Глава14
Невозмутимость мудрецов - это всего лишь умение скрывать свои чувства в глубине сердца.
Ф. де Ларошфуко
- Откуда у тебя его адрес? - срывающимся от волнения голосом спросила Гроттер.
- Да вот подумала, что кое-кто был бы не против навестить обитателя этой самой квартиры восемьдесят один. Вот у Ленки адрес и взяла, она только рада была. Ну, так что?
- Ягге, я полечу к нему, - почему-то шепотом сказала Таня, не отрывая взгляд от кусочка пергамента, который так много для неё значил.
- Думаю, тебе стоит все выяснить самой, - согласилась Ягге. – Тем более, Танька, ты можешь сколько угодно сомневаться, но опять ты забыла одну вещь – тебя не удивило, что зелье по тебе шибануло, а на Глеба твоего и вовсе не подействовало?
- Алхимик что-то такое говорил, но сказал, что надо проверить...Ну, я думала, что это потому, что он меня не любил нисколько... - Таня, смешавшись, взволнованно уставилась на Ягге, требуя ответа.
- Аск всегда излишне осторожен, там, где дело касается точных сведений, перестраховщик! Не говори глупостей, Танька, - всплеснула руками старушка. – Зелье-то привязывает в любом случае, если ты даже человека впервые видишь! А он – как был, таким и остался! Это же понятно – значит, он и так к тебе относился на пределе своих чувств, что зелью уже некуда было давить! Ты же знаешь, как приворот действует. Если есть хоть изначальная склонность, хоть малейшая – зелье только будет усиливать свой эффект. И исключений нет, понимаешь, Танька, нет и быть не может! А на некромага не подействовало! Просто потому, что он уже любил тебя так, что никакому зелью так не привязать! Даже самому сильному!
Ягге вдруг улыбнулась Таньке:
- Знаешь, Тань, я тебя, конечно, не буду ни к чему подталкивать, но поговорить тебе с ним советую. И запомни - в каждом из нас с рождения заложены любовь и нежность. Мы дарим их окружающим людям, тем, кто нам дорог и близок. У Глеба не было такой возможности - отдавать. Он не растратил ничего из того, что было ему дано. Если ты сможешь полюбить его, то все это достанется тебе одной. О чем еще может мечтать девушка? Впрочем, адрес у тебя есть, сама думай!
Таня решительно кивнула, все еще под огромным впечатлением от слов Ягге, и резко встала со стула. Было видно, что речь богини произвела на неё сильное впечатление.
- Я хочу узнать сама... чтобы он сам сказал, нужна я ему или нет, - Таня порывисто обняла хозяйку магпункта. – Спасибо тебе за все! И за то, что рассказала все, и за адрес!
- Иди, Танька, - Ягге слегка подтолкнула девушку к двери. – Решай сама! Теперь ты знаешь – и все зависит только от тебя и твоего сердца!
Таня с минуту смотрела на Ягге, а затем, молча и стремительно, вышла за дверь.
Она все узнает сегодня, хватит топтаться на месте! Но сначала – разговор с Валялкиным. Хоть это и будет один из самых трудных разговоров в её жизни...
***
Глеб задумчиво открыл холодильник, равнодушным взглядом скользнул по кастрюлькам и банкам в его недрах и так же спокойно закрыл его. Есть не хотелось. Вообще, не хотелось ничего.
Ленка и Жанна, узнав, что он появился в знакомой им квартире, сразу же телепортировали туда. Некромаг крайне скупо отвечал на вопросы, обмолвившись, что эффект приворотного зелья им помог снять странный обитатель Подземья, и он же вернул ему магию.
Слушая рассказ, Глеб все время чувствовал напряженный взгляд Жанны. Ему было обидно за девушку, которую он никогда не сможет полюбить, но он надеялся, что она еще будет счастлива, хоть немного. Только не с ним. Он сам похож на кусок льда, но отогреть его уже невозможно.
Уже уходя, Лена немного задержалась, чтобы спросить его, что он собирается делать дальше.
- Не решил еще, - пожал плечами Глеб, который, и вправду, не думал об этом. – Пока поживу здесь, там видно будет.
- Может, вернешься обратно в школу? - ровным голосом спросила Лена, словно это было само собой разумеющееся.
