Пленники серпа
Ощущение было таким, что возмущенный народ вот-вот лавиной ворвется в парадные двери. У бунтующих людей есть шансы стать игрушками в когтях морген, давно заменивших тут охранников, да еще и поджариться от дыхания изысканной драконши.
Сепфора обжаривала на вертеле газель, методично используя лишь толику своего дыхания.
- Не люблю есть подгоревшее мясо! – посетовала она. Тушки кроликов под ее первым вздохом обратились в пепел, поэтому теперь она готовила обед аккуратнее. Хорошо, что не перепутала газель с поваренком, который испуганно забился между жаровней и столом.
- Первый блин комом! – Дездемона смахнула веером пепел. – А людей ты тоже поджариваешь, как кроликов.
- Только тех, кто на меня напал первым или встал у меня на пути, или тронул моих подопечных, - деловито перечислила Сепфора.
Мясо было готово, но без подливки оно вряд ли вышло аппетитным.
- Я была уверена, что ты предпочитаешь сырое.
Сепфора лишь улыбнулась и принялась за трапезу, используя золотые когти вместо вилок и ножей.
- Если не насытишься, в закромах остались туши буйвола и быков.
- Я не ем много! Слежу за фигурой, - жеманно отмахнулась Сепфора.
В это мало верилось. От газели уже остались одни косточки.
- Тут все чадит и дымит, - к горлу Дездемоны подступила тошнота. – Я пройдусь на свежем воздухе и вернусь.
Сепфора, конечно же, еще не наелась и за ней не последовала. Пока что вместо туш людей, пойманных на городской площади, она съела скот. И то хорошо!
- Почему я должна жалеть бунтарей! – не понимала себя Дездемона. – Наверное, потому что истинная королева обязана быть гуманной.
Кто-то в наряде арлекина неожиданно выпрыгнул на дорогу в пустой галерее. Он чем-то напомнил ей Ловкача. Наверное, это один из королевских шутов. Моран говорил, что по сравнению с морскими шутами при дворе его отца, они годятся лишь на то, чтобы их утопить. Но этот был забавным. Он корчил рожи и пританцовывал. А потом достал откуда-то красный цветок и преподнес ей.
Похоже на камелию! Стоило взять ее и понюхать, как в голове помутилось. Дездемона охотно пошла за шутом, который манил ее на выход из дворца и дальше на городскую площадь.
Здесь все гомонили и роптали. Ее могли разорвать. Даже заторможенным сознанием Дездемона это соображала, но все равно брела за шутом. Кто-то наступил ей на шлейф. Она обернулась и заметила морскую тварь, которая не хочет отпустить ее из дворца, но уже было поздно. Горожане ее заметили. Как ни странно никто не накинулся на нее с палками и камнями. От нее пятились, как от прокаженной. Очевидно, кто-то распустил слух, что жертва Дарунона опасна. Строит тронуть ее, и пострадаешь сам.
Дездемона шла за ярким мельканием одежды арлекина. Он пританцовывал уже далеко впереди, а на городских улицах творилось что-то странное. Трупы утопленников сваливали грудами прямо у обочин дорог. Неужели так много людей утонуло в последнее время! Не все из них рыбаки! Почему-то доставать тела помогали моргены.
- Я видел ее своими глазами, - донесся хриплый голос рассказчика из приоткрытых дверей кабака, где собрался народ. – Давно это было. Я видел ее и с тех пор не могу ни умереть, не утонуть. Флот врагов подступал к Оквилании, и вдруг возникла она - волшебница из моря. Она шла по воде. Ее платья голубого цвета почти сливалось с морским простором. Корабли накренились, едва она отвела свой шлейф. Я смотрел на нее в подзорную трубу и ослеп на один глаз. Чудесное видение, но опасное! Красавица в короне оказалась могущественнее обычной русалки, способной наслать шторм. Ее шлейф – это морская гладь. Голубое платье цвета морской волны плавно перетекает в море. Там, где начинается шлейф, образуются волны. Ее подол это и есть все море! Дерни она им, и все корабли потонут.
- Это была Лилофея, дочь короля Оквилании? – спросил какой-то ребенок.
