56 глава
— Привет. — Говорит экранный Ваня и делает попытку улыбнуться. Его улыбка для меня, как удар под дых. Остается только свалиться на пол от переизбытка чувств. Как же я соскучилась! — Привет всем! — Явно нервничая, повторяет он.
Картинка пляшет, потому что парень перекладывает камеру из одной руки в другую.
— Это официальное обращение к черной метке. — Обращается он в объектив. — Я сам явился для получения наказания и надеюсь, что после того, как выскажусь, все оставшиеся вопросы отпадут сами собой. И мне, и вам, наверняка, уже успела надоесть эта история, которая успела обрасти массой слухов. Пришло время мне ее прокомментировать.
Он молчит. Его лицо показывают крупным планом. Каждую черточку, каждую любимую мной родинку и морщинку. И от нахлынувшей нежности у меня аж кровь приливает к шее.
— Да. Почти все, что было написано обо мне — правда. — Его взгляд блуждает по сторонам, а затем возвращается к зрителям. — Я поспорил со своим другом, что закручу романы с пятью девушками за месяц. Подробности вы знаете. Все так и было, пока я не увидел одну из будущих «участниц». Мою Настю. И тогда я понял, что ничего не выйдет. Что я заблудился. А она вдруг стала моим светом. Вытащила меня из темноты. А вместо благодарности я сделал ей больно.
Он опускает голову, и я слышу его тяжелое прерывистое дыхание. Жду. Мое сердце грохочет, пальцы дрожат, но вот, наконец, он снова готов говорить:
— Деньги — это то, что мешает нам видеть мир настоящим. Последние полгода я думал, что мне весело. Старательно делал вид, что все хорошо. На самом деле — пребывал на грани срыва, находился в состоянии непрекращающейся депрессии. Просто убегал от проблем. И только сейчас начинаю понимать. Кто все эти люди, которые окружали меня? Друзья? — Пожимает плечами. — Не знаю. Ребят, кто вы? Что у нас с вами общего? Почему мы проводили вместе время, а?
Ваня смотрит в камеру и будто действительно ждет какого-то ответа.
— Мне нет прощения. — Тихо говорит он. И его лицо затягивает печалью. — Я прекрасно все понимаю. Я добровольно пошел на обман ради того, чтобы не лишиться тачки. — Трясет головой. — Тачки, понимаете? Вот таким я был уродом. Который считал, что может играть чувствами людей, и сам оставаться при этом человеком. Только так не бывает. Нет.
Ваня сглатывает, и его кадык дрожит. Глаза наливаются влагой.
— Я тогда уже понимал, что влюбился. Понимал, что не смогу быть ни с кем другим, кроме Насти, но продолжал делать ей больно снова и снова. Да, я договорился со всеми девушками, они мне подыграли. Но это был всего лишь очередной самообман. Отдав другу машину, я думал, что все прекратил, но маховик лжи уже был запущен. Он раскрутился на полную и намотал на себя не только меня и мою жизнь, но и тех, кого люблю. Мне очень стыдно, и я хочу попросить прощения у всех, кого обидел.
Он закрывает глаза, а через секунду открывает их и вздыхает так тяжко, будто сдерживал дыхание несколько дней.
— Настя. — Обращается ко мне. И я это вижу. — Я не рассказал тебе самого главного о себе. Ты заставила меня остановиться и задуматься. Ты раскрасила мой мир красками. Мое спасение — в твоих глазах. Спасибо тебе за это. И, пожалуйста, прости. Ведь я тебя люблю.
Ваня улыбается, и я вижу его сияние. Она разливается по экрану, согревая меня.
— Я не знал себя. Я не знал, кто я. А ты знала это всегда. Ты видела меня. А это большое счастье, когда тебя кто-то видит. Тебя настоящего. И ты позволила мне тоже увидеть меня. И теперь я не смогу быть другим. — Он замолкает, сглатывает, а потом хриплым голосом продолжает: — Люди ничего не понимают. Они смотрят друг на друга, и им кажется, что они знают друг о друге всё. Они оценивают нас по одежде, украшениям или оценкам в зачетке. Но это все неправда. — Он трясет головой. — Это я тебе не подхожу, Настя. Я! Ты трудилась, как пчелка, чтобы выжить в этом городе и спасти свою маму. А я кутил. И был настоящей сволочью. — Ваня кусает губы. — Я ведь все это время не знал, что ты была совсем одна. Что ты больше меня и больше кого бы то ни было нуждалась в помощи. Но теперь все будет по-другому. Теперь у тебя есть Я.
