Обряд
Сепфора дохнула огнем, и замочная скважина вспыхнула оранжевым взрывом пламени. Сама дверь при этом не сгорела. Пламя прошло лишь в отверстие для ключа, в которое точно кто-то подглядывал, потому что за дверью раздались крики.
- Ты обожгла лицо прислуге? – поразилась Дездемона, но приоткрыв дверь, увидела лишь мечущегося в огне вельможу. Наверняка, один из заговорщиков. Кто еще станет подслушивать. Раскаленная ручка двери обожгла пальцы, но шпион вообще сгорел живьем. Лишь пепел на пол осыпался вместо обугленных останков.
- Ты мастерица! Или богиня огня?
- И то, и другое! – Сепфора не стеснялась себя хвалить. А свои разговоры она считала абсолютно секретными. С тех пор как вернулись во дворец, они с Дездемоной говорили исключительно на нейтральные темы, тем не менее, шпионов Сепфора не терпела.
- У челяди и чиновников, ошивающихся при королевских дворах, есть отвратительная манера за всем подглядывать и все подслушивать, - поделилась наблюдениями она. – Феи более деликатны.
- Зато они, наверняка, читают мысли.
- Как и я! Так что с ними мы равны.
- Таким образом ты и вычислила, куда я ушла – прочла на расстоянии мои мысли? - догадалась Дездемона.
Сепфора обезоруживающе улыбнулась. Она сматывала клубок из шерсти, и нить становилась под ее пальцами огненной. Теперь это был клубок огня. Вайре, забывшей в королевском будуаре, коробку с шерстью и швейными принадлежностями, теперь придется без всего этого обойтись. Сепфора решила на досуге заняться рукодельем и пережгла даже все иголки.
- Почему Морана все нет! И око шпиона его не показывает, - посетовала Дездемона.
- Надеюсь, отец не посадил его в подводную темницу за непослушание. Оттуда даже я не смогу его вытащить... Скажу по секрету, там веками томятся все, кто в чем-то не согласился с морским царем. Сеал тот еще тиран. Лилофея лишь изредка смягчает его своей добротой и нежностью. Когда ее нет рядом, с ним лучше не спорить. Поэтому я с ней и дружу. С ее помощью можно заставить морского царя пойти на уступки.
- А я думала, что дружба возникает из симпатии, а не из выгоды.
- Лучше, когда по обеим причинам, - леди-дракон жеманно пожала плечами, обрамленными в золотистые парчовые оборки. – Но если честно, когда я увидела коронованную русалку, то есть Лилофею, у огненных берегов Тиории, во мне проснулись материнские чувства. Если не наставить наивную Лилофею на путь истинный, то сама она не сможет правильно распорядиться своим могуществом. В ней ведь совсем недавно проснулась магическая сила.
- Недавно? Сама Лилофея исчезла из Оквилании более столетия назад. Это жутко давно!
- Не для меня!
- То есть не для бессмертных созданий, как ты! – печально подытожила Дездемона. Моран, как назло, относился к последним.
Кругом не раздавалось ни шороха, но Сепфора насторожилась.
- Твои фрейлины шастают по коридорам, будто дикие кошки, - навострила свои крылообразные уши она. - Наверняка, хотят услышать, о чем мы толкуем!
Одних испепеленных мощей под дверями ей было недостаточно. Она запугала всех, включая сенешаля. Кое-кого сожгла. Наводить страх и трепет это ее хобби.
Дездемона не пошла за ней, когда Сепфора сорвалась с места и полетела над полом по галерее. Шлейф-хвост тянулся за ней, на лету обрастая чешуей.
От нескольких дней проведенных с такой подругой можно сойти с ума.
- Дездемона! – неожиданно позвал кто-то, едва она осталась одна.
Юная королева содрогнулась. Неужели Дарунон уже зовет! Солнце еще не село. Да и голос исходит не со стороны моря. Он доносится из королевской усыпальницы.
Кто там может спрятаться? Дездемона оправила складки на новеньком бархатном платье цвета спелой сливы. Платье, в котором она ходила в город, промокло и испачкалось настолько, что его пришлось пустить на тряпки. Раньше для нее бы это было непозволительной расточительностью, но королевский гардероб так изобиловал нарядами, что их можно было выбрасывать хоть каждый день. Взамен старому всегда находилось новое платье с парчовой накидкой, с кружевом или буфами, с вышивкой цветной нитью или мелким бисером.