- Верно! – рассказчик снял повязку, продемонстрировав одну пустую глазницу, обросшую зеленоватой тиной. – Мне даже стало стыдно, что я наемник, приплывший сражаться на кораблях ее врагов. Я выжил чудом. Огромный вал чуть не накрыл корабль. Волна обратилась в девушку в морской короне. Она стояла у меня на палубе, а ее подол растекался морской пеной. Ее лазурный взгляд говорил – не шути со мной.
«Я жена подводного царя, - сказала она, - пока на воде, вы все в моей власти».
Мой помощник хотел откупиться и спросил ее:
«Чего ты хочешь? Золота? У нас оно есть».
А она ответила:
«В море золото больше, чем на поверхности. Все наши врата, дворцы, пирамиды и храмы из чистого золота».
«Тогда что ты хочешь? Наши жизни?», - спросил я и услышал в ответ.
«Это страна моя и моего мужа. Она наследие наших детей. Убирайтесь от ее берегов, иначе вас всех погребет море».
Хорошо иметь в защитницах дочь, ставшую женой морского царя. Так один разобиженный посол говорил при дворе Оквилании. После личной встречи с Лилофеей мне ясно, на что он намекал. Как выяснилось, она может заморозить море, а может превратить в горячую лаву, сжигающую суда. С теми, кто не послушался предостережения, она поступала так. Пока она оберегала государство, оно процветало. Но последний раз ее видели у берегов более столетия назад.
- Сама Лилофея! – выдохнул кто-то. – А она к нам вернется?
- Этого она не сказала! – рассказчик опорожнил кружку зеленоватого, как тина, пива. – Зато морская гадалка предрекла, что я не умру, пока она не вернется, чтобы править Оквиланией, но вместо нее приплыл ее сын. Ассамбр! Видно, все пошло не по плану. И теперь быть беде.
- Ее шлейф это само море! – с придыханием повторила какая-то девочка лет десяти. – Пожалуйста, расскажи об этом еще!
Дальше Дездемона слушать не стала. К тому же арлекин уже манил ее к ладье, дожидавшейся на водном канале. Нос ладьи, обтесанный в виде скелета русалки, отпугивал. Дездемона остановилась в нерешительности. Дальше она не пойдет!
- Ты сумасшедшая! – это был голос подоспевшей Сепфоры. Она обхватила Дездемону за плечи и оттащила ее в сторону раньше, чем склизкие щупальца метнулись к ней из-под маски арлекина. Сам он куда-то исчез. Ладья тонула, а длинные щупальца протянулись по улицам, как бичи.
Сепфора чуть взлетела над мостовой, приподнимая Дездемону, и дохнула на них огнем. Они мигом скользнули назад в канал. Пошел едкий дым.
- Морской бог напоминает, что ты принадлежишь ему, - констатировала дама-дракон.
- Зачем? Он и так может притянуть меня, будто лунатика.
- Только при полной луне, - Сепфора оказалась очень осведомленной в храмовой магии. – Ко дню твоих именин, как назло, зарождается месяц. Полнолуние миновало. Дарунону придется послать за тобой своих агентов, если ты сама не приплывешь к нему.
- Кто такие его агенты?
- Его рабы, если хочешь точности.
- Рабы? Откуда они берутся?
- Все, кто умирают в храме, воскресают его рабами.
И очевидно делятся на разные касты, потому что пурпурные девы-рыбы явно ощущали себе кем-то большим, чем обычными рабынями. Они словно стали частью его. Видимой связи не было, но все они словно соединялись с чудовищем в один организм.
- Что ты знаешь о Даруноне?
- Ну, - помялась Сепфора, - близко я с ним не знакома, и одного дракона точно не хватит, чтобы его испепелить. Даже вся моя драконья стая не справится. Помощников звать бессмысленно. Лучше спроси меня, что я знаю о беспорядках в столице Морана? Скоро тут вырастут целые пирамиды из трупов. Агрессия народа растет. Они поняли, что дарованное королем золото не стоит жизней их близких. Нам лучше не дразнить простолюдинов. Ты слишком роскошно одета, чтобы гулять по улице одна.
- Здесь не найдется ни одного вора и грабителя, который прельститься моими драгоценностями. Моран всех уже обогатил.
