51 глава
Настя стоит в середине танцпола и смотрит прямо на меня. На ней бело-серебристое облако из невесомой ткани и вплетенная в волосы радуга.
Ее кожа в сиреневых лучах светомузыки переливается перламутром, а улыбка светится счастьем. Она и есть мое счастье. Она — ангел, и на нее невозможно не смотреть.
Я ревную, но умом понимаю каждого из этих юнцов, которые так и норовят случайно коснуться сейчас ее руки. Меня настигает неведомое доселе ощущение: пусть хоть целая вечность пройдет, но я не устану ею любоваться.
Весь смысл жизни — вот он, передо мной. В длинных мягких кудряшках, развевающихся в потоках воздуха, в сладком аромате спелых слив и вишен, поднимающемся, танцуя, от ее кожи и ласкающем мои ноздри.
И мы стоим лицом друг к другу, и я не могу двинуться с места, потому что очарован ее красотой. Я наслаждаюсь этим прекрасным моментом, когда сердце подскакивает выше ребер и бьется где-то в горле, когда конечности немеют под ее таким спокойным и открытым взглядом. Я веду борьбу с собственным телом, но мне хорошо. Потому что она моя, и это написано в ее глазах.
— Вань,— что-то хотел сказать Сережа
Но я уже оперся руками о поручень и перепрыгнул через ограждение вниз. И ломанулся сквозь людской океан — к ней. Запахи парфюма, россыпи блесток, разноцветные тени, сверкающие на лицах: я прорывался сквозь них к Насте, боясь опоздать. Каждая минута, проведенная рядом с ней, была на все золота. Как жаль, что я раньше не знал этого чувства. Какое счастье, что мне довелось его познать.
— Привет, — прошептал чуть сорвано и замер прямо перед ней.
Чертово сердце. Опять подвело. Вроде не бежал, а все равно не мог отдышаться.
— Привет, — ответила она.
Так близко. И от этого вдруг накатила слабость. Как после нескольких кругов на американских горках.
— Привет. — Улыбнулся несмело.
Коснулся ее плеча, и меня прошило молнией. Реально молнией. Во рту пересохло, руки мелко задрожали.
— Потанцуем? — Пожав плечами, предложила Настя.
— Да... — Кивнул я.
«— Да? Какое «да»? Эй, приятель, такие, как Ваня не танцуют!
— «Иди к черту, такого Вани больше нет больше нет».
И я заметил, что все вокруг уже танцевали под медленный ритм.
«Парень, ты попал. Теперь не облажайся».
Приблизился и получил еще один разряд, пробежавший искрами под кожей. Осторожно обнял девушку, подтянул к себе и положил руку на талию. Она послушно прильнула к моей груди. Такая маленькая, нежная, мягкая. Несмело подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Я почувствовал тепло ее тела сквозь рубашку, и мое тело предательски задрожало от волнения.
«Только бы устоять на ногах».
И мы не спеша закружились в танце.
Мне совсем не хотелось ее отпускать. Я больше не видел и не слышал происходящего вокруг. Всецело сосредоточился на каждом вдохе и выдохе, сопровождающемся невольным дрожанием. Мы словно плыли вдвоем в лодке наших чувств, исследуя друг друга руками и сердцами одновременно. Касаясь осторожно и нежно, боясь нарушить воцарившееся между нами хрупкое единение.
— Настя, — произнес я, зарываясь носом в ее волосы.
Задыхаясь, скользнул ниже и поцеловал висок. Мне показалось, что мое сердце тут же стало большим воздушным шаром, которое оторвало нас от земли и понесло к небесам. Весь мир сузился до крошечной капли света, укутавшей нас в плотный кокон и спрятавшей от чужих глаз.
— Ваня..— прошептала она, отвечая.
И ее голос дрожал уже где-то на моих губах. Совсем близко. Потому что наши лица соприкоснулись. Руки девушки обняли меня за шею. Мои пальцы, без ведома мозга, крепче впились в ее талию, затем метнулись выше и оказались у нее на щеках.
