Трубадур
Дездемоне приснилось, что она лежит на могиле матери в тихом заболоченном саду возле семейного склепа. Гробовая плита, поросшая жимолостью, треснула, и под ней копошится что-то, будто какое-то чудовище рвется наружу из земли и трясины. Кто-то стучится когтистой клешней с другой стороны плиты, а она лежит на спине и не может шевельнуться. На ней подвенечное платье, но почему-то оно пурпурное, а не белое. Разве бывают свадебные наряды красных оттенков? Или платье поалело от крови? Голову нестерпимо колет. Это потому что волосы утыканы множеством красных роз. Эти розы должны служить украшением, ведь они так гармонично сочетаются с ее иссиня-черными кудрями, но у цветов такие острые шипы! Эти розы точно принес Ловкач. Каким-то образом она это знает. Если бы можно было вырвать их из волос и ощутить облечение, что колючек больше нет, но невозможно двинуть ни рукой, ни ногой. Она будто парализована какой-то магической силой. А некто, стоящий над могилой, уже замахнулся на нее серпом. Запах роз стал удушливым. Дездемона успела подумать лишь о том, что золоченый серп похож на сверкающий в небе месяц. А потом серп рассек ей шею. Голова, украшенная розами, слетела прочь и покатилась по материнской могиле.
Дездемона проснулась в ужасе и потрогала шею. Вроде голова на месте. Во сне ощущение, что ее обезглавили, было до боли реальным.
Морана в ее спальне не было. Очевидно, он ушел еще ночью. Дездемона смутно слышала, когда засыпала, что его зовут какие-то голоса из воды. Целый хор. Или ей это только приснилось?
Жизнь повернулась таким фантастическим образом, что скоро она не сможет отличать сны от яви, а сказки от реальности. Моран пообещал, что его навестит настоящая морская фея. Любопытно, как она выглядит и что умеет делать? Дездемона читала о феях только в сказках, но могла предположить, что увидеть фею точно будет куда приятнее, чем столкнуться в коридорах с Подражателем, который прикинется кем-то из ее покойной родни.
Если судить по трюкам Подражателя, то неудивительно, почему от морген в старые времена зажигали костры прямо на берегу. Ряд костров должен был сдерживать наступления морских обитателей на землю. Поэтому костры пылали даже днем. Но эта предосторожность ушла в прошлое. Сейчас сам король был наполовину моргеном.
Как просто разрешилась вражда между людьми и моргенами! Всего-то и нужно было поженить морского царя с земной принцессой. Или совсем не все так просто?
Общее потомство Лилофеи и водяного вышло скорее морским, чем земным. С приходом Морана Оквилания может стать всего лишь колонией морских владений его отца.
Дездемона глянула на море через приоткрытые двери балкона и вздрогнула. У берега снова разожгли костер? Она прищурилась. Нет, это лоскут яркой красной ткани развевался на ветру, напоминая танцующее пламя. А ткань является бесформенной накидкой на узких плечах какого-то трубадура, сочиняющего песенки прямо на берегу. В нем было что-то знакомое. Дездемона прислушалась к его голосу и узнала Ловкача.
Он сидел на валуне у самой кромки прибоя и распевал на все лады:
- Она свежа, как роза,
Как лилия нежна,
Как жемчужина бела,
А полюбила чудовище с морского дна.
Хоть рифм и не хватало, а смысл был понятен. Дездемона резко захлопнула стеклянные двери, ведущие на балкон. Теперь она королева и никому не позволит себя дразнить. Корона, кстати, сильно давила на лоб, хоть и была изящной. Ее хотелось снять, но нельзя. Венец это символ ее власти, пусть даже хлипкой. Вся основная власть в руках Морана, точнее в его щупальцах. Все жизни людей Оквилании сейчас в его власти.
- Нужно же было королю, выползти из моря, чтобы вогнать в страх всех жильцов своего государства? – Ловкач уже был тут как тут. Он легко взобрался на балкон, перемахнул через перила и бесшумно отворил ставни. Лютня болталась на ремне у его плеча. На одной лопнувшей струне повисла живая роза.
- Это для тебя! – спохватился гость, выпутав цветок, и протянул его Дездемоне. Она не решилась взять.
