса лежала на постели, отвернувшись к стене, её плечи дрожали от тихих рыданий. Ньют сидел рядом, держал её за руку, не зная, как утешить - ведь он и сам чувствовал, будто мир рухнул.
Адам и Джек стояли в дверях. Их лица были белее мела. Они не смогли молчать.
- Папа… - начал Адам, а голос дрожал. - Это мы… мы поставили верёвку… мы не хотели… мы думали…
Ньют поднял на них глаза - и в этих глазах не было гнева, только бездонная боль.
- Вы… не понимали, что делаете… - тихо сказал он. - но теперь уже поздно.
Мальчики бросились к нему, в слезах, умоляя простить. Но в груди Ньюта осталась тяжесть, которую нельзя было снять словами. Мелисса не знала о признании сыновей - Ньют решил, что она пока не должна знать правду.
Той ночью Тихая Гавань спала тихо, но в доме Ньюта и Мелиссы царила тишина другого рода - тяжёлая, холодная, давящая. И в этой тишине двое мальчиков впервые по-настоящему поняли, что значит слово «необратимо».