Наш поцелуй был взрывом, из которой рождается новая вселенная. Пугающий, нервный, горячий. Как столкновение на бешеной скорости двух небесных тел. Я чувствовал, как дрожало Настино тело, как ее пальцы робко прокрадывались по моей коже в попытке уцепиться, чтобы не упасть. И я держал ее. Крепко и осторожно, как самое ценное, что теперь было у меня. И целовал, задыхаясь, и отдавал все свои вдохи взамен на секунды, когда мог касаться ее горячих губ своими губами.
А внутри нас полыхал головокружительный, сумасшедший огонь. Болезненно сладкий. Накатывающий волнами и накрывающий с головой. Выметающий из сознания любые сомнения и запрещающий останавливаться.
Лучше уж сгореть в объятиях друг друга, чем не испытать это особенное чувство вовсе.
А потом, с трудом оторвавшись, мы продолжали танцевать.
Что-то быстрое, медленное, снова быстрое. Покривлялись немного в компании ее друзей. Это было забавно, даже весело.
А потом мы с Настей забрались на самый верхний ряд сидений и долго болтали в темноте, обнявшись.
Танцпол взрывали все новые и новые мелодии, но нам нравилось вот это вдруг обретенное чувство гармонии: когда вдвоем хорошо, и неважно где, в какой обстановке.
Я наклонился на стену и положил Ёжку себе на грудь. Мы переплели наши пальцы и продолжили разговаривать, следя взглядом за бегающими по потолку отсветами огней.
Невероятно, как рядом с шумной толпой и в эпицентре грохочущей музыки этот верхний ряд сидений мог стать для нас островком тишины и уединения! Но это было так.
— Знаешь, — сказал я, притянув ее руку и поцеловав каждый пальчик. — Мне нужно кое-что тебе сказать.
Настя села, выпрямилась, посмотрела на меня внимательно.
— Что? — Ее улыбка была такой чистой, искренней, доверчивой, что это добавило мне сил.
Давно нужно было сказать. Пусть даже это может все разрушить, но начинать что-то серьезное всегда нужно с правды.
— Я давно хотел рассказать тебе кое-о-чем... — Прочистил горло.
А быть честным не так-то легко... Ей не понравится то, что она услышит. Но я должен. Должен.
— Говори уже. — Приготовилась она.
Положила руку мне на плечо.
— Это что еще такое, Ваня!!?— Ворвался в наше пространство кто-то посторонний.
Настя вздрогнула, оборачиваясь. Луч света выхватил из темноты поднявшуюся к нам Каю
— Объяснишь мне, нет?! — Воскликнула она, взмахнув руками.
— Черт... — Я потянулся к Насте, но девушка уже встала и попятилась назад, с ужасом глядя на приближающуюся к ней девушек
— Вчера, значит, со мной зависал, а сегодня меня на эту мочалку променял, да? — Завопила она.
— Кая! — Позвал я девушку. Вскочил, ухватил за руку, развернул к себе. — Ты что творишь?
— Вот ты как заговорил, да? А вчера в любви клялся! — Разъяренно выкрикнула она. — Руки от меня свои убери! Я все видела! Видела, как вы обжимались здесь.
Кая попыталась вырваться, чтобы броситься на Настю, но я ее удержал и крепко встряхнул за плечи.
— Кай, ты чего?!
И краем глаза заметил, что Настя сорвалась с места и побежала прочь.
— Да вашу мать... — Отпустил Каю
и крикнул: — Настя! Стой! Насть!
Но мои слова потонули в общем шуме и музыке. А Ёжка, подхватив руками подол платья, все стремительнее удалялась вниз по лестнице. Серебристое облачко со светлыми кудряшками мелькнуло у основания трибуны, а затем стрелой нырнуло в толпу танцующих.
Я повернулся к Кае и заорал:
— Это что сейчас было?! Ты ополоумела, что ли, совсем? — Схватился за голову и понял, что от страха теряю над собой контроль. — Я же тебе сказал, что между нами ничего не может быть. Ты зачем это сделала, Кай?
Девушка побледнела и поднесла ладонь ко рту.
— Но я... я... — Она несколько раз отрицательно мотнула головой. — Но ведь Лина сказала... и я...
Я со всей дури пнул ногой по сидению и отчаянно выругался.