- Что для королевы всего одна розочка это слишком скромный подарок? – с сарказмом протянул он. – Я слышал, ты обожаешь розы.
- Ты шпионил за мной с Мораном?
Такой разговор он мог подслушать только под их спальней. Когда играла с Мораном в морские шахматы, она призналась ему, что розы ее любимые цветы.
Ловкач не разъяснил, где и что слышал. Может, у него слух такой острый, что он и из моря улавливает все шепоты людей во дворце.
- Странно, да? Король прибыл опекать свою страну лишь для того, чтобы ее затопить. Все души тех, кто его ждал тут, в опасности. Вот-вот они перекочуют в море.
- А что если он не так жесток? – Дездемона все же приняла розу и тут же укололась о шипы до крови. Нужно быть аккуратнее, но когда рядом с тобой тот, чьего лица не видишь, поневоле начинаешь нервничать.
- Благородство не во вкусах морген, - Ловкач зло скрежетал зубами. – Я помню, как меня топили.
- Ты, наверное, из общества тех, кто выжил и не утонул. Вас называют избранными.
- Избранными? – он глухо хохотнул.
- Тебе смешно? – обиделась Дездемона. Вероятнее всего, он считал себя проклятым, а не избранным, если учесть его мрачный вид. Он не красавчик и точно не человек. Красная накидка, скорее всего, скрывает обезображенное морской заразой тело. Как бы Ловкач не оказался прокаженным.
- Лучше уходи, - Моран мог вернуться в любую минуту. Дездемона решила побыстрее выставить из спальни надоедливого поклонника. Как так вышло, что ею увлекаются одни чудовища?
Под капюшоном Ловкача можно было разглядеть лишь фрагменты лица, но и этого хватало, чтобы понять, что он безобразен.
- Тебе не нравится, как я выгляжу. Да? – угадал он.
Что на это можно сказать? Дездемона потупилась.
- Взгляни! – Ловкач протянул ей маленький овальный медальон с мужским портретом. – Он тебе нравится?
На портрете был изображен зеленоглазый шатен со скульптурными чертами лица.
- Довольно красивый, - констатировала Дездемона. – Ты убил его и хранишь его портрет, как трофей?
- Это все, что ты можешь предположить?
- Ну, самая вероятная версия эта та, что ты потопил его невесту, а медальон с портретом жениха она носила на груди. И теперь он в руках душегуба. Вернее, в щупальцах. Все никак не могу рассмотреть, что там у тебя под рукавами.
- Глупенькая! – Ловкач отнял у нее медальон. – Это не моя жертва. Это я, каким я был до того, как меня коснулось море.
- То есть ты человек? В прошлом?
- Себастьян де Ариго. Наследник графских плантаций. Придворный щеголь. Любимчик дам. Дуэлянт. Задира. Все изменилось в один миг, будто мне к лицу поднесли магическое водяное зеркало. Был турнир на воде, поединок с моргеном, буравившим дно моей гондолы, чтобы я утонул. Он начал меня топить, и понял, что не может. А все, кто были в лапах морген, но не утонули, становятся, как я.
- Не утонувшие! Вас, должно быть, целая секта, - Дездемона припомнила силуэты в красном, совершавшие обряд под дождем в день коронации. Не те ли самые неутонувшие это были? - Но почему вы не тонете в воде, как все люди?
- Даже моргены этого не знают.
- То есть ты не знаешь ничего о своем теперешнем состоянии?
- И почти ничего не помню о том дне, когда изменился. Помню лишь, что морген вцепился в меня во время турнира на воде, но утопить почему-то не смог. Смог лишь жестоко изранить и сделать (какой там эпитет выбрало безграмотное простонародье) – избранным! Так это проклятие, оказывается, называется! Избранностью! В глазах простых людей мы что-то вроде ордена монахов, способных противостоять моргенам, но на самом деле мы всего лишь сообщество калек.
- Мутантов, а не калек, - робко поправила Дездемона. С каждой минутой она все больше начинала бояться Ловкача. Его глаза так опасно и грозно сверкали. Упаси боги вызвать чем-то его гнев!