- Они зарежут тебя лишь ради того, чтобы проверить, не задобрит ли твоя кровь беспощадное море. Посмотри! По улицам уже течет вода. Подвалы затоплены. В домах сыро. Убить одну девушку, чтобы не затонуть, готовы практически все.
Дездемона ощутила, как по щеке катиться соленая слеза. У слез такой же вкус, как и у морской воды. Вкус соли.
- Ты гуманно относишься к людям, - посочувствовала Сепфора, - но я наблюдаю за человечеством веками и могу сказать: как бы добры люди не были, едва возникает риск для их собственных жизней, они становятся хищными, как шакалы. Защитить тебя может лишь тот, кто любит. Благо, что он сам не человек.
По мостовой текли ручейки воды. Лужи в некоторых местах грозили обратиться в озера. Когда Сепфора опустила ее назад на землю, каблуки Дездемоны увязли в тине. Подол платья намок.
- Пойдем обратно! Моран будет недоволен, если узнает, что я отпустила тебя гулять по городу.
Тащить Дездемону до дворца Сепфора явно не собиралась. Они пошли назад и вернулись к главной площади. Точнее, Сепфора парила над дорогами, а не шла. Дездемона едва поспевала за ней. Тяжелое золотое платье, вышитое, незнакомыми гербами, совсем не мешало Сепфоре двигаться со скоростью ветра. Казалось, что она летит над булыжниками мостовой, а сверкающий шлейф тянется за ней, как драконий хвост. По сути, так оно и есть. Дездемона по опыту уже знала, что дама в любой момент может обернуться драконом. Нужно только ее разозлить или привлечь ароматом крови.
Красивый обруч с янтарными подвесками на лбу у Сепфоры тоже напоминал тонкую живую змею со множеством глаз. Он удачно скреплял плетенку из непокорных длинных локонов.
День был пасмурным и прохладным, но находиться рядом с Сепфорой было жарко и душно, будто в печи. У Дездемоны возникало чувство, что ее заперли в разогретой духовке. Все! Больше она бежать за драконицей не может. Пора немного отстать.
Ушей Дездемоны достигли обрывки болтовни работяг с доков. Они жаловались, что все корабли, находившиеся в порту, погибли во время недавнего шторма. Так же к берегам Оквилании прибило обломки судов целого флота с незнакомыми гербами. Наверное, моргены, служившие Морану, расшалились, пока он был в отлучке. И вот плачевный результат!
Трупы утопленников с кораблей сваливали в одну большую кучу перед ратушей. Их тут целая гора. Нижние трупы точно отмечены когтями морген. Такую же отметку Дездемона видела когда-то и на горле своего отца. Моран предположил, что наверняка, морген, бывший тайным партнером отца, оставил на нем клеймо. Так метили будущих рабов моря.
- Посмотри! – Дездемона неосторожно схватила рукав Сепфоры и опять обожглась. Больше прикасаться к спутнице она точно не станет.
- На них морское клеймо! На всех! Ты знаешь, что оно предвещает?
- От них можно заразиться. Я очищу площадь, - Сепфора выдохнула тонкую струйку огня прямо на гору трупов. И все опухшие тела вспыхнули одним большим костром. Кажется, в пламени конечности некоторых утопленников зашевелились.
- Ты можешь потушить огонь?
- Зачем?
- Они еще живы.
- Мелкие моргены, заползшие внутрь их тел, а не они. Твои братья тоже живы в склепе. Но это уже не они.
- Что ты имеешь в виду?
- Когда увидишь их, поймешь. Тогда не мешай мне их сжечь.
Сепфора рассвирепела и жгла каждого, кто доставал из воды тела. Люди начали бежать от нее. Если учесть, что все стрелы и пули отскакивали от ее платья, как от брови, то народ стал испытывать к ней благоговейный трепет и шептал ей вслед:
- Идет богиня!
Производить пламя из дыхания действительно могла только богиня. Они бы видели еще, как она обращается в дракона.
Вот только морское чудище, преградившее им путь, перед Сепфорой уважения не испытывало. Оно шипело на нее, как на заклятого врага.
- Ты крадешь жертву у моря. Это обернется трагедией, - зашипело оно, тряся синими рогами. – Я должен отвести ее в храм.
