Глава 1. Твои демоны всегда с тобой
"Я падшая и проклятая.
Спаси мою душу."
Солнце скрылось за тучами и мир в одночасье потускнел. Сильные порывы ветра качали голые ветви деревьев и навевали тоску. Природа умирала, чтобы возродиться. Душа Одетты умирала, чтобы не болеть.
Нет, её не бросил парень, и она не поссорилась с мамой из-за того, что поздно вернулась домой. Но она хотела бы поссориться. Одетт всем сердцем желала страдать из-за неразделённой любви или из-за того, что кто-то обсуждает её за спиной. Она хотела бы, чтобы мама кричала на неё, может даже ударила, лишь бы была жива. И лишь бы демон внутри сознания Одетты не уничтожал остатки её разума.
Девушка смотрела в окно в классе математики и совсем не слушала учителя. Замечания больше не летели в её сторону, потому что молодой учитель понял, что это было бессмысленно. Он пришел работать в школу только в этом учебного года, поэтому для Одетты его имя было огромной загадкой человечества, разгадывать которую она не считала нужным.
Вид из окна открывался на школьную стоянку, где уже осталось не так много машин, как в начале учебного дня. Но всё же у одной из машин собралась компания парней, которые прогуливали седьмой урок. Они были ровесниками Одетты, и иногда она пересекалась с ними на уроке истории. Скорее всего, они ждали своих девушек, чтобы оправиться к кому-нибудь домой и устроить там вечеринку с выпивкой и наркотиками, всё как положено.
Эти девушки сидели сейчас в одном классе с Одеттой, и многозначительно переглядывались и даже перешептывались. Они обсуждали предстоящий вечер и ночь, стараясь делать это настолько громко, чтобы слышали ученики, но не слышал учитель. Хотя и от его ушей не скрылась пара фраз брошенных Амандой Вестес своей подруге, сидящей через ряд от неё о том, что сегодня она планирует «сжать зад Брана с такой силой, что у него останутся синяки». Учитель лишь глубоко вздохнул у доски, вспоминая, что ждало таких девушек в колледже, когда они полностью лишались родительской опеки.
Одетта встретилась глазами с Амандой. Они смотрели друг на друга с нескрываемым презрением с минуту, затем Одетт отвернулась к окну, а её бывшая подруга победно вскинула голову.
Когда-то девушка и сама принадлежала к этой группе подростков, даже была лидером среди девушек и самой желанной у парней. Аманда Вестес вступила в права лидера, когда Одетта перестала общаться не только с их группой, но и со всеми людьми. Ни у кого не получалось завести с ней разговор. Отвечала она коротко и резко, всем своим видом показывая, что не желает вести диалог.
- Мисс Франклин, - обратился к ней учитель, когда прозвенел звонок и девушка в числе последних выходила их класса, - быть может я могу вам чем-то помочь?
За двадцать один день учёбы он спросил её об этом, как минимум раз десять, при этом обращаясь к ней исключительно "мисс Франклин", что очень раздражало Одетту.
- Благодарю вас, мистер... - она замялась, надеясь вспомнить его имя, но поняла, что ни разу не слышала его, - но мне не нужна помощь.
- Я могу проводить вас к школьному психологу, уж она точно сможет помочь вам,- он обеспокоено смотрел её в спину, выражение лица девушки было скрыто от него.
- Не стоит, у меня всё хорошо,- она обернулась через плечо и уставшими глазами посмотрела на него, - мне просто хотелось бы отправиться домой.
Поход к школьному психологу, ненавидевшему детей и свою профессию, не особо вдохновлял, тем более, что сегодня она ожидала визит более "профессионального" специалиста, который так же не любил детей (особенно из состоятельных семей), но трепать языком для Эллисон Смитт являлось словно смыслом жизни.
- Да, конечно, не смею вас задерживать, - его всегда восхищала красота Одетты, и он с трудом скрывал искорки обожания в своих глазах. – Хороших вам выходных, мисс Франклин.
Она не пожелала ему того же, а просто ушла.
Выйдя на крыльцо школы, девушка достала ключи из рюкзака и закинула его на плечо. Холодный ветер начал трепать её тёмно-русые волосы, которые неминуемо лезли к ней в рот.
Одетта направилась к своей машине, не обращая внимания на то, что глаза всех из её бывшей компании были обращены на неё. В следующую секунду до Одетт донеслась фраза брошенная её бывшим парнем, который теперь стоял в обнимку с Амандой.
- Она потеряла дар речи из-за нашего секса прошлой весной - я был слишком великолепен, - парни рассмеялись, а девушки покосились на Аманду, которая с удивлением и негодованием смотрела на Брана. – Родная, ты же не думала, что я был маленькой девственницей до тебя, – обратился он к блондинке, которая в последнее время начала его раздражать. - Одетта, мы могли бы повторить, это точно заставило бы тебя открыть свой миленький рот, - парни вновь загоготали, а Аманда вырвалась из объятий парня и пошла прочь от него.
За ней побежала её подруга, а Бран направился к Одетте, намереваясь перехватить её до того, как она сядет в машину.
- Одетта, детка, постой, - он подбежал к ней и схватил за запястья, а когда она попыталась вырваться, прижал её к машине.
- Отпусти меня немедленно, - она начала выкручиваться из его хватки, но он только сильнее прижимался к ней. – Отпусти меня, слышишь?!
На девушку накатила волна паники. Она зажмурилась и стала сопротивляться ещё более отчаянно, выкрикивая, чтобы Бран отпустил её. Руки начали трястись, а из глаз побежали слёзы. Она не могла контролировать это состояние.