- Сестра! – окликнули голоса из далекой крипты. Как только они долетели до ее слуха? Ведь крипта находится глубоко внизу в цокольных помещениях!
Дездемона нерешительно пошла на зов. Не сниться ли это все ей? Кругом стало так мрачно и безмолвно, что настало время для галлюцинаций. Наверняка, у нее речная горячка или озерная лихорадка, провоцирующая наваждения. Дездемона пощупала лоб. Вроде не горячий!
- Иди к нам! – настойчивее звали знакомые голоса, казавшиеся призрачными. – Сегодня был день твоего рождения. Мы не забыли! А с закатом наступит ночь твоего рождения, и мы проснулись, чтобы тебя поздравить. Раньше остальных... Все твои именины были скромными, но сегодня будут особенные.
То, что она слышала, звучало подобно бреду, но знакомые голоса проникали в самую душу. Как приятно их снова слышать и одновременно страшно, ведь они могут звать с того света. Дездемона попыталась взять над собой контроль. Хватит грезить на ходу. Не могли же ее мертвые братья звать ее из склепа. Дездемона не верила, что они оживают, но все равно шла на зов.
Вот и крипта. Тут пусто, как и в верхних покоях дворца. Кругом мрачно, как и в ночь похорон утопленников из родни королевы. Ниша, в которой замурованы их саркофаги, разворочена. Печати сломаны. Камни выбиты из стены, открывая узкий лаз. А за ним видна то ли дверца с барельефами, то ли сдвижная панель. Кажется, в замочную скважину за ней, смотрит чей-то глаз.
- Как странно? – Дездемона, чтобы приободриться начала говорить сама с собой. – Зачем замуровывать чьи-то гробы или запирать за монолитной дверью. Это же глупо! Мертвые не встают, чтобы мстить живым! Все вампиры и упыри это лишь деревенские предания.
За дверью раздался ехидный смех. А потом все стихло. Наверное, показалось! Дездемона поводила пальцами по барельефам на дверной поверхности. Похоже, это все-таки не дверь, а блок, замуровавший глубокую нишу. Отверстие в форме ромба в нем это вовсе не замочная скважина, а какая-то пробоина, будто кто-то просверлил дыру для наблюдений.
Кто-то забарабанил кулаками по двери с противоположной стороны, где лежали покойники.
- Дездемона! – это точно были голоса ее братьев.
Она отшатнулась.
- Финлей! – она узнала голос младшего брата. Если он живой внутри, то кто разворотил камни снаружи. Дездемона обернулась! Не прячется ли за колоннадами крипты кто-то с киркой или молотом? Вроде кругом пусто. Лишь по развороченным камням ползают мелкие морские гады. Моргены помогают своим выбраться из склепа или же напротив лапы запертых внутри морген вылезают через пробоины, подобно крабам?
- Не думай о моргенах! Думай о нас! – сразу несколько глаз уставились на нее из ромбовидного отверстия.
- Думай о потерянной родне! Кто тебя пожалеет и порадует, кроме родных? Муж даже не устроил праздника по случаю твоих именин. День рождения королевы проходит в одиночестве. Где же салют и шумный бал?
- Семюэль! Это правда ты? – изумилась Дездемона. Или какой-то морген имитирует знакомый голос. – Это сон?
- Подставь ладонь, и поймешь, что не сон!
Дездемона послушалась и коснулась двери. Чьи-то синие губы прижались к ромбовидному отверстию и выплюнули крупную жемчужину прямо ей в ладонь.
- Подарок! – произнесли сразу несколько голосов. – Для сестры!
- От братьев? – переспросила она, но никто не ответил. – Кто тут замурован?
- А ты не помнишь? – строго вопросил мрачный хорал за дверью.
- Сэмюэль, Бронвин, Фрей, Энрико, Скотт, Финлей... - она назвала всех по именам, и на каждое имя откликнулся согласием знакомый голос.
- Не может быть!! Вы же мертвы! Утонули!
Или здесь не тонут! Оквилания – это водная сказка, в которой утопленники всплывают на поверхность водяными и русалками. Может, стоит порадоваться, но на сердце было мрачно. Она попятилась от двери, в которую колотили все сильнее.