- Если уведешь подругу у меня, то я обращу все море в огонь, и тебя самого подпалит, - Сепфора наглядно продемонстрировала это, воспламенив целый фонтан. Вода, стекавшая потоками по ромбам и многоярусным чашам, вдруг стала жидким оранжевым огнем, от которого на площадь посыпались искры. Несколько искр опалили шкуру моргена так, что он с визгом и проклятиями отскочил в сторону, уступив дорогу.
Никто не мог сладить с Сепфорой. Вот только и она вдруг чего-то испугалась, обхватила спутницу за талию и оттащила за угол. Дездемона поняла, в чем дело лишь через минуту. Шеренга существ в красных капюшонах напоминала процессию из ада. Они промаршировали мимо, так и не заметив, что искомая ими королева прячется рядом. Значит, нюха охотников у них нет. Им нужно, чтобы кто-то доложил им о месте нахождения жертвы.
- Они ищут меня!
- Тихо! – Сепфора зажала ей рот ладонью.
Неутонувших оказалось больше, чем можно было сперва предположить. Красные полка маршировали по залитому водой городу, шлепали по лужам, ползали по крышам. Тут гибли и люди, и вторженцы из моря, а духи накрапывавшего дождя недовольно шептались. Дездемона впервые увидела, что дождь полон призраками, а не жемчужными нитями и ахнула.
Где-то в проулке возле кабака происходила пьяная драка. Группа в алом двинулась туда. В их руках блеснули острые серпы. Если только черные склизкие конечности, высовывавшиеся из широких рукавов, можно было назвать руками. Дездемоне показалось, что она перехватила взгляд Ловкача. Он ли маршировал во главе отряда? В красных накидках, полностью скрывавших и головы, и тела, все Неутонувшие выглядели одинаково. Одного от другого не отличишь.
Они беспощадно разделались с компанией дерущихся людей. Почему-то даже матерые преступники не смели им сопротивляться. Может, они умели гипнотизировать. Люди принимали смерть от их серпов, как должное. На стенах и мостовой оставались лужицы крови. Дездемону тошнило. Она вырвалась из обжигающих рук Сепфоры.
- Куда ты?
Один из Неутонувших обернулся на вскрик Сепфоры. Это точно был Ловкач. Он ловко орудовал серпом, разрезая трупы. Наряду с компанией хулиганья, от его серпа погибла и молодая кабатчица.
- Может, лучше было зарезать меня одну, чем выискивать целые группы случайных жертв! – в праведном гневе крикнула Дездемона.
Общество в красном отлично разглядело корону на ее голове и золотую чеканную подвеску с гербом Оквилании на корсете, но никто почему-то не накинулся на нее. У них отшибло память? Они забыли, как истово за ней охотились? Или Моран сумел запугать их, взяв нескольких из сообщества в заложники?
Как бы то ни было отряд в алом промаршировал прочь, оставляя груду изувеченных трупов. И это плюс к утопленникам! Что они творят? Зачем наводят беспорядок в городе, где и без них уже воцаряется хаос.
- Странно, что они брезгуют тобой, - заключила Сепфора. Ее их поведение тоже обескуражило.
- Наверное, они знают, город в любом случае затонет: что с жертвой, что без! Никакой разницы!
- Им было плевать на город. Они сами – знамение того, что скоро здесь ничего не останется.
Они шли в полузатонувшую ротонду. Мрачное здание накренилось. Наверняка, внутри него все мрачно и сыро, как в болоте. Алые накидки подобно факелам исчезали в черном проходе. Дездемона побежала за ними, руководствуясь каким-то тайным инстинктом. Сепфора не успела ее удержать.
Идти пришлось по колено в воде. Лестница в подвал ротонды затонула, уровень воды достиг филенок двери. Дездемона не остановилась перед преградами. Юбки намокли и тянули вниз. Старое здание ломилось от сырости и останков тел. Неутонувшие убили всех тут? Наверное, да. Очевидно, им нужно была штаб-квартира, где можно обосноваться, и они ее нашли.
- Королева! – недовольно фыркнул кто-то, поспешно отворачиваясь от вошедшей.