- Одетта, что с тобой?- лицо парня выглядело серьёзным, он больше не хотел поиздеваться над ней. Она волновала его. Он по прежнему был люблен и часто думал о ней, но то, что она рассталась с ним, нанесло сильнейший удар его самолюбию. – Одетта, что с тобой случилось?
- Отпусти меня, - когда молодой человек ослабил хватку, она вырвалась и быстро села в машину.
Руки продолжали трястись. На неё вновь накатила паническая атака, с которой справляться ей удавалось очень редко. Она завела машину и тронулась.
По дороге домой через пролесок, ей так и не удалось успокоиться, поэтому Одетта остановилась на обочине и, уткнувшись лицом в ладони, заплакала.
- «Посмотрел бы я как этот мудак крючится от боли. Вырви ему язык. ТОЧНО! Нужно было вырвать ему язык, или вставить нож в горло. Чтобы этот мудак больше не мог разговаривать и прикасаться к тебе. Все мудаки. Давай убивать их.»
- Заткнись, заткнись, заткнись, - шептала девушка, заткнув уши руками, но это было бесполезно ведь голос звучал у не в голове.
- «Давай вернёмся назад, ты возьмешь нож из бардачка, и мы заставим его замолчать. На всегда. Пусть он заткнётся! Нужно было вырвать ему язык, ну или хотя бы ты могла назвать его мудаком, здесь ведь нет твоей мамы, она не стала бы ругать тебя. Неужели так сложно назвать его мудаком, тем более, что он мудак. Мы могли бы вернуться.»
- Хватит! Заткнись! – она вскричала и руки вновь затряслись.
- «Давай вернемся, будет весело. Мы заставим их всех смеяться над твоими шутками. Мы вырежем улыбки на их лицах. Ну дава-а-ай вернё-ё-ёмся, дава-а-ай, - словно маленький ребёнок демон упрашивал её. – Ну пожа-а-алуйста.»
Одетт тихо запела песню. Она быстро шептала слова и когда текст заканчивался, она начинала петь его снова, лишь бы заглушить голос в своей голове.
- «Тебе бы дали премию за самый противный голос, ты знаешь об этом?» – демон запел свою песню, но слова разобрать было невозможно, потому что он то орал обрывки слов, то пел так тихо, что расслышать не получалось.
Вскоре его голос смолк и девушка тоже замолчала. Она расплакалась от своего бессилия и ничтожности. Она плакала из-за того, что не могла справиться с этим сама и помочь ей никто не мог, а жить хотелось. Но иного способа избавления от голоса в голове , как смерть, она не видела.
До дома Одетт ехала медленно. Ей постоянно сигналили, но если бы она чуть прибавила скорость, то рисковала бы попасть в аварию. Такие приступы не проходят быстро и бесследно.
После каждой панической атаки она чувствовала, что тело становилось ещё меньше принадлежать ей. Девушка боялась, что вскоре не выдержит и последует совету демона, поселившемуся в её разуме. Но отчасти он оказался прав. Бран действительно мудак.
Тем же вечером к ней домой приехал психолог. Взрослая женщина с волосами бордового цвета зашла в особняк Франклинов уже как в свой дом.
- Одетта, здравствуй, - крикнула она, снимая пиджак и отдавая его горничной.
- Здравствуйте, - с мертвенным спокойствием поприветствовала девушка и медленной походкой прошла в гостинную, где обычно и проходили их беседы. Скорее монологи Эллисон Смитт, которые Одетт чаще всего оставляла без каких-либо комментариев.
Девушке было ничуть не легче после того, что говорила ей психолог, потому что её проблема заключалась не в том, от чего её лечила Эллисон Смитт. Проблема была в демоне, терроризирующем ее разум. Ни экзорцист, ни священник не помогли бы ей, потому что она в это больше не верила. Где был Бог тогда, в темной подворотне? Почему молитвы не помогли ей? Может всё было бы иначе, не реши она идти поздно ночью той улицей. Многие бы сказали, что стерва, которой раньше была Одетт, заслужила то, что с ней сделали, но они бы оказались самыми тупыми людьми на планете. Никто не заслужил такого. Никто на свете не должен подвергаться насилию.
Девушка прекрасно понимала это. Стала понимать, после того, как пьяная ночью возвращалась домой и после того, как умерла её мать.
- Одетта, а где сейчас ваш отец? – Эллисон Смитт закинула ногу на ногу и девушка на миг увидела её трусы.
- На работе, - она отвечала на некоторые вопросы, которые по её мнению заслуживали ответа. К ним точно не относились вопросы о случившемся с ней в конце весны этого года, учёбы и матери, тело которой она нашла в ванной в июне с вертикально вскрытыми венами.
Девушка не помнила что происходило в промежуток от конца весны, до смерти матери и от её самоубийства, до августа. Будто кто-то вычеркнул эти три месяца из её жизни. Зато, она хорошо помнила тёмную улицу и запах гниющего мусора и мочи. Так же хорошо, как и тело матери в ванной полной крови.
- А когда он вернётся?
- После работы.
На самом же деле отец редко появлялся в этом доме. Он жил с другой женщиной. Одетт предполагала, что у него уже давно была любовница и именно из-за этого её мать покончила с собой. У неё не было доказательств, но это не мешало ей ненавидеть отца и его пассию.
Элисон Смит она ненавидела чуть меньше. Они с Одетт встречались каждый день и каждый день ей против своей воли приходилось вспоминать два самых страшных дня в своей жизни.
Губы девушки затряслись. Ей казалось, что вся нижняя челюсть трясётся. Она встала и медленно вышла из гостинной, игнорируя все фразы психолога.