- Если бы не это я бы мог ухаживать за тобой, дарить розы, петь серенады, которых бы ты не пугалась. У меня было живописное поместье с апельсиновыми плантациями. Я мог бы сделать тебе брачное предложение и спасти от произвола мачехи. Королевой ты бы не стала, но была бы счастлива.
- А вдруг так говорят все моргены, которые обманом хотят утянуть девиц на дно?
- Не лукавь, королева! Ты же видишь, что я не морген.
А кто он тогда? Уродец, сбежавший из цирка? Или выродок древней аристократической семьи, где от бесконечных браков кузенов и кузин произошло вырождение?
- Мне сложно поверить, что когда-то ты был более человечным.
- Мы, не утонувшие, меняемся.
- Как это происходит?
- Тело деформируется, разум тоже. Возникает озлобленность, как на людей, так и на морген.
- С чего злиться? Капитаны и купцы тонут, целые флотилии терпят крушения, а вас одних море пощадило. Вы действительно избранные, раз не утонули, как к примеру, мои братья!
- Посмотри на меня! – Ловкач распахнул хламиду. – И скажи, что было лучше выжить или утонуть.
Дездемона отшатнулась, мельком увидев черное склизкое тело со множеством раздвоенных щупалец. Ног не было, лишь какие-то хвосты вились клубком. А она еще думала, что сложно обращаться в русалку! Как же живется такому существу? В отличие от Морана он был настоящим полноценным монстром. Ничего человеческого в нем не осталось.
- Я знаю разные колдовские средства, - признался Ловкач, запахивая накидку. В ней он, по крайней мере, был похож на придворного мага, изуродовавшего себя экспериментами, а не выходца из трясины. – К примеру, я могу сделать русалку на целый день двуногой девушкой, но я не могу вернуть себе человеческий облик. Так, что ты правильно делаешь, что избегаешь меня. Моран хотя бы наполовину красавец, я урод целиком от макушки до пят, то есть до кончиков хвостов.
- Чего ты от меня добиваешься? С какой целью ты вообще начал ко мне приставать?
- Заигрывать с тобой, - поправил он. – Во мне еще не умерли все те симпатии, которые я испытывал к прелестным дамам, когда и сам был кавалером им под стать.
- То есть ты хочешь сказать, что до сих пор не убил и не утянул на дно ни одной земной женщины?
- Я не топлю красавиц, если ты об этом. И на дне я тоже не живу. Нашему обществу приходится ютиться на болотистых задворках человеческих селений, например в топях за злачными районами столицы. Мы чудовища, но женщин мы не обижаем.
Она видела другое! Распотрошенный серпом труп женщины под дождем не шел у нее из головы. Совершало ли ритуал то самое общество, к которому принадлежал Ловкач.
- Ты давно стал таким? – осторожно начала выспрашивать она. – Уже хорошо изучил все повадки подобных тебе существ? Ты сказал, что вы становитесь озлобленными. Подразумевает ли это акты жестокости?
- Все уже неважно, - остановил допрос Ловкач. – С тех пор, как король обратил свое внимание на тебя, все наши планы вынужденно изменились. Нельзя было допустить, чтобы он тебя увидел, но это произошло. Я ничего не смог предпринять, хоть и вертелся рядом. Я нашел тебя, но и он тоже тебя нашел. К сожалению, он сильнее, чем все мы. И от его силы в итоге рухнет все королевство.
- С чего ты решил?
- А как ты сама думаешь? Неужели морген навечно останется на земле?
- Он для этого и приплыл в страну.
- Нет, тебе просто удобно так думать. Ведь если выяснится, что он не сможет навсегда остаться на суше, то и ты станешь для него обузой. Как увести с собой в морское царство жену, которая не сможет дышать под водой?
- Говорят, есть средства, которые позволяют на время дышать на глубине.
- Не для тебя! Избранная Даруноном жертва не подвержена их влиянию. И как же ты собираешься последовать на дно за моргеном.
Есть одна средство! То что казалось Дездемоне проклятием, вдруг начало представляться благословением. Она ведь смогла превратиться в русалку один раз, значит можно это повторить.
