Наследие Разбитых Сердец

Комната Егора в Ангельском крыле была полной противоположностью Ваниного логова. Здесь царил контролируемый  хаос, который лишь на первый взгляд казался беспорядком. Высокие стеллажи, забитые книгами, свитками и странными артефактами, стояли вдоль стен. На одном из них соседствовали череп неизвестного существа с кристаллическими рогами и изящная модель небесной колесницы. На большом рабочем столе, заваленном чертежами и приборами, мирно уживались ангельский кадильный аппарат и демонический дистиллятор, из которого капала черная, густая жидкость. Воздух пах озоном, старым пергаментом, ладаном и чем-то металлическим, острым.

Ксения и Анна переступили порог с чувством легкого благоговения и трепета. Иван, привыкший к этому месту, развалился в единственном кресле, похожем на трон, вырезанный из причудливого корня.

Егор встретил их с серьезным видом, несвойственным ему. В руках он держал длинный, узкий ящик из темного дерева.
—Ну что, наследница, — произнес он, обращаясь к Ксении. — Готова к первому уроку?

Ксения кивнула, сжимая ремень своей гитары. Она чувствовала себя одновременно взволнованной и напуганной.

— Для начала забудь все, что ты знаешь о магии, — начал Егор, расхаживая по комнате. — Демоническая сила основана на воле, на желании, на подчинении. Ангельская — на вере, на порядке, на служении. Сила твоих предков… она другая. Она — в чистом выражение . В моменте творения. В искре, что рождается на стыке эмоции  и намерения . Ее нельзя контролировать силой. Ее можно только направить. Как дикую реку.

Он подошел к ней и открыл ящик. В нем, на бархатном ложе, лежал необычный инструмент. Это была лютня, но ее корпус был сделан из темного, отливающего перламутром дерева, а гриф инкрустирован серебряными рунами, которые Ксения сразу узнала — они были похожи на те, что видела в книге о клане Амарант. Стройные, изящные, но полные скрытой силы.

— Это… — прошептала она.
—Копия, — сказал Егор. — По описаниям. «Песнь Амарант» — инструмент, который не воспроизводит музыку, а воплощает ее. Попробуй.

Ксения с благоговением взяла лютню. Она была удивительно легкой и идеально лежала в руках. Она провела пальцами по струнам. Звук был нежным, чистым и… живым. Он вибрировал в воздухе, оставляя за собой легкое, переливающееся эхо.

— Теперь твоя гитара, — приказал Егор.

Ксения, немного смущаясь, взяла свою электрогитару. Она внезапно  показалась ей такой грубой, такой примитивной по сравнению с изящной лютней.

— Не смейся, — предупредил Егор. — Твой инструмент — это часть тебя. Он — твой голос. Теперь… сыграй что-нибудь. Что угодно. Просто аккорд .

Ксения неуверенно взяла аккорд. Звук мощно прокатился по комнате.
—А теперь закрой глаза, — продолжил Егор. — И представь, что этот звук — не просто вибрация струн. Это… цвет. Какой это цвет?

Ксения, сбитая с толку, поморщилась.
—Ну… красный. Ярко-красный.
—Хорошо. А теперь сделай его синим. Не играй другой аккорд. Измени этот. Силой мысли. Представь, как красный становится синим.

Это звучало безумно. Но Ксения закрыла глаза и попыталась. Она представила, как красная волна звука остывает, темнеет, становится глубокой, как ночное небо. Она снова взяла тот же аккорд.

И… что-то изменилось. Звук стал глубже, бархатистее, в нем появились холодные, сапфировые обертоны. Анна ахнула. Иван приподнялся в кресле.

— Вот видишь, — улыбнулся Егор. — Это не магия в привычном смысле . Это… намерение, облаченное в звук . Ты не меняешь реальность. Ты… предлагаешь ей другой вариант. И она, если твое намерение достаточно чистое и сильное, соглашается.

Они провели так несколько часов. Егор заставлял ее играть не ноты, а эмоции. Гнев, который должен был звучать как удар молота и пахнуть серой. Радость — как искрящийся водопад с вкусом лимонада. Грусть — как тихий шелест бархата и запах увядающих роз. Ксения открывала в себе способности, о которых и не подозревала. Она могла заставить лампу в углу мерцать в такт музыки, заставить книги на полке вибрировать, а воздух в комнате — сгущаться и редеть.

Но с силой приходила и усталость, и… побочные эффекты. Когда она попыталась сыграть свою ярость за уничтоженный клан, звук вышел таким пронзительным и острым, что лопнуло стекло в одном из приборов на столе Егора. Она в испуге замолчала.