- Прогоните ее! – сказал другой, но сам почему-то это сделать не решился.
Несколько чудовищ, скинувших накидки, прилипли задними щупальцами к потолку и висели головами вниз подобно летучим мышам. Другие существа ползали по стенам. Их склизкие конечности, липнувшие ко всему, напоминали черное кружево. Дездемона испугалась запутаться в них, как в паутине. Но ее игнорировали. Круг фигур в красных капюшонах собрался около живого светящегося существа, заменявшего фонарь. Но основной свет исходил не от него. На постаменте, возвышавшемся над уровнем воды, сияла крылатая статуя. Она была тут единственным красивым предметом. От ее великолепия слепило глаза. Дездемона сразу догадалась, что перед ней то самое божество, восхваляемое Мораном. Алаис!
Перед статуей, целиком сделанной из золота, действительно хотелось преклониться. У нее была девичья голова с крутыми змеящимися локонами. Лицо невероятной красоты, гибкое тело и нечто вроде серпа в руках.
- Она – наш лидер! – откуда-то из мрака вынырнул Ловкач. Его тонкие черные щупальца-пальцы потянулись к лицу Дездемоны. – Она красивее тебя! Когда я смотрю на нее, рана в сердце, нанесенная тобой, заживает. Поэтому мы все ей тут молимся. Она исцеляет наши травмы и призывает нас возвратить миру то зло, которое мир причинил нам.
- Не весь мир, а существа из моря, - Дездемона испугалась Ловкача и попятилась. Он казался безумным. Его гибкое змееподобное тело то ли висело в пространстве, то ли свешивалось с потолка.
- Ты очередная святая утопленница! – съязвил Ловкач. – Дарунон сделает из тебя великомученницу. После ритуала с пытками ты очнешься и поймешь, что приобрела бессмертие и авторитет полубогини. Но у тебя будет много конкуренток. Морской бог обожает девушек с особыми магическими задатками. Его храм – школа колдовства. Его жрицы – чародейки. Но в порабощенной им Оквилании их почитают, как святых. Впрочем, и нас тоже. Но посмотри! Мы несостоявшиеся утопленники. Стоит ли считать нас священными существами?
Дездемона все ждала, что его щупальца обовьют ее шею и придушат, но Ловкач просто висел над ней и стращал, не причиняя физического вреда. Он так тщательно и порывисто планировал охоту на нее и конечное убийство, что в итоге попался. А теперь почему-то передумал ее убивать. Не настолько же он благороден, чтобы вернуть ей долг за свое спасение?
- Мудрецы изрекли, что ты стала нам бесполезна с приходом Морана, - неожиданно признался он. - Я верю старшинам и пророкам. Государство погибнет в любом случае. Мы зря старались. А может и не зря. Ведь мы больше не люди, а значит, наша родина перенесена туда, где мы приняли новый облик – в море. Жаль, что оно уже занято моргенами, и мы не сможем обосноваться в нем. Нам останется лишь затопленная водой Оквилания. Будем жить в своих прежних погруженных под воду имениях и в итоге забудем, что мы были людьми вообще.
- Себастьян! – Дездемона назвала его родовым именем, чтобы образумить. Он должен помнить, что рожден дворянином, а не морским хищником.
- Себастьяна больше нет! Есть Ловкач! – он сверкнул безумными глазами. – И королевы Дездемоны скоро не станет. Останется лишь русалка по имени Дездемона. Или ты уже выбрала себе кличку типа сирены или ундины.
- Ты все еще можешь исцелиться, если искупаешься в ее крови, - подал голос кто-то из темного угла. – Для нас она бесполезна, но не для тебя. Вскрой ее по живой и прими кровавую ванну. Ты снова станешь красавчиком Себастьяном де Ариго и вернешься домой.
- На затонувшие плантации? – окрысился Ловкач. – С прежним телом, но с чешуей в коже и с неистовыми глазами болотной твари! Ты считаешь, моя чванливая родня примет меня с такими изъянами? А окрестные крестьяне не прознают о моих чудовищных пристрастиях? Уж лучше остаться тут!
- Ну, как хочешь! – сказал инициатор затеи, и хор голосов эхом подхватил его фразу.