- Открой двери! Мы вернулись с подарками!
Двери? Как-то определение не сочеталось с той преградой, которую она перед собой видела. Этот блок скорее похож на большой могильный камень, чем на дверь. И узоры на нем напоминают ритуальные письмена, не дающие умершим вернуться в мир живых. Их точно наложил придворный маг. И все же она сомневалась. Ее братья были самими великодушными и отзывчивыми парнями на свете. Вдруг даже морская гибель их не изменила? Не важно, что их тела могли мутировать. Главное, что б в сохранности остался их добрый характер.
Дездемона вертела в руках полученную жемчужину, размером с ладонь. Точно такая же лежала на похоронах во рту покойного Финлея. Раз он смог ее выплюнуть, значит, действительно ожил.
- Это правда вы? – на всякий случай переспросила она. - Вы живы?
- А ты не слишком нас ждала! – осуждающе произнес голос старшего из братьев Сэмюэля. – Нам тут холодно и голодно! Сестра стала королевой, а нас заперли, будто преступников без пищи и воды. Только ты теперь можешь нас выпустить.
- Но как? – она почти поверила ему. – Этот блок и великан не сдвинет.
- Там есть шифр! – подсказал голос Сэмюэля. - Надави на узоры в такой последовательности, будто пишешь все наши имена задом наперед. Или поднеси к узорам зеркальце, чтобы надписи отразились в нем перевернутыми. И блок сдвинется сам!
Как сложно! Дездемона ощутила себя тугодумом, прежде чем все-таки сообразила, чего от нее добиваются. Зеркальца у нее с собой нет. Придется водить пальцами по двери.
- Быстрее! Здесь сыро, темно и полно дохлых крыс. Мы хотим назад к людям. Твое тепло ощущается даже сквозь барьер. У тебя теплая кровь, а мы замерзли. И дышать нечем. В склепе спертый воздух.
Как же сложить в уме все перевернутые буквы имен братьев? Нужно начинать с конечной буквы... Но это же ритуал по воскрешению мертвых! Дездемона вспомнила условия призыва душ умерших и засомневалась в правильности своих действий.
- Мы приготовили дары к твоему дню рождения, - подзуживали голоса. - Из-за моря мы привезли тебе диковинки. Шелка, восточные сласти, пряности, украшения, даже синие морские цветы, бусы из глаз утопленниц.
Если б не последнее упоминание она бы отодвинула щеколду.
Это точно не ее братья! Они такого сказать не могли!
- Открой, мерзавка!
Узники крипты перешли на прямые угрозы, едва она попятилась. По преграде изнутри нанесли такие удары, что дрогнули стены кругом.
- Не уйдешь! – погрозил ей синий коготь через ромбовидное отверстие.
Еще несколько громоподобных толчков изнутри, и блок с барельефами треснул сам. А узники еще просили ее о помощи. Ну и лицемеры! Они целую крепость могли бы разнести по камешку, если б захотели. Не то что одну замурованную нишу. Вероятно, это ее близость придала им сил. Дездемона еще в детстве слышала поверья о том, что духи покойных способны питаться энергией живых, при условии, что живые о них скорбят.
Нечто жуткое выбиралось из пробитой ниши. Пора убегать! Дездемона подобрала рукой шлейф, но было поздно. Арка ниши осыпалась, блок раскрошился под напором шести пар мощных клешней. Стальные когти разворошили расколотые камни. Отвратительные синие тела с перепонками, шипами и острыми, будто железными жабрами, выползли наружу.
- Финлей! – Дездемона узнала младшего из братьев. Его щеки покрылись голубой чешуей, одного глаза не хватало, как и одной руки. Вместо них к телу приросло что-то невообразимое. Гребень из шипов на голове напоминал тиару.
Существо, некогда бывшее Финлеем ухмыльнулось ртом, полным зубов-жемчужин. Оно пополз к Дездемоне, волоча за собой тяжелый шипастый хвост, за которым было не разглядеть ног. Другие братья были еще уродливее.
- Бронвин, Скотт, Сэмюэль, Энрико, Фрей, - она продолжала называть их имена, отступая, хотя уже было понятно, что от прежних пригожих парней в них ничего не осталось. Это не ее братья! Это чудища, в пустых глазах которых отражается луна.