— Вот, — сказал Егор спокойно, убирая осколки. — Обратная сторона. Неконтролируемая эмоция рождает хаос. Твоя сила — это обоюдоострый меч. Он может созидать, а может и разрушать. И чтобы владеть  им, тебе нужен не только талант, но и дисциплина. Баланс.

Он подошел к столу и взял другой предмет из ящика. Это был кинжал. Лезвие — из темного, почти черного металла, рукоять — из слоновой кости, инкрустированной тем же перламутром, что и лютня. На клинке были выгравированы те же r
руны.

— «Шепот Амарант», — произнес Егор. — Оружие. Но не для убийства. Для… фокусировки. — Он протянул кинжал Ксении. — Возьми.

Ксения взяла кинжал. Он был удивительно легким и идеально лежал в руке, как будто был ее продолжением.
—Теперь… сыграй снова. Ту же ярость. Но держи кинжал. И направляй ее в него. Не наружу. Внутрь.

Это было еще сложнее. Ксения закрыла глаза, снова вызвала в себе тот же гнев, ту же боль. Но теперь она не выпускала их наружу через музыку. Она представляла, как эта энергия течет по ее руке и впитывается холодным металлом кинжала. Она сыграла аккорд.

Звук был мощным, но собранным, сфокусированным, как луч лазера. Лезвие кинжала в ее руке слабо  засветилось изнутри багровым светом и издало низкий, вибрирующий гул.

— Отлично, — одобрил Егор. — Теперь ты не просто излучаешь силу. Ты ею управляешь. Накопишь достаточно  — сможешь использовать для чего-то полезного . Для защиты. Для создания щита . Для усиления музыки. — Он взял у нее кинжал, и свечение тут же погасло. — Это твой якорь. Твой предохранитель. И твое оружие, если придется.

Ксения смотрела на кинжал с новым пониманием. Ее сила была не проклятием. Она была инструментом. Опасным, но могущественным. И теперь у нее был способ с ним обращаться.

— Спасибо, — выдохнула она, и в ее голосе была искренняя, глубокая благодарность.
—Не благодари, — отмахнулся Егор, но было видно, что он доволен. — Это только первый урок.  Впереди — много работы. — Он посмотрел на ее гитару. — И, кстати, совет. Не пренебрегай  свой основной инструмент. Лютня — это хорошо  для тренировок. Но твой голос — это вот это. — Он указал на электрогитару. — Громкий, дерзкий, современный. Это и есть твое выражение . Твой личный бунт.

Они занимались до самого вечера. К концу Ксения была истощена морально и физически, но ее глаза горели. Она чувствовала, как внутри нее открылась дверь в новый, огромный мир возможностей.

Когда они вышли от Егора, уже стемнело. Иван шел рядом с Ксенией, молча поддерживая ее под руку.
—Ну как? — наконец спросил он.
—Это… невероятно, — прошептала она. — Я… я никогда не чувствовала ничего подобного. Это как… я всегда говорила на одном языке, а сегодня я узнала, что существует целая вселенная других языков.

— Ты справилась, — сказал он просто. — Я знал, что справишься.

Анна шла рядом, погруженная в свои мысли.
—Его методы… они неортодоксальные , но эффективны, — заметила она. — И… пугающи. Эта сила…
—Она часть меня, Ань, — мягко сказала Ксения. — И я научусь ее контролировать. Чтобы никому не навредить. Особенно  вам.

Анна кивнула, но в ее глазах читалась тревога. Она видела, какую мощь таила в себе ее подруга. И понимала, что если эта мощь выйдет из-под контроля, последствия будут ужасны.

Войдя в свою комнату, Ксения сразу же взяла гитару. Не лютню, а свою, старую, проверенную подругу. Она прикоснулась к струнам, и сейчас она чувствовала их по-другому. Не просто как струны, а как проводники. Она сыграла тихий, простой мотив. И представила, как звук окутывает комнату мягким, теплым светом. И… лампочка в светильнике замигала и стала гореть чуть теплее, уютнее.

Она улыбнулась. Это было маленькое, но такое важное достижение. Ее первый шаг к контролю. К принятию себя. Со всей своей сложной, опасной и прекрасной наследственностью.

Она положила гитару и взяла со стола кинжал, подаренный Егором. Она провела пальцами по холодному металлу, ощущая скрытую в нем силу. Ее силу. Теперь ее путь был ясен. Учиться. Контролировать. И защищать тех, кто ей дорог. Ценой всего.