У меня кружится голова. Я чувствую, как девочки смотрят на меня, но не могу оторвать взгляда от экрана. Как он решился на это? Как у него хватило духа, чтобы говорить такие вещи? Ведь все, кого он знает, посмотрят эту запись. И все, кого я знаю, тоже. Все. Каждый студент и преподаватель увидит эту исповедь!
— Я хочу загладить свою вину. А если не выйдет, я буду пытаться снова и снова. — Он с улыбкой поднимает взгляд. — Обещаю расти над собой и стать достойным тебя. Готов терпеливо ждать, пока ты меня не простишь. Потому что жизнь без тебя мне не нужна. Я верю, что мы созданы друг для друга, и хочу быть рядом. Хочу быть тем, кто всегда тебя поддержит. Хочу помогать тебе во всем. Хочу заработать столько, чтобы у тебя была гора платьев, и никто больше не смел обзывать тебя... сама знаешь, как. А если обидят — откручу им всем головы. И никто меня не остановит. — Его улыбка застывает где-то между отчаянием и надеждой. Но второе, кажется, перевешивает. — Настя, я схожу с ума, потому что влюбляюсь в тебя с каждым днем все сильнее. Разреши нам попробовать еще раз, и я не подведу!
Тупо пялюсь в темный экран. Смотрю и молчу. Раздается звонок. Я вздрагиваю, возвращаюсь в реальность и понимаю, что по моим щекам текут горячие слезы. Этот Бессмертных будь он неладен, переполошил всех бабочек в моем животе!
Ваня
Мой новый телефон буквально разрывался от звонков. Пришлось поставить его на вибро-режим. Я примерно знал, что они спросят: однокурсникам было ужасно интересно, спятил ли я или, может, чего нанюхался, когда записывал это видео. Очередной жареный повод для сплетен, не более. Потому и не отвечал.
Здесь не о чем было беспокоиться. Наконец-то, мне тоже было без разницы, что обо мне подумают. Пусть хоть вся планета разом решит, что я спятил. Значит, так тому и быть. Я чертов
сумасшедший, и мне от этого нереально хорошо!
— Здравствуйте. — Не вошел, а буквально влетел в магазин вместе с осенним ветром.
— Чем могу вам помочь? — Одна из продавцов расплылась в широкой улыбке, приветствуя меня.
Я оглядел полки с вещами и многочисленные вращающиеся витрины. Кажется, это то самое место, про которое говорил Исаев. Масс-маркет — самый доступный сегмент рынка для самой обширной категории населения. Я давно не был в таких магазинах... три, пять, семь лет? Может и вовсе никогда.
— Попробую справиться самостоятельно. — Вежливо улыбнулся девушке-консультанту.
— Конечно. — Она продолжала разглядывать мою одежду, словно не понимая, что такому, как мне, вдруг понадобилось в этом месте. — Если будут вопросы, спрашивайте, не стесняйтесь.
Стеснение — это не про меня. Я быстро прошел вдоль стендов с одеждой. Ботаник уверял, что за пару тысяч здесь можно прикупить пару вещей, которые даже из попугая сделают человека. Кажется, теперь я понимал, о чем он. Да ведь здесь все шмотки выглядели так, будто были сшиты специально на него!
— Ух, ты. — Мой взгляд остановился на ценнике.
Интересно. Стоили они раз в двадцать дешевле того, к чему я привык. «Ммм...А вот это мне нравится». Быстро схватив джинсы модного фасона, легкий свитер и худи, я поспешил в примерочную.
«Надо же». А эти вещи неплохо на мне сидели.
— Вы не будете переодеваться обратно? — Спросила молоденькая продавец, когда я вышел из-за шторки.
— Нет. — Сказал с облегчением и швырнул изысканную итальянскую кожанку, и дизайнерские джинсы в мусорку.
— Сейчас все вам посчитаем. — Она деликатно обошла меня, проверяя, не остались ли под тканью магнитные «пищалки», затем вернулась за кассу, собрала ярлычки и пробила чек.
— Отлично. — Я был приятно удивлен озвученной суммой.
Оставшихся денег как раз хватило на всё.
— Значит, вашу прежнюю одежду вам не упаковывать? — Девушка кокетливо покосилась на мусорное ведро.
— Нет. Она мне больше не нужна. — С легким сердцем сказал я.
