54 глава
Ваня
— Тебе бы побриться. — Лена сидела на коленях на полу возле моей кровати.
Я вторую минуту пялился на ее лицо, пытаясь прийти в себя.
— Не хочу. — Тихо произнес, наконец.
Мне казалось, что я уже обезумел от горя, и сил больше нет. Но как только представлял, что не поговорю с Настей и больше ее не увижу, так внутри снова закипал огонь. Этого не может быть. Не могу ее потерять! «Только вспомни, как ускоряется пульс, когда ты ее видишь. — Шептал внутренний голос. — И не только твой собственный — пульс всей Вселенной сходит с ума от ее присутствия». И снова хотелось выть от тоски.
— Почему мы отдалились? — Сестра протянула свою ладошку и коснулась моей щеки.
Ее пальчики были крохотными, совсем как у ребенка, а глаза большими и наивными. И что на меня нашло, что я стал таким злым и ополчился против нее? Как на эту коротышку вообще можно было злиться?
— Не знаю. — Ответил искренне. — Наверное, на меня затмение нашло.
Лена вздохнула и улыбнулась. Мы оба молчали. Она крепко сжала мою руку, подползла ближе и положила голову на плечо.
Я закрыл глаза.
— Ты заступился за меня. — С непривычной дрожью в голосе сказала сестра. — Мне рассказали про Сашу. Спасибо тебе, Ваня.
— Обращайся. — Моих сил хватило на кривую полуулыбку.
— Вань?
— Да.
— Это правда, что про тебя пишут на сайте черной метки?
Плечо невольно дернулось, и Лене пришлось поднять голову. Я открыл веки и пристально посмотрел на нее.
— А что там?
Сестра встала, взяла со стола свой смартфон и зачитала мне объявление. Все внутренности моментально скрутило цепкими клешнями стыда. Бедная Настя. Каково ей было это переживать?
И внутренний голос опять завел привычную шарманку: «Наверное, я больше не услышу ее нежный, задушевный голос. Никогда не поцелую, не смогу дотронуться. Мы больше не сможем гулять вместе по улицам города, держась за руку, и смотреть друг другу в глаза. Она больше не захочет меня видеть. Никогда».
— Так это правда, Ваня.
— Да. — Выдохнул, касаясь пальцами ее руки.
Приподнялся, подставил подушку к спинке кровати, сел и потер ладонями помятое лицо.
— Это очень долго было правдой, а потом я решил все прекратить, но стало уже поздно.
— Расскажи мне. — Ленка забралась с ногами на мою постель и села плечом к плечу.
И я нехотя, но поведал ей о том, как жил последние полгода, как мне было на всех плевать, и о том, почему с легкостью согласился на это пари. И про Настю. Как моя душа загоралась радостью рядом с ней, как я становился другим — прежним Ваней, который умел любить и верить. А потом и о том, как все сам испортил и уже не мог вернуть назад.
— Это все Лина. Она написала про тебя на сайт.— Ленка сгребла в охапку мое одеяло и придушила его, словно оно было моей бывшей подружкой. — Чувствую, это ее рук дело.
— Да неважно. — Улыбнулся я.
Потянулся за телефоном, проверил звонки. Когда я шел домой вечером, набирал Настю, наверное, раз сто, но она так и не ответила.
— Тебе нужно пойти к твоей девушке и все ей рассказать. Если любит, простит.
— Думаешь? — Я взглянул на сестру.
— Знаю. — Она прижалась лбом к моему плечу. — Просто скажи о своих чувствах. Плевать, если получится как-то коряво. Эта твоя Настя должна знать, что она для тебя значит многое.
— Она для меня — весь мир. — Поправил я.
— Тем более. — Улыбнулась Лена.
Я уставился в потолок:
— А если пошлет подальше?
— Попробуешь еще раз.
— А если снова откажет?
— Еще и еще. Пока не устанет отказывать.
— А если я ее достану до такой степени, что она меня прибьет?
— Ну, ты же говоришь, что жить без нее не можешь?
— Не могу.