Они тут все безумные! Дездемона оглядывалась. Хотя что удивительного в том, что уроды, потерявшие человеческий облик, утратили и разум.
- Он сказал верно! – Ловкач двинул щупальцами так, будто хотел содрать с Дездемоны кожу лица и примерить ее на себя, как маску. – Ты могла бы меня частично исцелить. Но тогда мне придется отсюда уйти и жить среди людей, как хищник в камзоле, который прячет свои инстинкты ото всех. С одной стороны овчинка стоит выделки. Я привык притворяться и играть с людьми. С другой стороны я боюсь, что если окажусь далеко от изваяния Алаис, то ее свет перестанет для меня сиять. Я греюсь от нее, как от солнца. Она и есть мое солнце.
- Ты рехнулся! Как можно любить статую, будто она живая!
- Можно, если у статуи есть живая копия. Где-то в небесах или где-то в пустынях. Какая разница, если и небо и пустыня для меня одинаково недосягаемы. На самом деле мы все в плену у Алаис: и моргены, и океаниды, и волшебный народец фей и эльфов, и драконы, и демоны. Моран уже поведал тебе о секрете их происхождения? Все мы – пленники серпа, потому что серп это знак Алаис. Не забудь взять с собой ее серп, когда услышишь зов в храм Дарунона.
- Ты имеешь в виду кинжал?
Ловкач вдруг рассмеялся гневно, страстно и одержимо. Смех перерос в гомерический хохот, от которого дрогнули сваи затопающего здания. Скоро вода здесь достигнет потолка. Неутонувшие могут обитать тут и под водой, поклоняясь золотой статуе. А вот Дездемоне пора было уходить. Все же она решила потратить еще минуту.
- Зачем резать людей в городе, будто скот? Вам нужна была я. Оставьте других в покое.
- Нам нужно отмщение!
- За что?
- За то, что вы, люди, до сих пор выглядите людьми, а мы уже нет! Почему вам повезло больше?
- А почему вы не утонули, когда других сотнями утаскивают на дно?
- Это рок! – Ловкач достал из темноты что-то вроде лучины и осветил на миг свое жуткое лицо, напоминавшее отчасти черную медузу, отчасти морду нетопыря. – Лучше было утонуть. Утонувшим я тоже завидую.
- Но не мстишь за них и за себя! Корабли в гавани тонут, утопленники оживают чудищами, моргены оккупируют город без позволения Морана. На нас будто легло проклятие.
- И при чем тут я? Мы? – Ловкач перевернулся в высоте, будто показывал трюки в цирке. Его движения пугали.
- От вас ждут помощи. Чего-то вроде святых чудес. И вы сильны. Вы могли бы не наводить смуту, а стать барьером между людьми и моргенами.
- Не дать одним истреблять других? – хмыкнул Ловкач. – Как главарь этого сообщества я против. Нам это не нужно.
- И как же вы оправдаете то, что люди верят в вас, считают вас самих чем-то вроде полубожеств? Вы же общество избранных!
- Дорогая! Ты так до сих пор и не поняла. Мы не общество избранных! Мы общество монстров! – Ловкач махнул щупальцем, свитым в форме серпа, и все присутствующие как по команде откинули капюшоны, демонстрируя еще более пугающую внешность, чем у своего вожака.
Он не лгал и ничуть не преувеличивал. Кругом одни чудовища. Их такими сделали моргены. Теперь они моргенам мстят. Не важно, что те помогли им раскрыть колдовские задатки внутри человеческих тел. Важно, что они превратили их в монстров. Избранные это значит проклятые.
- Беги!
От Локача ждали стремительных действий. Он должен был метнуться на убегавшую королеву с серпом и вскрыть ее, как тушу в мясной лавке. Настало время повторить обряд, который общество проделало с ошибочной женщиной в день коронации на глазах у Дездемоны. Теперь жертва была той самой избранной. Но Ловкач не вскрыл ее, и она потянула почему. Он ждал, пока она превратиться в русалку. Бежать было сложно. С ногами что-то не то. Она подняла подол. Ран нет, но лодыжки поросли чешуйками, как броней. Время близиться. Моран отсутствовал слишком долго. Скоро у нее не останется на ожидания ни дня. Третьи сутки почти на исходе.