52 глава
— Вань, а что происходит? — Кая присела на край сиденья и прикусила собственный кулак. — Я понимаю, что сделала что-то не то, но ведь Лина сказала, чтобы я нашла тебя. Что ты якобы передал мне, что все идет по старому плану...
Я все еще метался, понимая, что нужно бежать за Настей, но слова Каи меня остановили.
— Что сказала тебе Лина? — Я сел рядом, чтобы слышать ее ответ.
Кая пожала плечами, вспоминая.
— Она... она... — Девушка нахмурилась. — Мы с ней столкнулись в коридоре. Вот, только что. Она меня остановила и спросила, договаривалась ли я с Ваней. Ну, то есть с тобой. — Кая провела ладонями по лицу. — Я сначала не хотела говорить, но Лина сказала, что все знает. Тогда я созналась: да, обещала подыграть, когда Катя нас застанет. А дальше-то инструкций не было.
— И?
Кая испуганно дернулась:
— И тогда Лина сказала, что ты сейчас наверху с девушкой, и что просил меня подняться и устроить скандал.
— Кай... — Я в ужасе впился пальцами в шевелюру.
— Вань, так ведь я не знала. — Она буквально сжалась в комок. — Все ведь помнят, что ты и Линка... Я думала...
— Ладно. — Я встал. — Неважно. Сам виноват.
Нужно было найти тебя и все объяснить.
— А эта девушка... — Кая кивнула в сторону выхода. — Вы с ней...
— Неважно. — Отмахнулся. — Прости, Кай.
Развернулся и бросился к выходу. Сбежал вниз по ступеням, прорвался сквозь толпу и выскочил в коридор. Свет больно ударил по глазам. Я огляделся, но среди прогуливающихся вокруг студентов Насти не было.
Руки тряслись, мне не хватало воздуха. Я рванул к лестнице, холодея от мысли о том, что потерял самое ценное, что у меня было. И, конечно же, понимал, что возмездие, наконец, меня настигло. Нельзя. Никогда нельзя играть чувствами живых людей — это вообще не игры, это жестокий эксперимент, направленный на уничтожение тебя самого в первую очередь.
— Настя! — Выкрикнул я, перелетая через две ступени сразу.
Заметил, как она в сопровождении подруги удаляется через главный выход. Ёжка даже не обернулась. Накинула на голову капюшон и выбежала в дверь. Зато ее подруга, та, что выше и в очках, зыркнула на меня грозно и прорычала:
— Лучше отвали, Гад.
Но я уже бежал через весь холл в отчаянной попытке догнать их, когда передо мной возник Женя и загородил собой путь. Мне пришлось затормозить, чтобы не врезаться в него. Я, кажется, даже пытался обогнуть парня по косой, но вдруг что-то мелькнуло перед глазами и резкой вспышкой света отправило меня на пол.
— Я... я... п-предупреждал. — Заикаясь, произнес ботаник.
Больно не было. Было неожиданно. Я и сам не понял, каким образом его кулак смог не только остановить меня, но и сбить с ног. Да и попало скорее куда-то то ли в висок, то ли в бровь. И меня оглушило.
— Т-теперь м-можешь меня бить. — Сказал Женя, потрясая рукой и корчась от боли. — Но ты зас-служил.
Я поднялся на колени, затем встал на ноги и бросил печальный взгляд на дверь. Девушек уже не было. Да и зачем Насте сдался такой моральный урод, как я? Когда у нее вон какие защитники рядом.
— Черт... — Коснувшись пальцами места удара, я чуть не взвыл от боли. Посмотрел на парня: — Что? Запястье вывихнул?
— Не знаю. — Скривился ботаник и прислонил руку к груди.
— Нужно показать врачу.
Женя резко замотал головой, отказываясь.
— Что за шум? — Выглянула из гардероба старушка.
— Все нормально. — Выпрямляясь, сказал я. — Поскользнулись, упали.
