Глава 2. В доме у озера мы будем только вдвоём
Одетта не планировала что-либо делать в выходные. У неё давно уже не было планов и каких-либо обязанностей. Визит отца оказался для неё полной неожиданностью, хотя внешне она этого никак не показывала, как и радости от встречи с ним. Она встретила его с холодным безразличием.
Джерома Франклина обижало такое отношение к нему, но сделать что-то с этим он не мог. Он видел, как его дочь медленно угасает и это было дня него хуже всего на свете. Пусть они и не так часто виделись, он любил её всем сердцем и скучал по ней. Мужчина помнил, что когда-то и она любила его и ласково называла "папочкой". Но то время давно минуло.
Джерому было стыдно перед своей дочерью за то, что он не смог помочь ей. Не смог спасти её от того насильника. Ему было стыдно за то, что он не был рядом, когда она нашла мать, и не закрыл ей глаза. Ему было стыдно за то, что сейчас он не был рядом с ней. Мужчина просто не знал что ему нужно делать и как нужно вести себя, поэтому считал, что лучше держаться подальше.
- Слышал, что у тебя не очень хорошо складываются дела в школе, - он смотрел на дочь и пытался хоть что-то увидеть в её глазах. Но взгляд девушки был абсолютно пустым.
- У меня всё хорошо, - отвечает она и смотрит в окно.
- Я вижу, что не хорошо.
- Ты не можешь видеть, тебя здесь нет.
Почему-то эта фраза поразила его. Она пугала своим безумием. Будто у неё был какой-то скрытый смысл, понятный только Одетт.
- Дочка, что я могу сделать для тебя? - она одарила его коротким взглядом. Ей явно не понравилось, что он назвал её дочкой.
- Ты уже всё сделал.
Спокойствие безумца - так бы он мог охарактеризовать состояние дочери. Но что было бы, когда она выйдет из под контроля. Что она может сделать с другими людьми? Или, что ещё хуже для него, с собой.
- Эллисон хоть чем-то помогает тебе? - мужчина начал раздражаться. Почему она говорит с ним так, как будто он никто в её жизни? Как она может это позволять себе? У них больше нет никого кроме друг друга, а она отвергает его.
- Нет, но я помогаю ей, - легкость в её голосе, да и в целом поведение девушки, очень пугало его и раздражало. Ему всё чаще начинало казаться, что она просто притворяется. - У неё трое детей и она воспитывает их одна, а ты платишь ей хорошие деньги.
- Я плачу ей немыслимую сумму, но тебя ведь это мало волнует. Ты бы могла пойти навстречу к выздоровлению...
- Ну что вы, папенька, я не больна, - она играла с ним. Издевалась над его отцовскими чувствами и ни во что не ставила его заботу о ней. Её спокойный голос то и дело провоцировал его на крик, и он не мог больше терпеть.
- Тогда хватит претворяться и строить из себя жертву! - от подскочил со своего стула и, схватив Одетт за локоть, начал немного трясти. - Ты смешиваешь меня с грязью. Но я не намерен терпеть это!
Он перестал трясти её, но девушка уже сама дрожала. Джером отпустил её, и она, попятившись, ударилась о кухонную тумбу. Одетт затряслась, и из её рта стали вылетать слабые стоны, будто она хотела закричать, но воздуха ей не хватало. Она прижала руки к груди и стала оседать на пол.
Глаза мужчины расширились от ужаса, особенно когда его дочь начала закатывать глаза.
- «Давай убьем его. Давай убьем.»
Он не знал что делать и подался вперёд, чтобы поднять Одетту, но она закричала.
- «Ну давай же! Он убил твою ма-а-амочку, а мы убьём его. Пусть захлебнется кровью!»
Пожилая горничная Анна услышала крик девушки и быстро прибежал на кухню с таблетками в руках.
Она дала одну капсулу Одетте, а затем прижала её к груди и, гладя по голове, начала успокаивать.
- Тише, тише. Всё хорошо. Скоро это пройдёт.
Новый приступ вскоре закончился и девушка отправилась в комнату чтобы прилечь.
-Мисс Смитт знает об этом? - Джером упёрся руками в кухонную тумбу. Голос его был спокойным, но он чувствовал, что в любую секунду может сорваться на крик.
- Одетта просила не говорить.
- А что за таблетки вы ей дали?
- Простое успокоительное, но оно помогает... когда такое происходит,- горничная теребила в руках салфетку. Она чувствовала себя виноватой, потому что не сказала отцу о приступах его дочери.
- Как часто это происходит? - его челюсть плотно сжалась. Одной рукой он провёл по недельной щетине и отвернулся к раковине, чтобы налить себе воды.
- Когда приходит из школы или после того как уходит мисс Смитт. Знаете, мне кажется, что она совсем не помогает Одетте, после её визитов становится только хуже.
- Мне решать, что помогает, а что нет, - он немного повысил голос, но держал себя в руках, - а вы впредь ничего не скрывайте от меня.
- Да, хорошо, - ответила женщина и опустила глаза в пол. Анна рассказала ему далеко не всё, но раскрывать все секреты Одетты она не собиралась.
Джером ушёл в свой кабинет и там набрал номер Эллисон Смитт. Он рассказал ей о частых приступах дочери и они договорились о том, что девушке нужно сменить обстановку.