- Не прикасайтесь ко мне! Я невеста морского принца... - от страха язык путался. Из головы вылетело, что она давно уже не невеста, а жена, но статус все равно должен впечатлить морских тварей. Однако они лишь хихикали, окружая ее плотных кольцом.
Дездемона закричала, когда клешни того, кто при жизни был ее старшим братом, потянулись к ней. Ее крик вовремя привлек Сепфору, блуждавшую по коридорам в поисках шпионов, которых можно спалить. Вместо шпионов, она почти мгновенно сожгла нападавших на Дездемону существ.
От ее вздоха шестеро чудовищ обратились в шесть мечущихся столбов пламени. Один из них норовил вцепиться в Дездемону, чтобы она сгорела вместе с ним. Кажется, это был Финлей.
Дездемона наблюдала без слез, как он полностью сгорел. А ведь на похоронах она плакала. Тогда еще было рано! Сейчас самое время.
- Не злись на них. После водной смерти чувства родства утрачивается, - высказала соболезнования Сепфора. – Для них ты была уже не сестрой, а добычей. Все дело в магии моря, изменившей их и затмившей им разум.
- Не оправдывай их!
- А ты не оправдывай меня за то, что я их сожгла, - Сепфора зависла в воздухе над полом и деловито отряхивала от пепла свой подол. - Аутодафе это единственный способ прогнать нечисть.
- Они были людьми!
- Верно, были! А Оквилания была страной людей, теперь это территория морген. Здесь можно либо утонуть, либо улететь отсюда, потому что уплыть на корабле никому не дадут моргены, либо самой стать морским существом.
- И я скоро стану такой?
- Если отправишься в храм Дарунона, чего я не должна допустить. Моран взял с меня клятву тебя беречь. Кто бы подумал, что младшему сыну морского царя больше понравится живая землянка, чем полумертвая русалка из храма.
- Все думали, что я спасу страну от затопления, если отправлюсь для жертвоприношения в храм, а выходит наоборот. Я сама присоединюсь к стране мутантов.
- Подожди Морана. Он найдет выход, - Сепфора сама не была в этом уверена, но решила проявить себя дипломатом.
- Больше нет времени ждать.
- А что еще ты можешь сделать?
Сепфора считала свой вопрос риторическим, но Дездемона задумалась над смыслом серьезно. Она могла кое-что предпринять. Кинжал Алаис дожидался ее в спальне. А этим кинжалом можно убить даже древнее божество.
- Пойду спать! – сказала она Сепфоре.
Даже если та и умела читать мысли, то не различила в ее голосе обман.
В спальне Дездемона сняла бархатное сливовое платье и выбрала наряд яркого пурпурного оттенка. Дарунону он должен понравиться. На корсете вышит золотой нитью герб Оквилании. За ним удобно спрятать кинжал. Он ляжет ровно в ложбинке между грудей, а пышные нашивки корсажа скроют сверкающий серп. Впервые Дездемона умудрилась одеться сама. Стоило всего лишь пожелать, и шнурки корсета, будто ловкие змейки, сами вделись в петельки и туго затянулись. Неужели она научилась колдовать?
Дездемона тщательно расправила пышные буфы на рукавах. Пурпурная парча так напоминала чешую храмовых русалок, что хотелось стонать. Ее судьба в храме, как и было предначертано! А судьбой Дарунона может стать лезвие кинжала Алаис.
Если она погибнет, то не одна, а утащив монстра за собой. А если повезет, то она сбежит из храма, едва поранит его. Моран обмолвился, что одной раны таким кинжалом достаточно, чтобы погубить даже древнего бога. Ведь Алаис – госпожа всех земных и водяных богов. Если б не было ее, то не было бы и их.
Дездемона прикрыла глаза и попыталась представить, как золотая статуя дает ей свое благословение. Вместо этого мозг пронзило видение того, как сверкающие губы изваяния целуют ее до крови, а ладони из золота смыкаются на ее шее, чтобы задушить.
Может стоит одуматься? Она зря возомнила себя героиней! Убить или ранить кого-то не в ее силах. Она ведь уже собиралась заколоть этим кинжалом Морана в свою брачную ночь. И не смогла!