— Значит, выбора у тебя нет.
— Нет.
— Тогда вперед.
— Нет. — Решительно ответил я, стараясь контролировать дыхание. — Есть у меня еще одно дело. — Поцеловал Ленку в лоб и вскочил с кровати. — Нужно старые дыры в карме залатать, а потом уже пытаться найти Настю.
Сорвал с себя одежду, вытащил из ящика чистую футболку, натянул и посмотрелся в зеркало. Змей Горыныч в лучшие годы и то посвежее, наверное, выглядел. Вот же беда...
— Лен. — Позвал сестру.
— Да? — Она все еще внимательно наблюдала за мной.
— Покормишь Серегу?
— Кого?
— Нашего с Настей ежа. — Кивнул на клетку.
— Уже! — Радостно спрыгнула с постели сестра.
* * *
Елена Викторовна встретила меня в коридоре. Дала бахилы, халат и проводила до палаты.
—Так что говорят врачи? Есть какая-то надежда—Спросил ее с замиранием сердца.
— Никто не знает, Ваня.— Женщина только пожала плечами.
— Она когда-нибудь очнется?
Елена Викторовна толкнула дверь и пропустила меня вперед.
— Может, да. А может, никогда. — Ее тихий вздох нарушил тишину. — Никто не знает, в каком состоянии она будет, если даже придет однажды в сознание. Иногда требуются долгие месяцы реабилитации, дорогостоящие препараты, оборудование, уход специалистов, чтобы вернуться к нормальной жизнедеятельности, а порой человек выходит из комы и довольно быстро возвращается к обычной жизни. Никогда не знаешь наверняка.
Я вошел в палату и замер. В мерном писке приборов и запахе медикаментов угадывалась атмосфера больничной палаты. В остальном же, это была просто комната, посреди которой на кровати безмятежно спала женщина. Бледное лицо было тронуто несколькими морщинами, а светлые волосы, извитые мелкими кудряшками, были аккуратно уложены в косу и покоились с правой стороны ее лица.
— А ее родные? У нее есть родные? Они навещают ее?
Я боялся подойти ближе, потому что внутри меня все сжалось от какого-то непонятного чувства. Казалось, что если увижу ее лицо вблизи, то вспомню все, точно это было только вчера. Вспомню ее лицо, залитое кровью, безвольное тело, руки, висящие плетьми, и запах гари, въевшийся в мою кожу почти насквозь.
— У нее есть брат и дочка.
— Маленькая? — Почему-то на ум пришло воспоминание о свертке с чем-то розовым, за который цеплялась женщина, пока еще была в сознании.
— Да нет. Как ты, наверное.
— Это хорошо. Я думал, она совсем одна.
— Хочешь побыть с ней?
— Я? А... эм... да. — Сглотнул.
— Тогда садись. — Елена Викторовна подвинула мне стул. — Поговори, если хочешь. Говорят, что они все слышат.
— Да? — Мне стало не по себе. — А как ее имя?
— Вероника Евгеньевна.
— Хорошо. — Подошел к стулу и сел. Дождался, пока Ярика мать выйдет, а затем перевел взгляд на лежащую в окружении проводов и приборов женщину. — В общем, здравствуйте. Вероника. Вы меня не знаете...
Ничто не изменилось. Она по-прежнему словно спала, и только по движению вздымающейся и опадающей груди можно было понять, что она жива. Мне пришлось собраться с духом, чтобы взглянуть в ее лицо. Все это время я видел эту женщину во сне. Не каждую ночь, но часто. И никогда — ее лицо. А теперь оно казалось мне даже знакомым...
И ведь думал, что ничего и не запомнил в той суматохе. Только вышел из офиса отца. Не то, чтобы в состоянии шока — мне даже дышать было больно. Увидеть его с девушкой, которая мне нравилась, в таком недвусмысленной ситуации — это как получить обухом по голове.
