Наследие Разбитых Сердец

Недели, последовавшие за первым уроком, пролетели в странном, двойственном ритме. С одной стороны — рутина: экзамены, пары, подготовка к летней сессии. С другой — тайная, напряженная работа, которая превратила их четверку в подпольный исследовательский кружок.

Комната Егора стала их штаб-квартирой. По вечерам они собирались там, отгородившись от внешнего мира сложными заклятьями молчания и иллюзий, которые Егор с помощью Анны наложил на дверь. Воздух здесь теперь постоянно был заряжен энергией — то густой и сладкой, когда Ксения училась направлять свою силу через музыку, то резкой и острой, когда она тренировалась с кинжалом.

Иван стал ее главным «тренажером». Его демоническая природа и собственная сила делали его идеальной мишенью для отработки контроля. Он стоял в центре комнаты, а Ксения, сконцентрировавшись, пыталась создать вокруг него защитный барьер — не грубый щит, а нечто более тонкое, «убеждение» для пространства, что здесь ничего нет. Сначала получалось плохо — барьер трескался, был видимым, или его пробивали случайные звуковые всплески. Но с каждой попыткой она чувствовала себя увереннее. Ее способности были подобны дикому зверю — пугливому и опасному, но постепенно начинающему признавать в ней хозяйку.

Анна взяла на себя теоретическую часть. С ее доступом к ангельским архивам и педантичным умом она стала их главным архивариусом и аналитиком. Она искала любые упоминания об Амарант, выискивая крупицы правды в ангельских хрониках, часто замалчивающих или искажающих реальные события. Она составляла схемы, сводила воедино факты, пыталась понять не только «что» произошло, но и «почему».

— Смотри, — говорила она однажды вечером, разложив перед ними несколько древних манускриптов. — Во всех отчетах о битве при Ущелье Разбитых Сердец говорится об «огромных потерях с обеих сторон» и о «полной победе сил порядка». Но вот здесь, в отчете лекаря серафимского легиона, есть запись о «странной болезни», поразившей ангелов после битвы. Они теряли силу, впадали в апатию, их крылья теряли цвет. Это… не похоже на последствия обычной битвы.

— Как будто сама их природа была оспорена, — задумчиво произнес Егор, просматривая записи. — Их вера в собственную правоту была… отравлена. Сила Амарант была не в разрушении, а в… изменении парадигмы. Они не убивали врагов. Они лишали их уверенности.

Ксения слушала, и холодок пробегал по ее спине. Ее предки были могущественнее и страшнее, чем она могла предположить. Они сражались не мечами, а идеями. И это делало их еще более опасными для любого порядка.

Именно Анна первой заметила странности в поведении некоторых преподавателей и студентов. Вначале это были мелочи. Профессор по истории магических искусств, обычно такой уверенный и властный, начал запинаться на лекциях, когда речь заходила о периоде Великой Чистки. Несколько ангелов-старшекурсников, ранее относившихся к Ксении с холодным равнодушием, теперь смотрели на нее с неприкрытым любопытством , а то и со страхом. По университету поползли новые, странные слухи. Уже не о ее романе с Иваном или ее музыке, а о чем-то более древнем и зловещем. Шептались о «возвращении призраков», о «знаках на стенах», о том, что «старые договоры дают трещину».

— За нами следят, — как-то раз заявила Анна, придя на их вечернее собрание бледная и взволнованная. — Я сегодня видела, как за мной по пятам ходил тот ангел-хранитель из патруля, что ловил нас в комнате у Ивана. Он не пытался меня остановить, просто… наблюдал.

— Может, тебе показалось? — предположила Ксения, но сама чувствовала, что нет.

— Нет, — твердо ответила Анна. — И я проверяла доступы к архивам. Мои запросы по ключевым словам, связанным с Амарант, теперь отмечаются и требуют специальное одобрение.  Кто-то наверху знает, что мы что-то ищем.

Иван мрачно слушал, его лицо было напряжено.
—Нам нужно быть осторожнее. Если за нами и правда следят, то наши собрания здесь — не лучшая идея.

— Согласен, — кивнул Егор. — Пора сменить дислокацию. И… подумать о безопасности. — Он посмотрел на Ксению. — Твои тренировки должны выйти на новый уровень. Тебе нужно уметь не только создавать барьеры, но и чувствовать угрозу. Развивать интуицию.