Правда, Моран оказался ни в чем не виноват. Он даже трупы ее братьев сжигать не стал, хотя, наверняка, знал, что стоит проявить предосторожность. Тем не менее, из деликатности он похоронил их с почестями. Скольких еще тварей он пожалеет? Наверняка, даже если он может уничтожить морского бога, то не станет этого делать. Задача спасти Оквиланию повисла на хрупких плечах королевы.
- Алаис! – Дездемона прикрыла глаза и мысленно воззвала к солнечному божеству. – Дай мне силы сразить врага! Если ты помогаешь даже мутантам из общества неутонувших, то может быть, поможешь и мне?
Вместо ожидаемого благословения возникло пугающее чувство, что золотая статуя из ротонды ослепит ее своим сиянием. Стоит глянуть на нее снова и либо лишишься зрения, либо ее мощная рука вырвет тебе сердце.
Возможно, все эти ощущения знак, что молиться бессмысленно? Дездемона спрятала кинжал так, чтобы даже его кончик не выпирал из оборок на корсаже. Главное, суметь выхватить его в решающий момент. А как добраться до полузатонувшего храма? За ней снова пришлют в полночь ладью? Дездемона собралась сама спуститься к берегу, но лестницу лоджии затопило. Пришлось идти обходным путем через пустой тронный зал.
На голубом морском мосту, упиравшимся концом в окно тронного зала, мелькнуло красное одеяние Кориды. Она манила за собой. Дездемоне было нечего терять. Если путь предстоит по поднебесному мосту, то не страшно и потерять разум. Будучи безумной, легче сражаться с монстрами. Ведь сумасшедшие не бояться ничего. Дездемона втайне опасалась, что ее героизм может обернуться для нее гибелью. В этом случае, если она заблудится и не дойдет до храма Дарунона, то ей это только на пользу. Тогда она не будет принесена в жертву. Но как назло путь вслед за Коридой по лабиринту висящих над морской гладью мостов, вел прямиком к дверям храма.
Дездемона пожалела, что рискуя жизнью, вскарабкалась на мост у окна и прошла путь над глубокими водами. Сюда можно было доплыть и на лодке. Только не так быстро. Путь по мосту занимал всего пару минут. Не удивительно, почему моргены предпочитают эти мосты.
Как назло началась гроза. Цепи в виде стальных кобр на дубовой двери оказались живыми и кусачими. Они цапнули Дездемону за пальцы, когда она прикоснулась к ним. Сама дверь была вытесана из дуба или из тиса, а может из бука - в общем из дерева, почерневшего до такого состояния, что точно уже и не определишь, какое именно оно было. Зато все остальные двери храма - блоки из мрамора. Что-то тут не так.
- Это вход для жертвы! – Корида уже стояла рядом. Вернее, висела в высоте над морским мостом. Алый наряд развевался вокруг ее стройного тела, как окровавленный парус.
- Деревянная королева, - припомнила Дездемона, очистив пальцами резьбу на верхних филенках в виде коронованного женского лица. – Корабль моих братьев был назван в честь утонувшей королевы Кориды, поэтому затонул сам. На его носу был твой деревянный портрет. И вход для жертвы тоже из дерева. Это как-то связано с тобой – первой добровольной жертвой Дарунона?
Корида, висящая в воздухе, напоминала пугающий бледный призрак в кровавых одеяниях. Дездемона не особо ждала ее отклика, но Корида ответила:
- В мое время не было еще ни картин на холсте, ни скульптурных портретов. Изображение, посланное жениху, вырезали из дерева, и оно настолько всех восхитило, что меня провозгласили живой богиней.
- А ты захотела стать мертвой богиней храма!
Дверь издала скрип, похожий на неодобрительное ворчание. Корида нахмурилась.
- План нарушен! Жертва осквернена, если эти двери не хотят ее впустить!
- Так может мне пойти домой?
Радость Дездемоны оказалось преждевременной. Цепи-кобры медленно отползли, открывая вход. Один коридор храма остался незатопленным. Здесь она могла пройти вперед. Лампады вспыхнули на стенах, подобно оранжевым звездам.
- Я не хочу туда идти! – заупрямилась Дездемона. Черный темный вход ее испугал. Он напоминал глотку громадного кита или левиафана, который проглотит ее, как мошку.
За спиной в бурном море что-то происходило. Там снова мелькали корабли призрачного флота. На этот раз даже гром канонады слышался.