— Ага. — Морщась от боли, кивнул Женя.
— Идем. — Подтолкнул я парня в сторону лестницы. — У меня здесь в медпункте знакомая работает. Посмотрит твою руку. Терпеть можешь? Или совсем невмоготу? Попробуй покрути ею. Вот так. — Показал ему.
— Терплю. — Стиснул зубы ботаник и поковылял за мной.
— Ты зачем кулаками машешь, если даже бить не умеешь?
Он бросил на меня сердитый взгляд:
— А ты зачем так с Настей поступил?
— Козел потому что. — Даже не стал отрицать я.
Подвигал челюстью. Вроде, не сломана. Глаза тоже видели. Но в башке гудело, будь здоров. Будто врубили бесконечный паровозный гудок.
— Она же тебе верила.
— Я ее не обманывал. Это все женское коварство.
Надо было по-человечески с Линкой объясниться, а не посылать. Сам виноват. Сам.
— Ты о чем вообще?
— Эй, Вань! — Позвал кто-то сзади.
Мы обернулись.
— Я тебя зову, а ты не слышишь! — Догнал нас Сережа — Я тут с Линой говорил. — Он удивленно покосился на ботаника и замолк.
— Продолжай. — Попросил я, но, поняв, что друг не станет говорить при постороннем, решил представить ему парня. — Это Женя. Можешь сказать, что хотел.
Сережа недоверчиво оглядел незнакомца, задержался взглядом на его прижатой к груди ушибленной руке, а затем снова посмотрел на меня:
— Лина.
— Ну?
— Она меня полчаса назад про спор спрашивала.
— Да. — Об этом я уже и так догадался.
— О-о-о. — Прищурился друг, наклоняясь к моему лицу. — Это кто к тебе так приложился?
— Неважно. — Отмахнулся я. — И что ты ей сказал?
Сережа прокашлялся.
— Ну... Ответил, что да, был такой спор. Раз уж она сама все знает. — Он пожал плечами. — Но объяснил, что ты сам все прекратил. Из-за Насти своей. Что у вас серьезно всё, что ты продолжать не хочешь, что машину мне отдал.
Я закатил глаза и глубоко вдохнул.
— Чо, не надо было говорить, да? — Сережа стукнул себя по лбу. — Так я это... Попросил, чтобы она не рассказывала никому. Чтобы Насте-то не говорила твоей, она же ничего не знает, что спорил ты на нее... — Он запнулся и выругался. — Я облажался, да?
— Нет. — Качнул головой. — Это я облажался. Ты не виноват. — Посмотрел на Женю, который напряженно жевал губу, слушая нас. — Я попробую все объяснить. — Шумно вздохнул и перевел взгляд на Сережу — Не стоило тебе пить, Серый. Говорят, что даже один бокал пива уничтожает несколько тысяч нейронов без возможности восстановления.
— Я, — замялся Сережа, почесывая затылок. — Так я ж... я...
— Идем. — Позвал Женю.
И мы направились в сторону медпункта.
— Блин, Вань! — Позвал Сережа и с досады выругался.
Но я даже не обернулся.
— Я не прошу, чтобы ты понял меня. Я и сам не могу понять, почему был таким отморозком. — Добавил, рассказав Жене все, как было. — Просто, наверное, все закономерно. Так мне и надо.
— Ты прав. — Хрипло ответил Женя. — Мне трудно понять тебя.
Я постучал в медкабинет, помог парню войти, закрыл за ним дверь и побрел по коридору прочь. Музыка, доносившаяся из актового зала, продолжала разносить вибрации по стенам. Навстречу попадались веселые парочки и целые компании студентов, а я шел и не ощущал ничего, кроме оглушительного одиночества, придавившего меня к земле.
— Где же твоя Страшила? — Прозвенело справа.
Остановился, повернулся на источник звука.
Лина сидела на подоконнике, сложив ногу на ногу, и сверлила меня ненавидящим взглядом.