Джером решил, что Одетта вместе с горничной Анной и Эллисон Смит отправятся отдыхать в дом у озера, который принадлежал его покойной матери. Так он и объявил дочери. Хотя про то, что едет она туда ещё и лечится - не сказал ни слова.
Перспектива прогулять школу обрадовала девушку, но она понимала, что отец отправлял её туда не просто так. Он вообще не делал ничего просто так. Да и терпеть эту женщину, которая неудачно промывала мозги, ей не хотелось, хотя она смогла бы найти выход и избавиться от неё.
- Собирай вещи. Вы пробудите там около месяца, а затем ты вернёшься в школу.
- "Погуляем на свежем воздухе и подожжём парочку деревьев, а может зарежем несколько белочек. Ты только представь, мы будем там только вдвоем. А от этих женщин я тебя избавлю."
Сборы не заняли много времени, через час они загрузили вещи в багажник отцовской машины и отправились загород. В дом у озера. В дом среди осеннего леса, где их уже ждала Эллисон Смитт.
2
В лесу было тихо и спокойно, будто весь мир замер и время остановило своё течение. Под ногами Одетты шелестела листва. Она шла вперёд не боясь заблудиться.
Ветер был её попутчиком и единственным другом, а весь остальной мир, включая её собственные мысли - врагами.
- Как бы я была счастлива, отключив способность мыслить, - прошептала Одетта и глубоко вздохнула, отрывая с ветки огненно красный лист.
- "Мы можем это устроить".
Она старалась не обращать внимания, но получалось плохо, ведь голос демона и другие Голоса сопровождали её везде.
В последнее время он говорил всё чаще, дольше и более отчётливо.
- "Мы найдём чем развлечь меня в этой глуши".
Одетта огляделась и увидела справа от себя большой дуб с раскидистыми ветвями. Он словно хозяин леса стоял такой большой и величавый, окружённый золотом осени.
Девушка подошла к нему и прикоснулась рукой к стволу.
- "Я жива", - в следующую секунду пронеслось у неё в голове. Она закрыла глаза и улыбнулась этому очевидному, но очень яркому и радостному осознанию.
- Я жива, по-настоящему жива.
Одетта чувствовала, что здесь, в лесу, её наполняет какое-то невероятное чувство ликования и спокойствия. В её душе будто распустились розы, и она больше не чувствовала себя чуждой этому миру. Девушка почувствовала свою важность и поняла, что рождена для чего-то большего. Душа трепетала, а сердце радовалось. Она жила красотой природа, но...
- И это можно исправить, - раздался протяжный шипящий голос. И на этот раз он звучал не в голове девушки, что она поняла не сразу.
Одетта открыла глаза и боковым зрением заметила, что рядом с ней кто-то стоит. Она медленно повернулась, и из её рта вырвался сдавленный стон. Напротив неё стоял мужчина с топором в руках, с которого на золотые листья капала кровь. Он был одет в старые потертые джинсы и кожаную безрукавку на голый торс. Его тело было покрыто ссадинами и открытыми язвами, из которых сочилась прозрачная жидкость. Лысину тоже покрывали раны, из некоторых текла кровь прямо на лицо. Глаза мужчины приковали девушку к месту.
- "Они черные. Нет, его глазницы пустые".
Он широко улыбнулся и Одетта увидела множество маленьких острозаточенных зубов. С его губ стекала слюна и капала с подбородка. Мужчина сделал шаг вперёд, а девушка назад. Спиной она уперлась в дерево, и ей очень сильно захотелось закрыть лицо руками. В таких случаях способность мыслить пригодилась бы, но мозг отключился, оставив только страх. Неимоверный и всепоглощающий страх.
Она беззащитна, как и тогда, той светлой ночью. Она одна, как и тогда. Ей угрожает смерть, как и тогда...
- Уходите, пожалуйста, - она отвернула голову в сторону, обрывисто всхлипывая. Её грудная клетка задергалась, а по щекам потекли слёзы. Одетта поняла, что сейчас вновь начнётся приступ, и тогда она уж точно не сможет убежать от чудовища.
- "Давай, нужно бежать", - подумала она но не могла. Тело парализовал страх.
- Давай! - закричала Одетта и, найдя в себе последние силы, побежала. Другого выхода у неё, в принципе, и не было.
Ветки хлестали её лицо. Девушка бежала не разбирая дороги, а слёзы мешали ей видеть, и в итоге она споткнулась и пластом упала на сухую листву. Одетта пыталась подняться, но сил больше не осталось. Она слышала приближающиеся к ней шаги и, поняв, что для неё всё кончено, подтянула колени к груди и закрыла лицо трясущимися руками. Рыдания вырывались из её груди и, когда девушка сквози пальцы увидела перед собой ноги, она завизжала. Эхо раздалось по всему лесу, спугнув с веток птиц.
Мужчина замахнулся топором, и она в истерике вновь зажмурилась.
Секундой позже ничего не произошло. И минутой тоже.
Листья падали на сухую траву, а кое-где хрустели ветки под лапками животных. Прекрасная золотая осень поражала своей красотой и обилием ярких красок. Поистине великолепное время года, увидеть красоту которого и вдохновиться им может далеко не каждый.
Одетта лежала посреди сказочного великолепия одна. Её тихое рыдание ветер разносил по округе, но никто из людей не услышал бы их. В лесу она была одна.