- Не обнадеживайся! Они тебя не спасут! – предостерегла Корида. – Призракам нет дела до жертвоприношений. Ты сама это поймешь, когда станешь одной из нас.
- А что произойдет тогда? – Дездемона ломала голову, как бы ей спровоцировать Дарунона напасть на призрачный флот, чтобы тот его уничтожил. Ведь призракам это под силу, но вряд ли хитрое чудовище станет с ними конфликтовать.
- Боль любви пройдет совершенно точно, - пообещала Корида. – Ты и не вспомнишь про короля, когда очнешься после смерти. Я вот даже забыла, как выглядел мой жених. А когда-то страдала из-за его измен. В ночь после жертвоприношения я увидела его и не смогла припомнить, что именно в нем мне нравилось. Я забрала его жизнь, и его фавориток, но его страсть мне была уже не нужна. Я парила над балконами дворца, производя на всех впечатление алого призрака. Мой бывший жених со всеми своими любовницами захлебывался водой и кровью, а я не чувствовала даже капельки сострадания. Хорошо существовать, не испытывая ни голода, ни жажды, ни потребности в любви. Это свобода.
- А не рабство?
Но Корида уже полетела впереди, Дездемона неохотно поплелась за ней. Обручальное колечко на ее пальце дремало. Храм Дарунона действовал на него усыпляюще. Это хорошо! Оно не встрянет с советами в роковой момент. Бдительные Ливия и Берсаба тоже не учуяли, что королева ушла. Во всяком случае погони на мосту было не видно. Она осталась одна в борьбе за спасения Оквилании от жадного до крови монстра. Как настоящая героиня! Только вот идя на войну в затонувший храм, она рискует погибнуть. Но игра стоит свеч. На кону спасение родины.
Все мысли Дездемоны были о том, как вовремя извлечь кинжал и поранить чудовище, но морского бога в зале для жертвоприношений не оказалось. Пурпурные девы-русалки остались каждая в своей нише и томно вздыхали в ожидании крови новой подруги. На треножниках курились фимиамы. В храмовом помещении пахло ладаном, миром, брикетами чалящих благовоний и обгоревшими щупальцами. Дарунон пострадал сильнее, чем она думала. Ритуал вместо него должна была проводить Корида, которая оказалась ни чуть не менее пугающей, чем морское божество. Алый шелк платья слез с нее, как кожа при линьке. Ее тело состояло целиком из красных щупалец. Одежда скрывала океанскую богиню, которая однажды приняла страшную ритуальную смерть, чтобы очнуться всесильной и бессмертной.
- Это рок! Слабые женские тела погибают, чтобы вобрать в себя силу вселенной, - Корида прочла ее мысли. – Ты получишь больше всех! Бояться не нужно, какую бы боль ты не ощутила. Ритуальный круг отнимет все твое дыхание и немного крови, но пытка завершится быстро. Ты очнешься могущественной и бесчувственной, не нуждающейся ни в воздухе, ни в любви. Ты станешь нашей подругой навсегда! Разве союз со всеми нами не стоит жертвы?
Пухлые губы, подведенные пурпурной помадой, приблизились к ее пересохшим губам. Корида поцеловала ее, будто возлюбленную, и вдруг в рот проникли скользкие щупальца. Дездемона с трудом оторвалась от губ Кориды. Поцелуй оборвался, будто кошмарный сон. Изо рта Кориды выползало нечто вроде огромной морской звезды пурпурного цвета. Это существо уже залезло бы в горло Дездемоне, если б она вовремя не отстранилась. Интуиция ее спасла, но вот на ногах удержаться не удалось. Отступая, она упала. Вначале ноги заскользили по влажному мраморному полу, а теперь и вообще перестали подчиняться. Лишь бы только превращение в русалку не началось прямо сейчас.
- Не трогай меня! – Дездемона попыталась отползти подальше, но цепкие перепончатые пальцы вцепились ей в шею и начали давить, заставляя склониться к бассейну в центре залы. Корида собиралась ее утопить. Клубки пурпурных щупалец связали ей руки и ноги, будто крепкими бечевками. Дездемона попыталась их разорвать, но они оказались прочнее канатов.