- Даже не думай, - Ловкач угадал ее мысли. – В русалку навсегда ты перевоплотишься только в том случае, если станешь жрицей Дарунона. Отвергнешь морского бога, и русалкой тебе больше никогда не быть.
- Откуда ты-то узнал, что я могу превращаться в русалку?
Неужели он за ней подглядел? Тогда он постоянно прячется где-то во дворце.
- У тебя по лицу заметны признаки превращения, - признался он. – Я достаточно опытный в магии, чтобы их разглядеть. А если осмотреть твои ноги, то, наверняка, на ступнях обнаружатся наросты в форме чешуек.
И в этом он прав! Дездемона с трудом сглотнула. Роскошная золотая корона с рубинами и изумрудами давила на лоб. Ее тяжесть символична. Быть королевой оказалось очень тяжело. Даже при муже-монстре, который способен силой и магией решить большую часть проблем.
Может донести ему на Ловкача. И тогда наглым двусмысленным советам придет конец. Только Дездемона доносчицей не была. Она предпочитала молчать о своем странном знакомом. А он все пророчествовал, пугая ее до учащенного сердцебиения.
- Если выберешь Морана, то уже не сможешь стать русалкой, а если станешь русалкой, то никогда больше не сможешь быть вместе с Мораном.
- Но это равносильно тупику. Не став русалкой, я не смогу жить вместе с моргеном. Я просто задохнусь под водой.
- Этот замкнутый круг можно разорвать, но как я не знаю. Разве только у тебя такая мудрая голова, что ты сама найдешь выход.
Мудрой ее никто и никогда не считал, но раз уж стала королевой, придется оттачивать свой ум и смекалку. Как же править целой страной, не постигнув житейских премудростей?
В соседних помещениях раздались какие-то звуки. Дездемона тут же воспользовалась шумом, чтобы распрощаться с надоедливым гостем.
- Уходи! Или уползай! И не появляйся тут больше. Как мне оправдаться перед Мораном, если он застанет тебя здесь?
- Скажи ему, что у тебя есть тайный любовник, - съязвил Ловкач.
- Не шути так! Я не влюбляюсь в монстров!
- Кто бы поверил, услышав такое от супруги монстра! – поймал ее на слове угрюмый гость.
- Скорее всего. Моран решит, что мы затеваем против него заговор, если застанет нас вместе, и казнит нас обоих. Он ведь может найти управу и на такое существо, как ты.
Ловкач отрицательно мотнул безобразной головой.
- Мы все в тупике: и ты, и я, и Моран, и мое общество. Нельзя оставить в живых избранную жертву Дарунона, и нельзя дать тебе остаться вместе с королем. Выхода нет.
- Но тогда может быть тебе и твоему обществу лучше забросить всю эту головоломку и заняться чем-то другим, - осекла его Дездемона и хотела идти прочь. Как назло никто из прислуги или охраны не спешил распахнуть дверь спальни королевы, чтобы проверить, с кем она тут спорит. Нужно уходить от Ловкача. Он кажется безумным. Вдруг все его истории о том, что он превратился в урода по воле случая, это всего лишь им же сочиненный бред. Сложно было поверить в то, что когда-то он был красив.
Дездемона обернулась, чтобы отдать ему медальон и чуть не вскрикнула. В его руке, подобной черным щупальцам, сверкал золоченый серп. Он совершенно точно был оружием, а не орудием труда. Рукоятка, испещренная рунами, очень сильно напоминала про кинжал Алаис.
- До жертвоприношения осталось девятнадцать дней. На девятнадцатый закат серп будет окрашен кровью девятнадцатой русалки! – гробовым тоном пообещал Ловкач.
Дездемона ощутила укол в сердце и дикий страх. А с чего бы так пугаться? Разве она уже русалка?
У нее сейчас две стройные ноги. Она легко передвигает ими, ступая по начищенному паркету. Если повезет, то в хвост они больше не срастутся. Хотя если будет так, то и с Мораном, ее почти ничто не объединяет. Ему бы больше подошла в жены русалка.
Дездемона ощутила себя под взглядом Ловкача, как рыба, выброшенная на песок. До ее девятнадцатого дня рождения осталось ровно девятнадцать дней.