— Привет. Ну, как? Довольна собой? — Попытался улыбнуться я. Подошел к ней и спрятал руки в карманы брюк. — Быстро ты сориентировалась, Лин. Молодец. Разрулила все, как надо. Надеюсь, тебе полегчало?
Лина не сводила глаз с синяка, наливающегося с левой стороны моего лица.
— Видела, как она убегала. — Ответила сухо. — Не могу сказать, что мне понравилось. Но определенное удовлетворение я испытала. Надеюсь, тебе теперь также погано, как мне.
— Да, спасибо. — Усмехнулся я. Помолчал пару секунд, разглядывая таящиеся в ее глазах злость и сожаление, а затем произнес: — Ты была права.
— В чем? — Ее брови взметнулись вверх.
Я пожал плечами.
— Во всем. Ты все сделала правильно. Это был хороший урок. Полезный.
Она соскочила с подоконника и приблизилась ко мне. Вонзила пальцы в мои плечи, прижалась носом к шее и жадно потянула ноздрями воздух.
— Ты все понял, да? Понял? Правильно. Зачем тебе эта замарашка? Она же тебе не подходит. Она вообще никакая. И они все. Все эти курицы тоже. Совершенно не смотрятся рядом с тобой. — Уцепилась за рубашку и потянула на себя. Заговорила лихорадочно и быстро: — Теперь можно про все это забыть. Что за споры? Глупости, ерунда. Я все забуду, все прощу. Только скажи, что все по-старому, что ты все еще что-то чувствуешь ко мне, Ванюш
— Не зови меня так. — Ответил холодно. — Пожалуйста. Не надо.
И Лина отпрянула. Раскосые глаза сверкнули злостью.
— Значит, так, да? — Губы девушки задрожали. — И зачем она тебе?
— Люблю. — Выдохнул.
Ее лицо озарилось искренним непониманием:
— Она же стремная!
Я отошел на шаг назад и облизнул пересохшие губы.
— Сама ты стремная. — Вдохнул, выдохнул. — Дура ты, Лина. Ничего не понимаешь. Ни в жизни, ни в женской красоте.
— Ты пожалеешь. — Проглотив всхлип, вдруг пискнула она. — Она тебе надоест, опять прибежишь. Вот увидишь!
— Не прибегу.
Развернулся и поплелся прочь.
— Прибежишь! — Отчаянно.
— Будь счастлива, Лина.
— Ненавижу тебя! — Стук каблучков послышался за спиной.
Девушка упрямо шла за мной.
— Прости за все. — Добавил.
— Она знает! Знает про спор! — Захлебываясь слезами закричала Лина. Это заставило меня остановиться. — Страшила твоя все знала про спор! Так тебе и надо! Пусть думает, что ты ее на тачку променял. Потому что так и есть! Ты... ты... Пусть все знают, какой ты козел! Я этого так не оставлю! Да чтоб ты... чтобы ты...
Я не стал оборачиваться.
И дослушивать тоже.
Просто ушел. Без куртки. Пешком. Ничего не чувствуя и не понимая, кто я, и как мне жить дальше. Честно, не помню, как добрался до дома. Помню, как вошел, поднялся к себе и упал на кровать лицом вниз. Лежал. Молча, не дыша и не в силах даже двинуться.
Не хотел ничего. Умирал. И только чьи-то горячие руки гладили мои спину — судорожно, нервно. Не давая душе покинуть тело. Они были той ниточкой, которая удерживала меня в этот момент на этом свете. Они боролись за меня. Это были Ленкины руки.
Она что-то говорила, звала меня, шептала. А я не слышал. Проваливался в какую-то огромную черную дыру, не желая возвращаться назад. В темную пропасть, в которую затягивала меня моя же совесть. «Господи, как можно было все это время быть такой тварью? Как ты позволил мне сотворить такое? Как теперь с этим жить?»