Долго ли тонут без воздуха? Лишь утонув, она очнется бессмертной. Но она не хотела бессмертия такой ценой. Ноги срастутся хвостом, голова опустеет от человеческих мыслей. Взгляд станет пустым и хищным, как у храмовых русалок. Это не бессмертие, а плен! Дездемона захотела закричать, что она против жертвоприношения, но раздалось только отчаянное бульканье. Ее голову уже окунули в воду. Воздух в легких кончился. Едва дышать стало нечем, как вода показалась горше отравы. Течение потянуло Дездемону вниз в бассейн, у которого нет дна.
И вдруг над головой прозвучал истошный вопль Кориды, который монотонно подхватили все восемнадцать русалок в нишах.
Кто-то вытащил Дездемону из воды, обрезав щупальце жрицы Дарунона, тянущее ее вниз. Это был Ловкач. Он успел раньше, чем она утонула, но все равно было поздно. Ноги уже срослись пурпурным хвостом. Неужели это превращение в русалку окончательное, и девушкой она уже никогда не станет! Дездемона могла только ползти по полу. Ловкач быстро наклонился над ней, почти с нежностью отвел мокрые локоны с ее лба, заглянул в глаза.
- Еще живая! – процедил он. - И во взгляде все еще кроется тень человеческого интеллекта. Ты ведь узнаешь меня?
Дездемона кивнула.
- Зачем ты-то здесь? Жаждешь искупаться в моей крови и снова стать красавцем?
- Хочу положить всему этому конец.
- Твоя попытка тоже провалится! – Дездемона безвольно била по полу хвостом. Она пришла в храм, чтобы убить чудовище, а чуть не утопили ее саму. Хоть щупальца Дарунона и вились повсюду, но дотянутся до них, чтобы поранить не представлялось возможности.
Корида корчилась с отрубленной клешней и молчала, но одна из восемнадцати русалок в нише, вдруг подала певучий голос:
- Ритуал должно завершить!
Напевное эхо подхватили сами стены. Пурпурные русалки в нишах хищно зашевелились. Щупальца Дарунона, черной сетью обвившие все водные каналы и арки, начали копошиться, как клубки змей. Спящее после ожогов Сепфоры божество просыпалось слишком рано. Дездемона поняла, что может каким-то образом улавливать мысли пурпурных жриц. Они волновались, что их божество не успело восстановить свои силы. Оно регенерировалось во сне. Вместе с ним слабели и его жрицы, скованные с ним незримыми узами.
- Скорее! – одна из пурпурных русалок, прижимавшая к лицу чешуйчатую полумаску с держателем-змеем, уставилась на Дездемону. А вернее на рукоять кинжала, выпиравшую у нее на груди. – Принеси себя в жертву сама! Иначе все мы уснем! Источник храмовой силы должен быть подпитан твоей кровью до полуночи, иначе ты уже не сможешь стать богиней при нашем божестве.
- Я этого не допущу! – Ловкач размахнулся серпом над спиной Дездемоны и торжествующе усмехнулся в сторону жриц. – Думали, я не разгадаю ваш секрет! Так морская гадалка мне подсказала.
- Рокуэла еще жива? – изумилась одна из жриц, у которой ветвистые рога с чешуйками росли не только из головы, но и из плеч.
- И не умрет никогда! – подтвердил Ловкач. – Она вечная хранительница всех ваших секретов. Сам морской царь перед ней в долгу.
- И какую плату она тебя назначила за наши тайны? – мелодично засмеялась жрица, стоящая в нише сразу на десятке ажурных плавников. В ее пурпурных волосах запутались стайки рыбок. Ожерелье на шее и браслеты на запястьях тоже были из живых рыбок.
Она была уверена в бессилие Ловкача, как и ее подруги. Ее заразительный ехидный смех подхватили все. Зловещее эхо вторило ему во всех уголках храма.
- Что ты, ничтожество, можешь отдать морской гадалке за все ее советы? – подколола жрица, длинный хвост, которой напоминал шлейф из чешуи, тянущийся по ступеням ниши.
- Ваши девятнадцать голов, - гордо выпрямившись, ответил Ловкач. – Но первой должна быть отрублена голова еще не принесенной жертвы. И всех вас не станет!
Пурпурные русалки ахнули монотонно, как один организм. Ловкач разыграл свою козырную карту. Ему удалось их запугать.