Продавец что-то написала на чеке, затем протянула его мне вместе со сдачей. Перед тем, как выпустить купюры из руки, она задумчиво произнесла:
— Э... а можно вопрос?
— Да? — Немного рассеянно откликнулся я и застегнул замок новой куртки.
— Это какой-то эксперимент, да?
— В смысле?
Девушка замялась, бросила озадаченный взгляд на мой прежний прикид.
— Ну, это чтобы быть ближе к народу? Что-то вроде того, да? Просто вы выглядите...
Я выпрямился и прочистил горло.
— Вообще-то. — Пожал плечами. — Это чтобы быть самим собой. — Взял из ее рук сдачу. — А еще для того, чтобы моя девушка могла чувствовать себя комфортно рядом со мной. Она у меня не любит ряженных Кенов с маникюром. Раньше я напоминал примерно такого.
— А. Угу. — Мгновенно поникла она.
— Спасибо. — Развернулся и решительно направился к выходу.
Машинально опустил взгляд на купюры и чек. На кассовой ленте аккуратным почерком был выведен номер телефона, а ниже имя: Юлия. «Забыла добавить: позвони мне».
Усмехнувшись, я смял чек, вышел из магазина, швырнул его в урну, надел капюшон и поспешил в универ.
— Вань!— Голос Сережи заставил замедлиться, но не обернуться. — Вань! стой! — Повторил он.
Коридоры вуза и так кипели от любопытных перешептываний, а теперь еще это.
— Ваня! — Наконец, рука Сережи легла на мое плечо.
Пришлось повернуться.
— Привет. — Сказал я.
И про себя отметил, что ни один проходящий мимо студент все еще не может оторвать от меня взгляда.
Похоже, что публичное выступление на сайте метки сделало меня местной знаменитостью.
— Вот это да... — Друг даже присвистнул, оглядывая меня с ног до головы. — Вот это ты прикинулся!
— Чего тебе? — Спросил нетерпеливо.
Лицо Сережи вытянулось от удивления:
— Ты чего, братан? — Он хлопнул меня по плечу. — Я смотрел твое видео. Я тебя понимаю. Понимаю, что все серьезно, но зачем сразу в штыки?
— Ты хотел мне что-то сказать? — Бросил взгляд на настенные часы. — Мне нужно идти, так что говори быстрее.
Сережа перестал улыбаться, его брови приподнялись.
— Ладно, всё, я всё понял. — Он всплеснул руками. — Ты у нас парень четкий и ломом подпоясанный. С тобой шутки плохи.
— Отвали, Серый— Устало вздохнул я, развернулся и направился к столовой.
— Нет, нет. Иваныч— Друг снова обогнал меня и перегородил дорогу. — Я не прикалываюсь над тобой. Стой.
— Что?
— Я просто... хотел сказать, что не хочу, чтобы... — Он почесал затылок. — Короче, я хочу общаться с тобой и дальше, сечешь? Не нужны мне все эти терки с машиной и прочее. — Рука Сережи нырнула в карман, и он вытащил оттуда ключи. — Вот, держи.
— Да не нужна мне эта тачка. — Отмахнулся я. — Можешь оставить ее себе.
— Нет! Нет. — Друг взял мою ладонь и насильно вложил ключи. — Она твоя. Ты знаешь, как ею распорядиться. Я не могу ее взять, потому что тоже мухлевал.
— Мм?
Сережа опустил взгляд, замявшись.
— Помнишь то пари? Когда мы в баре поспорили, что ты возьмешь номера телефонов у всех девчонок?
— Еще бы.
Ведь именно тогда он и выиграл у меня мою тачку.
— Ты взял номера у всех, кроме одной. И думал, что это из-за того, что она другой ориентации, но тогда я забился с тобой, что смогу взять у нее номер.
— И?
— Так и было. — Сережа оттянул ворот свитера и потер шею. — Я подкатил к ней, она сказала, что у нее есть подружка. Прикинь? — Он пожал плечами. — Ну, я и сговорился с ней за пару тысяч, что она сделает вид, что целует меня и что напишет свой номер.
— Засранец. — Усмехнулся я.
— Так что все честно. Тачка твоя.
— Ладно. — Я подкинул ключи, поймал и убрал в карман. — Мне она пригодится. Спасибо, Серый.
Дружище прямо на глазах воспрянул духом:
— Ну, ты это... — Полез обниматься ко мне. — Не серчай на меня, лан?
— Ага. — Потрепал его по спине, а затем отпустил и пожал руку. — Береги себя.
Улыбнулся и пошел дальше.