С этого дня их занятия изменились. Егор начал учить Ксению не только контролю, но и скрытности. Как маскировать свою энергетическую сигнатуру,  как чувствовать чужое внимание, как замечать мельчайшие детали — отражения в стекле, тени, несоответствующие источнику света, изменение в привычном порядке вещей.

Однажды вечером, когда Ксения возвращалась с поздней репетиции одна (Иван был на дополнительном занятии по демонологии), она впервые почувствовала это на себе. Острое, колючее ощущение на спине. Чувство, что за ней наблюдают. Она обернулась. Коридор был пуст. Но ее недавно  обретенное чутье закричало  об опасности. Она не побежала и не запаниковала. Она замедлила шаг, сделала вид, что поправляет ремень гитары, и незаметно сжала в кармане рукоять кинжала. Она послала тихий, сфокусированный импульс вовне — не атаку, а просто «запрос». Мол, я тебя чувствую. Иди своей дорогой.

Ощущение слежки мгновенно исчезло. Ксения выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Это сработало. Она отпугнула его. Кто бы это ни был.

Но тревога не уходила. Она видела, как напряжен Иван, как он теперь всегда провожал ее до самой двери, как его глаза постоянно сканируют окружение. Видела, как Анна стала более замкнутой, как она вздрагивает от неожиданных звуков. Даже Егор, обычно такой невозмутимый, стал более осторожным в своих замечаниях  и экспериментах.

Напряжение достигло пика, когда в университете произошел странный инцидент. Ночью в Запретном архиве сработала сигнализация. Не взлом, нет. Кто-то проник внутрь, не спотыкание  защиты, но… оставил след. На центральном постаменте, где Ксения и Иван читали книгу об Амарант, лежала свежая, алая роза. Без единой колючки. И рядом — маленькая, изящная серебряная монета с изображением не ангела и не демона, а стилизованного единорога, встающего на дыбы.

Когда Баркас, бледный  как полотно, тайком показал эту монету Ивану, тот помрачнел.
—Это знак, — прошептал он, когда они вчетвером снова собрались в комнате Егора, разглядывая монету. — Предупреждение. Или… приглашение.

— Кто это мог быть? — спросила Анна, ее голос дрожал. — Кто еще знает про архив? Про книгу?

— Кто-то, кто следит за нами с самого начала, — мрачно предположил Егор. — Кто-то, кто знает больше нас. И чьи намерения абсолютно неясны. Роза может быть символом мира. А может — предвестием крови. Монета… единорог — символ чистоты и силы, но также и гордыни.

Ксения взяла монету в руки. Металл был холодным, но на ощупь он казался… живым. Она почувствовала слабый, едва уловимый отзвук, вибрацию, похожую на ту, что издавала лютня Амарант.
—Это… наша, — сказала она уверенно. — Сделана той же магией. Теми же рунами. Кто-то из выживших. Или… кто-то, кто хочет, чтобы мы так думали.

Теперь они понимали, что игра стала серьезной. Их маленькое расследование перестало быть просто квестом за знаниями. Оно превратилось в опасную игру с невидимым противником, чьи цели и возможности были неизвестны.

Иван взял на себя роль телохранителя и стратега. Он использовал свои старые, отнюдь не праведные связи в демонической среде, чтобы узнать, не пошли ли по универсиу новые, странные слухи, не появились ли подозрительные личности.

Анна углубилась в изучение символики, пытаясь расшифровать послание, стоящее за розой и монетой.

Егор занялся практической защитой. Он усилил чары вокруг своей комнаты, начал создавать портативные защитные артефакты для каждого из них — браслеты, которые должны были предупреждать о слежке, амулеты, маскирующие их истинную природу.

А Ксения… Ксения тренировалась. Теперь ее цель была не просто понять свою силу, а освоить ее на уровне инстинкта. Чтобы в случае опасности ей не нужно было думать — только действовать. Она училась чувствовать пространство вокруг себя, как продлевающуюся часть своего тела. Училась различать малейшие колебания  энергии, намерения, лжи.

Они жили в состоянии постоянной, приглушенной тревоги. Смех стал реже, глаза — внимательнее. Они стали замечать вещи, которых раньше не видели. Как странно молчит профессор по этике, когда речь заходит о свободе воли. Как пристально смотрит на Ксению за обедом декан демонического крыла. Как участились ночные патрули стражей.

Тень над университетом сгущалась. И они четверо, связанные теперь не только дружбой и любовью, но и общей опасной тайной, стояли в центре надвигающейся бури. Они знали, что скоро что-то должно произойти. И они должны быть готовы.