- Не думаю, - Глеб усмехнулся. – Сама понимаешь, меня так никто не ждет. И рады мне там не будут. Да и вообще...
Глеб не договорил, но Лена прекрасно поняла, что единственный человек, ради которого Бейбарсов был готов вернуться, была Гроттер. Однако вряд ли Таня позвала бы Бейбарсова обратно в Тибидохс. Скорее всего, она уже собирает вещи, чтобы лететь в лес к Валялкину.
Поняв, что Глеб больше ничего по этому поводу не скажет, Лена молча поцеловала некромага в щеку.
- Если что-нибудь будет нужно – зови. Мы всегда поможем.
- Знаю, - благодарно кивнул Бейбарсов. – Но пока я бы хотел побыть один, ладно?
Лена только погладила друга по щеке и, тихо вздохнув, телепортировалась.
Глеб остался один в давящей тишине пустой квартиры. Все эти три дня он или лежал на кровати, бессмысленно глядя в потолок, или стоял на балконе шестнадцатого этажа, просто наблюдая за облаками, птицами и детьми во дворе. Было муторно и больно. Хотелось только одного – чтобы рядом оказалась она. Но Глеб сам понимал, что это совершенно невозможно. И от отчаяния его удерживали только слова Алхимика о том, что девушка, возможно, вернется к нему. И, опять же, он прекрасно осознавал, что это самообман, что он неприятен Тане, что она ему не верит, да и вообще, забыла о нем, как о чем-то, напоминающем о неприятном, неловком и нескромном поведении, вызванном только зельем.
И обретенная заново магия не радовала совершенно. Не было той эйфории упивающегося своей силой юноши, когда он готов был казнить и миловать одним поворотом трости, полагая, что ему позволено вершить судьбы. Сейчас на смену всемогуществу пришла усталая безнадежность и полное осознание своей несостоятельности. Он так и не смог доказать Тане, что он любит её.
Эти мысли стали настолько привычны за последние несколько дней, что уже не воспринимались так болезненно, как это было после повторного Таниного исчезновения.
Легко этому Алхимику говорить: «Отпусти!» А как отпустить, если только о ней и думаешь, и только её образ перед глазами наполняет твою жизнь смыслом?
Глеб устало поплелся на балкон и долго стоял там, невидяще глядя в золотящееся под последними вечерними лучами небо.
***
Таня остановившимся взглядом смотрела на погасший экран зудильника.
Нет, она знала, насколько трудно и больно будет спрашивать Ваньку о многоглазке и о том, знал ли он, что просто-напросто привязывает её к себе. До последнего момента Таня была уверена, что Ванька был совершенно не в курсе всех условий правильного действия многоглазки, но после разговора с ним все сомнения растаяли, как утренняя дымка под солнцем.
Он все знал! Эта мысль била под дых, заставляя задыхаться от слез и сознания, что её предали. Мало того, узнав, что Тане все известно, Ванька даже не стал оправдываться, а с раздражением заявил, что он желал ей добра и просто хотел помочь ей сделать выбор. Когда же Таня намекнула на соблюдение условий правильного действия многоглазки, которые решительно запрещают присутствие посторонних при употреблении, Ванька разозлился, заявив, что неизвестно, что ей пришло бы в голову, а он не хотел терять человека, с которым был вместе столько лет. Таня так растерялась, что не знала, что сказать, в то время, как Ванька убеждал её, что сделал это только из любви к ней, которую не победить никаким некромагам и сомнениям.
Несколько минут прошло, пока Таня обрела, наконец, способность говорить и слегка пришла в себя от отвратительных ощущений. Ванька просто использовал её, чтобы притащить в свою тайгу, заставить быть с ним. И никакого выбора не было! Не было! Он даже не стал спрашивать, хочет она быть с ним или нет, просто заставил понюхать этот проклятый цветок, да еще и в его присутствии! Конечно же, никого, кроме него, она и не могла выбрать, сила воли была совершенно подавлена!
Таня чувствовала, как её охватывает бешенство, но не её, обычное состояние раздражения, быстро проходящее и дающее ей возможность ощущать неловкость за свою несдержанность. Сейчас же это было чувство полного и ледяного презрения к тому, кого она столько лет считала другом.