Мне жить не хотелось от их предательства, иначе бы я вряд ли кинулся спасать незнакомых людей из горящей машины. Бежал по тротуару и даже не чувствовал крупных капель, летящих в лицо. Бежал бесцельно, куда глаза глядят. А потом небо совсем затянуло, дождь зарядил сильнее, и вдруг — визг шин и хлопок. Точно звук сминаемой консервной банки.
Хлоп!
Даже не знаю, почему остановился. На дороге сразу собралась толпа, кто-то кричал что-то, а я просто смотрел, как вода льется у меня сквозь пальцы.
— Ой, вызывайте скорую!
Прохожие окружили кольцом место аварии и о чем-то спорили. А затем, как по команде, начали разбегаться.
— Горит! Горит!
Дождь остановился, будто давал передышку. Или издевался, потому что в тот момент я обернулся и увидел горящий автомобиль. Он застыл у края дороги, обняв капотом столб, а откуда-то снизу валил дым вперемешку с языками красного пламени. Я присмотрелся. Внутри салона что-то светлело.Там были люди!
— Эй, стой! — Крикнул мне кто-то, когда я рванул к машине. — Сейчас взорвется!
Но мне было плевать.
— Дверь заблокирована, не открывается! — Подсказал кто-то из зевак.
Но я уже и сам понял. Автомобиль напоминал груду искореженного металла, нагретого огнем. Щурясь от дыма, я приблизился и ухватился за ручку пассажирской двери. Раз, два, три. Дергал отчаянно, из последних сил. Упирался ногой. Кашлял от дыма и снова дергал. Тащил, рвал на себя.
— Сейчас взорвется!
Но я не боялся ничего. Смерти тем более.
Со скрипом дверь раскрылась, и мне удалось нырнуть головой в салон. Мужчина и женщина лежали без сознания. Я решил сначала освободить женщину — она была ближе. Освободил ее от ремня безопасности и попытался потянуть на себя. Тогда она тихо застонала. Уцепилась рукой в какой-то сверток с чем-то розовым внутри и попыталась что-то сказать. Я не слышал. Обхватил ее руками и вытащил. Мы вместе повалились на асфальт.
— Ой, достал! Достал! Там ведь еще мужик. Ее муж, наверное.
Мне хотелось успеть спасти и мужчину, но дыма становилось все больше. Машина уже пылала, как свечка. Я попытался встать, но не вышло. Тогда пришлось отползать. Женщина уже была без сознания и лежала на мне.
Никогда не забуду, какой горячей была ее кровь. Я чувствовал ее на своей шее. Ощущал кожей, потому что она насквозь пропитала мою одежду. Вдыхал ее запах.
Кровь. Много крови. Слишком много. Она затянула лицо незнакомки, слепила между собой ее светлые волосы, затекла в уши. Даже попала мне в рот.
Было страшно. Было дымно. Но я продолжал отползать, пока не получилось встать и взять ее на руки. Помню, как безвольно ее голова ткнулась в мою грудь, а затем откинулась назад. Я даже не знал, жива эта женщина или уже умерла. Просто шел. А потом подбежал кто-то из прохожих, чтобы помочь взять пострадавшую, но мы не успели. Раздался оглушительный взрыв.
Бам!
И я упал, не выпуская эту женщину из рук. Мне казалось, что мои руки должны были смягчить ее падение. В ушах звенело. Мы лежали на асфальте, укутанные дымом, измазанные сажей и кровью, а я пытался услышать ее дыхание, прощупать сердцебиение, хотя сам был сильно оглушен громким звуком.
У меня просто был шок.
Я хотел извиниться. Еще тогда. Хотел попросить прощения, что не смог. Хотел все сказать, но она не приходила в себя. Я держал ее за руку, пока мы ехали в скорой помощи. Видел все манипуляции, которые проводили с ней врачи и ждал, что вот — сейчас она очнется. Сейчас ей будет лучше. Но этого так и не произошло.
Помню, как сидел возле больницы, когда ее забрали, как окровавленными пальцами набирал номер друга в смартфоне и просил, чтобы его мать позаботилась об этой женщине. Помню, как меня пытались осмотреть, чтобы оказать помощь, как уговаривали раздеться и лечь, и как я отказывался.