- Прости меня! – он снова размахнулся серпом уже над головой Дездемоны, а не над ее русалочьим туловищем. Неужели ее кошмарному сну про срубленную голову суждено сбыться! Пусть и ради благородного дела. Такое капище, как храм Дарунона, надо уничтожить, пусть даже ценой чьей-то жизни.
Серп угрожающе завис над ее шеей. Все это конец! Дездемона не стала даже возражать. Он прав! Нельзя давать чудовищу шанс на продолжение власти. Источник энергии нужно убить. А этот источник она. Ей захотелось убрать копну мокрых спутанных локонов, чтобы облегчить палачу работу, но сил двинуть рукой не хватило. Ее русалочий хвост беспомощно метался по мраморному полу. Он двигался независимо от воли хозяйки.
Ловкач почему-то медлил. Он размахнулся еще раз, потом опустил руку и вдруг поднес кончик серпа прямо к ее горлу.
- Красивая, как Алаис, хоть и брюнетка. Да еще и русалка! – пробурчал он. – Жертва Дарунона! Моя жертва! Почему-то жертвой должна быть именно ты!
Он сделал над собой явное усилие, а вспороть ей горло так и не смог.
- Я отпускаю тебя! – сдался Ловкач. - От меня ты свободна! Иди! Как ты дала уйти мне.
Он издевается? Как идти с русалочьим хвостом. Но чешуйки вдруг начали отпадать. Время ритуала, очевидно, прошло, а он так и не был завершен. Цикл нарушился. Хвост снова разлеплялся на две ноги.
Обожженные щупальца Дарунона встревоженно копошились во всех водных щелях, лезли в залу, но Ловкач не спешил ни уходить, ни ударять по ним серпом. Он ждал, пока спасется Дездемона. Это его плата за то, что она когда-то его пожалела.
- Иди! – настаивал он, хоть она медлила, косясь на его серп. - Я даю тебе шанс доживать твою жизнь в объятиях другого монстра, который сейчас сидит на королевском троне и изображает из себя правителя Оквилании. А у меня с морем и храмом свои счеты.
Пурпурные жрицы смотрели на Дездемону с осуждением. Время жертвоприношения безвозвратно прошло. Тело будто расковали из кандалов. Теперь она уже могла встать и идти. Чешуйки в коже полностью исчезли. Неужели она освободилась?
Вероятно, кинжал Алаис ей уже не потребуется. Стоит ли вернуть его Ловкачу? Она медлила, не желая расставаться с памятью о золотом божестве.
- Скорее! – подстегнул Ловкач. – Жертва не принесена! Время жертвоприношение ускользнуло безвозвратно! Хозяин храма зол. Хоть вы с огненной дамой его и подпалили, силы у него еще есть.
- А у тебя?
- У меня есть ловкость, - бывший аристократ и красавчик зацепился за бельведер купола чудовищными конечностями и повис над ритуальным кругом бассейна. В воде уже что-то копошилось. Ловкач нагло усмехнулся и послал Дездемоне на прощание воздушный поцелуй.
Погибнет ли он сам? Дарунон был зол, но и серп сверкал опасно. Ловкач снова назвал имя Алаис. Так зовут их всемогущее божество, но где она? Моран тоже ее ждал, но так и не дождался.
Ни одна из жриц, естественно, не стала ее преследовать. Почему-то пурпурные русалки не могли покинуть своих ниш. Но колдовская энергия от них исходила. Дездемона практически слышала в голове их непроизнесенные проклятия, когда убегала. Они лишились не подруги, а замыкающего звена в цепочке их могущества. Они злились. Дездемона споткнулась несколько раз, как будто кто-то толкнул ее в спину.
Сзади слышались ужасающие звуки. Кажется, Ловкачу удалось порезать монстра. Не раздавит ли Дарунон его, как сошку? Как так вышло поменяться ролями? Пожертвовать собой должна была она, а получилось так, что вместо себя она подставила другого.
Дездемона оказалась за дубовой дверью храма, огражденной магией. Цепи ее на этот раз не укусили, но дверь захлопнулась моментально. Назад пути уже нет. Остается надеяться, что Ловкач справится без нее.
Вода поднялась чуть выше над куполами храма. Скоро он весь затонет.
Дездемона легко запрыгнула на морской мост, простиравшийся над темными волнами, и побежала прочь.