- Тань, ну, какая разница? – проговорил Ванька, подумав, что, раз Таня молчит, то она совсем не против. – Все равно, ты со мной, ты решила прилететь ко мне, значит, тебя это все не должно беспокоить, так? Я так же люблю тебя, как раньше, жду тебя, и, теперь, когда между нами все выяснено до конца, ты прилетишь ко мне как можно скорее!
- То, что твоя ложь раскрылась, Валялкин, - медленно произнесла Таня, - это не твоя заслуга. Ты отнесся ко мне, хуже, чем, к животному, которое, хотя бы, просто может выбирать, к кому испытывать привязанность. Ты же не позволил мне и этого.
- Ой, перестань драматизировать, - недовольно отмахнулся Валялкин. – Сама подумай – ты все решила, никаких сомнений у тебя не осталось, мы вместе! Чего тебе еще надо? Или некромаг опять к тебе пристает? Так собирай вещи быстрее и лети ко мне! Здесь нас никто не достанет!
- Ты трус, Валялкин! – Таня искривила губы в презрительной усмешке. – Ты столько лет врал, что любишь меня, хотя любящий человек никогда так не поступит! Приворот... из наилучших побуждений... как это низко, Валялкин!
- Каждый борется за свою любовь доступными методами, - криво ухмыльнулся тот. – У меня нет сил некромага. Правда, и у него их нет, так что – мы в равном положении. Только ты со мной, так что, эта сволочь так и осталась ни с чем. Я никому не собираюсь отдавать то, что принадлежит мне. Я тебя жду. Ты должна прилететь сегодня же, - в голосе ветеринара раздавались металлические нотки. – Ты все равно теперь не можешь мне сопротивляться. Действие многоглазки необратимо.
- Ты просто хотел доказать всем, что ты сильнее Глеба, - прошептала потрясенная девушка. – Всего лишь, оскорбленное самолюбие. - А то, что чувствую я, тебе было безразлично.
- Таня, мне надоел этот разговор, ты что, не слышала? – голос Ваньки стал еще более неприятным. – Я не собираюсь говорить про некромага, который помирает где-то в степи, меня это не волнует. И я не желаю, чтобы это волновало тебя. Так что, еще раз повторяю, замолчи и собирай вещи. Я хочу, чтобы ты к вечеру была здесь.
- Боюсь, тебе придется кардинально пересмотреть свои желания, - Таня издевательски засмеялась, благодаря всеми известными словами Алхимика и его чудесный антидот. – Твоя многоглазка не действует! Благодаря Глебу и еще одному человеку.
- Что значит – не действует? – перебил её Валялкин, и Таня заметила, как на дне его васильковых глаз мелькнул страх. – Не лги мне, это невозможно!
- На свете нет ничего невозможного, Валялкин! – Таня засмеялась еще громче, почувствовав внезапное облегчение от того, что она свободна, от того, что, чуть не совершенную ошибку еще можно исправить. От того, что она так и сделает. – Прощай, Ванька! Больше ты не заставишь меня совершить то, что я не желаю, в угоду твоим пустым словам или невнятным обвинениям. И еще одно – если бы ты не был рядом, когда дал мне многоглазку – я выбрала бы Глеба!
Совершив свою маленькую месть, Таня быстро отключила зудильник, глядя, как тает на экране исказившееся от злобы и бессилия лицо её бывшего друга, которому она доверяла, как самой себе.
А затем... Таня поступила, как любая девушка в подобной ситуации – она разревелась, упав лицом в подушку.
Это был плач по предавшему её другу, по своей невезучей жизни и, как ни странно, по своей глупости, застившей ей глаза. Это было очищение души, едва не лишившейся любви, но, в последний момент, разобравшейся в том, кто и как относится к ней, Тане Гроттер, глупой девчонке, поверившей в какой-то нелепый образ и оттолкнувшей настоящее и сильное чувство в угоду чьему-то душевному спокойствию.
- Ну, нет, хватит! – и Таня решительно поднялась с кровати. – Я все узнаю и решу сама! Если я не нужна ему – пусть скажет мне это в глаза!
Подбадривая себя таким образом, Таня вытащила контрабас из футляра и, вызвав нить, указывающую дорогу, взмыла в небо и исчезла среди облаков.